Побег от праздника и обязательств

      Лунный свет стелился по воде серебристой дорожкой, ведущей к невзрачному и опасному для обычных людей из-за монстров Тасета, на первый взгляд, островку. Там, где для обычных людей заканчивался мир, для труппы Дураков он только начинался, ведь этот остров — их пристанище и дом.        Карлотта ступила на причал, сделанный, кажется, из обломков трех разных кораблей и со вздохом полного недовольства принялась вогружать с маленькой лодочки холщовые мешки, откуда при свете ночного светила то и дело поблескивали упаковкой свертки разных размеров. — Ну-ну, что за призрак благородных кровей пожаловал к нам, грешным дуракам? — раздался знакомый, полный веселых ноток голос откуда-то с верху, — Неужели в Рагуне появилась традиция все праздники отмечать, сбегая в опасные места Ринасциты?       Брант спрыгнул вниз с театральной грацией, и его глаза в темноте искрились, как два уголька. На нем не было капитанского мундира, только потрепанная рубаха, из-за чего Монтелли недовольно сузила глаза — сейчас наступила пора холодов, а этот дурак во всех смыслах ходит так! — Если это намек о волнениях в семье, то они считают, что я легла спать. Кроме Зани, — слегка наклонила голову к плечу Карлотта, сдерживая улыбку, и перекинула последний мешок с борта на причал, — Она помогла с погрузкой и отправилась наконец-то отдыхать.       Вместо ответа или привычной шутки Брант ловко подхватил один из мешков, заставив внутри холщи что-то предательски звякнуть. — Признавайся, принцесса, грабила караваны по дороге? Или это твоя семья наконец решила откупиться от нас? — юноша заглянул внутрь и присвистнул, и брови капитана поползли вверх, — Ого. Да тут целое состояние в сладостях и, если я не ошибаюсь, в бутылках с чем-то согревающим... — Это не от семьи, — отрезала Карлотта, поправляя перчатку и щелкнула Бранта по носу, — Это от меня. Для труппы. Чтобы хоть как-то… скрасить ваш островной быт в такую погоду. И чтобы они не замерзли, раз уж капитан считает, что холода отменели... Так что свои ручки не тяни к бутылкам.       Брант приложил руку к сердцу с преувеличенной скорбью. — Миледи, ты ранишь... Ранишь в самое сердце! Я просто закаляюсь. А что до подарков… — взгляд резонатора смягчился, игривость уступила место чему-то более теплому, — Ты не должна была. Мы ведь действительно просто... — Просто люди. И не надо говррить что я доожна была быть не здесь, — парировала Монтелли просто и сделала шаг вперед, чуть покачнувшись вместе с мешком, — Да и у вас веселее. А там... Слишком много пафоса, слишком мало смысла. И слишком тихо без некоторых членов труппы.       Брант замер на мгновение, обычная шутливая маска на миг сползла, обнажив искреннее удивление и ту самую теплоту, что всегда таилась в глубине капитанских глаз. Юноша молча взял у Карлотты тяжелый мешок, и его пальцы ненадолго коснулись ее руки в перчатке. — Слишком тихо, говоришь? — наконец выдавил Брант, и голос его звучал чуть приглушеннее обычного, — Ну, это мы легко исправим. Отравляемся в наш маленький театр! Надеюсь, Роччия не загоняла нашего новенького Дэнни делами на кухне!       Штаб Труппы Дураков — их дом, их маленький театр для репитиций, как всегда, выглядел так, будто вот-вот развалится на части от порыва ветра, если тот, конечно, доберется сюда. Из щелей в палатке, что являлась главной кухней, струился желтый свет, а вместе с ним доносились возня, смех и запах чего-то горячего — похоже, Роччия все-таки организовала на кухне большую подготовку к празднику.        Брант отодвинул плечом ткань, впуская внутрь клубы прохладного воздуха и Карлотту. — Внимание, труппа! Явилась благодетельница, несущая нам праздник с берегов любимой Рагуны! — со смехом провозгласил он, с грохотом опуская мешки на грубо сбитый стол.       В просторном помещении царил привычный творческий беспорядок. Роччия оторвалась от разбора какого-то сложного механизма и устримила серьезный взгляд на капитана, явно желая его отругать за неожиданное исчезновение на десяток минут. Но увидев Карлотту и мешки, девчушка искрене удивилась, и вся серьезность исчезла, уступая детскому любопытству. — Ставлю пять серебряных на то, что в голубом свертке миндальное пралине, — попыталась вернуть серьезное выражение лица помощница капитана. — Ты проиграла, — подмигнула Карлотта, сбрасывая плащ и начиная распаковывать дары, — В голубом — имбирные пряники в форме корабликов. Потому что иначе капитан обидится. —  Я по-вашему кто? — искрене не понял Брант, смотря то на Роччию, то на Монтелли, которые уже давно успели подружиться.       Из-за занавески, ведущей на импровизированную кухонку, показалось испачканное сажей, усталое, но улыбчивое лицо мальчишки, что еще месяц назад прибыл на остров. — Роччия, я.... Ой, капитан! Мисс Монтелли!? — глаза мальчишки округлились в неверии того что он видел, и тихо воскликнул, — О великий Страж! — А вот и ты, Дэнни! Надеюсь, Роччия тебя не замучила? — поправляя курточку на ребенке Брант мягко улыбнулся, будто стараясь поддержать новенького.       Дэнни, оправившись от изумления, бросился помогать распаковывать свертки. Детские глаза загорелись при виде пряничных корабликов и шоколадных монеток, заботливо завернутых в золотую фольгу. — Я… я такого никогда не видел, — прошептал он, осторожно беря один из корабликов, будто это была хрупкая драгоценность. — Тогда самое время пробовать, — улыбнулась Карлотта, чувствуя неожиданный комок в горле. В ее мире изобилие было нормой, для многих детей Рагуны тоже, а для этого мальчишки, что навсегда заклеймили еритиком и прступником нет... Монтелли мотнула головой, стараясь не думать о том как мог жить до приговора этот ребенок.       Роччия тем временем уже деловито рассортировывала бутылки с горячительным, то и дело давая капитану по рукам ладошкой. — Для медицинских целей, — строго заявила она, ловя немного опечаленный взгляд Бранта, — Профилактика переохлаждения. И обработка ран. Ты же, капитан, в пример всем не годишься — то пьянствуешь, то на мороз ходишь как на курорт. — Я — живой пример закалки! — парировал юноша, но все же натянул наброшенный на спинку стула потертый жилет. Взгляд юноши скользнул по Карлотте, оценивая ее наряд, слишком легкий для этого прибежища, особенно в это время года, — А ты, принцесса, совсем замерзла. Руки ледяные, даже через перчатку чувствую. — Я не замерзла, — автоматически возразила Карлотта, но позволила капитану набросить на свои плечи еще один плащ — лучше было накинуть ткань ну другого, кто больше в этом нуждался.       По-тихоньку в палатку один за другим стали стягиваться остальные члены труппы, и вскоре кухня вместе со столовой заполнилась веселым шумом, смехом и ощущением праздника. Щелкнула пробка, по кругу пошла бутылка с согревающим напитком под пристальным взором Роччии, отмерявшей небольшие дозы для взрослых и отговаривая любопытных детей попрлбывать напиток, плюшевые зверюшки Эхо начали играть мелодии на своих миниатюрных инструментах, и воздух наполнился смехом, шуршанием оберток и запахом имбиря и шоколада. Кто-то заиграл на старой гитаре вместе с дрезьями-музыкантами, кто-то начал рассказывать невероятную историю о призраке с соседнего острова.       Карлотта, незаметно отойдя в тень, наблюдала за этим хаотичным, теплым, живым миром. Ее сердце, сжатое холодными тисками долга и семейных ожиданий, наконец-то расслабилось. Здесь не нужно было быть идеальной наследницей Монтелли. Здесь можно было просто быть и наблюдать. — "Слишком тихо", — тихо проговорил прямо над ухом знакомый голос. Брант подошел, держа в руках два грубо вырезанных из дерева кубка, наполненных чем-то дымящимся. В его глазах отражался огонь в очаге и желтый свет фонарей. — Не думала, что ты это запомнишь, — сказала Карлотта, принимая кубок, и слегка улыбнулась. — Я запоминаю все, что говоришь ты, — ответил юноша без обычной шутливости, и лицо вновь озарила привычная улыбка, в которой проскользнула какая-то новая, трепетная нота, — Особенно оскорбления в мой адрес. Лелею их, как сокровища, моя принцесса. — Дурак, — выдохнула девушка, но улыбнулась в ответ. — Зато твой дурак, — Брант чокнулся с ее кубком. Звякнуло грубо, но звонко, — И труппа твоих дураков. С праздником, Карлотта. Спасибо, что пришла. Это было важно. Особенно для малышей. Ты для них стала настоящим чудом. — С праздником, Брант, — прошептала она, делая глоток.       И в этот момент, под смех Роччии, учившей Дэнни строить пряничную крепость, под дребезжащие аккорды гитары и под теплый, понимающий взгляд любимого капитана-дурака, Карлотта окончательно расслабилась. Она пришла домой.