Зарисовки: В тенях вечернего Парижа

      Как обычно, мужчина в пошорканом костюме и небольшой шляпе сидел в парке и кормил голубей. Это давно стало его ритуалом. Единственным занятием, которое позволяло не сойти с ума окончательно. Даже прохожие в парке, завидев улыбчивого человека на его любимом месте, уже пытались немного обходить стороной, помня, сколько раз уже в городе объявлялся «Месье Голубь», лишь издалека скромно махая ему рукой.        Голуби были его единственной отдушиной на фоне того, какую жизнь он прожил. Ксавье всегда был добрым человеком. Может, даже слишком добрым. И это до сих пор не позволяло ему отпустить собственный грех. Грех мягкосердечности.       Когда-то он ненавидел голубей. Но его жена так увлекалась ими, что держала собственную голубятню, разбиралась в породах, содержании, заболеваниях.       В те годы немногие в Париже занимались бизнесом по разведению голубей. В основном это были огромные фермы, где декоративных голубей, красивых, белых, разводили, словно скот, продавая пачками для мероприятий, вроде свадеб и торжественных открытий.       Голубятня семьи Рамье была довольно скромной и не приносила слишком много дохода. Ксавье пытался отговорить жену от бесполезного хобби, на которое уходило больше денег, чем на сбережения для покупки собственного частного домика, где они могли бы жить в тишине, а не в городском шуме. Но Лаура любила своих малышей не меньше, чем их с Ксавье мечту. Однажды их голубятню подожгли.       Конкуренция всегда была бессердечной. Проснувшись среди ночи от стука обеспокоенных соседей в дверь, Лаура бросилась на крышу, пытаясь спасти хоть немного своих любимцев. Ксавье пытался остановить ее.       «Ты уже не сможешь им помочь!» — держал он ее за руку, пока она пыталась вырваться на крышу босиком, — «Зачем тебе вообще эти птицы? Неужели ты ценишь их больше, чем свою жизнь и нашу семью?».       Он кричал в гневе, но то горе и страх в ее глазах заставили его руку разжаться. Ксавье остался стоять на этаже их многоквартирного дома, пытаясь понять, что ему делать. Почему в этих безмозглых птицах она видит столько радости, что готова броситься за ними в огонь.       Он ненавидел голубей. Но он любил свою жену.       Он уже бросился в сторону лестничной клетки, как его с ног чуть не сбил какой-то человек. Грубо оттолкнув щуплого Ксавье, человек выругался на иностранном языке и продолжил бег по лестницам вниз. Поднявшись наверх, Ксавье увидел лишь догорающие останки каркаса голубятни. Лауры рядом не было. Лишь по отвратительному запаху и завернутой в тряпку арматуре возле выхода он понял, что произошло.       Полиция так и не нашла того человека.       Ксавье стоял на похоронах, рассматривая ее фотографию. Дойдя потом до парка, он сел на лавочку и просто сидел так бесконечные минуты.       К его ногам приземлилось несколько городских голубей. И среди них нашелся один белый, с красивым воротником из перьев. Ксавье узнал его. Лаура всегда называла его Пьер. Она всем своим голубям давала имена и умудрялась различать их, даже если они все выглядели, как зеркальные копии.       Но почему-то, взглянув на этот белый комок, Ксавье сразу понял, как его зовут. Голубь взмахнул крыльями, курлыкнув по обыкновению, и сел на колено к одинокому мужчине. Ксавье долго смотрел на него, а Пьер услужливо ждал еды от того, кого часто видел рядом со своей хозяйкой, моргая своими маленькими круглыми глазками. Но при этом держал клюв высоко поднятым, словно аристократ.       Мужчина осторожно протянул руку и взял голубя так, как его всегда учила жена — осторожно и плавно, не пугая птицу резкими движениями. Он поднес голубя к лицу и начал рассматривать его испачканные в городской пыли и местами чуть обугленные перышки. Его «воротник» слегка подгорел, но Пьер продолжал держать голову высоко поднятой, словно такая ерунда не способна задеть его аристократические чувства.       Ксавье улыбнулся, вспомнив то, как Лаура поначалу постоянно таскала к нему голубей, чтобы показать, «как смешно он вертит головой». С тех пор прошло много времени. Пьер прожил около семи лет, несмотря на то, что в городских условиях голуби особо не задерживаются на этом свете. Кошки, автомобили, суровые зимние морозы и другие заклятые враги, вроде детской жестокости, не дают им шансов. Но не Пьер. Он держался до последнего, навещая одинокого мужчину в парке каждый сезон, даже если уже с трудом мог махать крыльями. Но однажды и он перестал прилетать, оставив лишь тоску. А Ксавье с тех пор полюбил голубей.       Сейчас он сидел в парке, натянув на лицо жизнерадостную улыбку, но внутри него все сгорело еще в тот день, вместе с голубятней. И пусть горожане считают его недалеким, наивным, чудаковатым, он не перестанет любить то, что любила его жена.       Привлеченная его негативными эмоциями, черная бабочка присела на его голубиный манок, висящий на шее.       «Здравствуй, Ксавье» — раздался в голове голос.       Мужчина чуть вздрогнул от неожиданности, но быстро успокоился.       «Здравствуй, Бражник» — ответил он.       Заметившие человека с покрасневшей вокруг глаз кожей, но в основном с ярким фиолетовым контуром бабочки вокруг лица, люди начали быстрым шагом разбредаться по округе. «Это не надолго, главное — под горячую руку не попасться», думали они.       «Сегодня какой-то особенный день?» — тихо спросил голос спустя некоторую паузу, видимо, прочитав эмоции человека чуть глубже.       «Да. 15 лет» — так же тихо ответил один вдовец другому.       Голос в голове на мгновение замолчал. Стоящий в своем логове мужчина в волшебном фиолетовом костюме склонил голову, задумавшись. К нему подлетела чистая белая бабочка и села на подставленный палец. Габриэль посмотрел на бабочку, что разминала свои сияющие в тусклом свете крылышки.       Он знал историю Ксавье. Еще с первых акуматизаций он увидел рану на его душе так отчетливо и подробно, что его тоска стала резонировать с его собственной.       Но Ксавье всегда принимал очередную акуматизацию. Он не сопротивлялся. Кажется, он приходил в этот парк уже не по отработанной мышечной памяти, а чтобы его боль смог разделить кто-то еще. Тот, кто раз за разом, как и он, приходит в место, где обитают крохотные создания, напоминающие о дорогих им людям. Голуби, бабочки — какая разница?       Белая бабочка сорвалась с облаченного в волшебный костюм пальца и полетела к своим сородичам.       Человек, сидящий на лавочке, наблюдал, как вокруг его ног вьются в поисках еды пестрые серо-белые голуби, у части из которых виднелись странные встопорщенные перья на шее, как и у их предка.       «Не хочешь… немного размяться?» — спросил он мысленно у собеседника, что сидел сейчас в парке, так далеко и так близко.       «Было бы неплохо» — ответил Месье Голубь.