Проводник

Сидя в фургоне, я думал, что с самого начала мы будем делать. У нас с Людвигом плана не было, кроме того чтобы добраться до верха. Да и не план это, а цель. Обернувшись в окно, я смотрел на высокое здание. Оно закрыло нам обзор на небоскрёб, как и многие другие. К тому же ещё мешали множество наземных переходов над нами и впереди, чтобы взглянуть снова на цель. И там впереди я уже заметил странные огоньки, которых быть не должно. Но и ещё впереди виднелся блокпост ИКЗ, а удары капель, в связи с нашим приближением к тому месту, сменились на странные хлопки. Проехав здание, на фасаде которого огромный золотой знак был врезан в бетон, словно печать. В центре угадывалось остролицое треугольное лицо, от которого в стороны расходились острые линии, похожие то ли на крылья, то ли на лезвия. И небоскрёб полностью мне открылся, а также огни, исходящие из него. Так же я уловил звуки стрельбы — именно это и были те самые странные хлопки. Пару секунд посмотрев на небоскрёб, машину вильнуло в сторону, и обзор был закрыт пристройкой к наземным переходам для инвалидов. — Все парни, погнали, — открыл громко, открывая дверцу фургона, Монах вылетел из него с пистолетом. Мы пошли следом за ним, и мы стояли. Над нами были выстрелы, ведь с наземных переходов стреляли люди, а вокруг было слышно кучу выстрелов. Справа от нас была вода, и сверху, как раз над ней, стреляли наши союзники. А спереди был ещё один из множества наземных переходов, на котором кто-то перебегал, и даже пару трупов на лестнице — в одежде, явно неподобающей для бойцов ИКЗ. Мы стояли группой возле лифта для инвалидов, который был укрытием для нас. И Монах, стоя возле угла с пистолетом, смотря вперёд, начал говорить: — Эти ещё не приехали, не повезло. Впрочем, объясню так... — цыкнув и смотря на дорогу, он повернулся к нам. — Парни, мы с вами будем штурмовать парадный вход. Сверху нас прикроют, и вообще должна была приехать целая колонна, чтобы подавить всех огнём, — указал он пальцем в сторону стены, в сторону парадного. — Пока они будут давить огнём, вы вдвоём заберётесь наверх. Ведь у структуры здания есть выступы для вас, вы зайдёте в здание, и начнёте гасить их уже внутри. И к вам сразу же придут с другого здания подмога, она вот уже пытается ворваться, — указал он пальцем уже в сторону дальнего наземного перехода, как раз где была активная стрельба, на которой я и подметил два трупа. — А нахрена? Давай с этими тогда туда пойдём, сразу же внутрь попадём, — ударил Людвиг себя по башке, показав, что Монах сморозил тупость. — Дослушай! Здание штурмуют вообще со всех сторон. Мы в любом случае будем внутри уже совсем скоро, но нам нужно и продвигаться. Эти зайдут внутрь, в вестибюль, а после аравой мы будем на 1 этаже, а вы пойдёте на 3. И мы быстро захватим 2 и закрепимся внутри. Потому что скоро все основные силы будут тут, а нам надо обороняться, пока мы не убьём Питякорна, — закончил говорить. И в то же время я заметил вдали ещё один чёрный фургон, который ехал по центру, а сбоку от него такие же. А из этого чёрного фургона впереди шли огоньки, и только когда он подъехал ближе, я понял, что водитель стрелял в воздух из ПП. А за ним тянулась целая очередь из таких же фургонов. — Ахуеть, вы всех, что ли, бандитов с Бангкока запрягли? — смотрел я на это, когда все машины стали перед зданием на дороге, и оттуда вышли вооружённые люди. Через пару мгновений, после чьего-то крика, начался невероятный рёв орудий за стеной от нас. И даже Монах не успел ответить, удивившись и сам. — Погнали ребята, всё идёт по плану! — с хищным оскалом выбежал из-за угла, и мы за ним следом. Перед нами стояли машины, где куча людей с винтовками, автоматами и даже один пулемёт. Стреляли вперёд, в сторону небоскрёба и блокпостов ИКЗ, которые были сине-чёрного цвета. А на башнях недавно установленных прожекторы освещали все чёрные машины. Так же огоньки от пуль были среди фонарей и прожекторов, а лужи отражали каждый из описанных ранее источников света, из-за чего место сияло не меньше, чем сам город в более оживлённых и безопасных местах. Да и пусть звук был ужасающий, и даже уже были слышны крики людей рядом со мной, но почему-то всё это было так красиво. А спереди меня был Монах с пистолетом, который уже почти перелез. Но тут Людвиг выкрикнул что-то позади нас, пока Монах перелазил перила. И мы оба оглянулись на него. — Там снайпер! — крикнул он, а его глаза светились очень ярко, а сам он был покрыт электричеством. Всё его тело светилось сильнее, чем раньше, и он держался за угол пристройки. Но помимо света в его глазах был страх. И я позади услышал сперва мерзкий хруст, и он был очень медленным, а затем что-то со свистом впилось мне в плечо, и сразу же вылетело. Я даже не успел понять, когда сидел на заднице. В то же время, когда я упал, послышалось как ещё что-то упало, но более жёстко. Чувствуя на своей щеке что-то тёплое, я посмотрел на место, где должен был быть Монах, но его там не было. И моё зрение сфокусировалось не на свете и блике, а на теле, лежащем в кустах возле перил. Из затылка монаха шла струя, чего-то багрового, разбиваясь об мокрый асфальт, будто бы там маленький водопад. А лужа начала быстро расширяться. А я будто не дышал, как вдруг меня потянуло что-то. Проехавшись по мокрому асфальту, я был в тени, и я увидел тело немного с другой стороны. Оно лежало в странной, неестественной позе, в низких кустах, среди которых можно было заметить редкие фиолетовые цветы. (Руэллия Бриттона (Ruellia brittoniana), её ещё называют мексиканская петуния или дикий колокольчик.) Взглянув на лицо, которое смотрело в мою сторону, я увидел... Как вдруг передо мной выскочил Людвиг, смотрящий мне в глаза. Мои мурашки, которые наступали перед тем, как я бы увидел лицо, сменились на щепки электричеством. — Эй, эй, эй, не смотри, окей? Не смотри, просто не смотри, лучше смотри мне в глаза. Да, тебе не нужно видеть, что там, — нервно и тряся, Людвиг передо мной вертел головой из стороны в сторону. В его глазах был только страх абсолютный, а его губа тряслась. Видимо, он уже успел полностью увидеть, что там с трупом. А я на него пялился. Я чувствовал всё телом, но не было у меня мыслей. Тишина в голове, только то, что мои руки на холодном мокром асфальте, сам я сижу на нём, а на моих плечах руки Людвига, легко вибрирующего сам. — Слушай сюда! Мы с тобой сейчас пойдём вперёд. Ты сделаешь всё, что сказали тебе ранее, но тебе не нужно оглядываться назад. Не вздумай смотреть туда. И сейчас мы обойдём эту пристройку, и ты даже не взглянешь за мою спину. Ты всё понял? — Тяжело дыша, Людвиг меня тряс. Но мой пустой взгляд в его глаза говорил о том, что я вообще его не слышу. В голове только лицо, которого не было. Оно было изуродовано в мясо. Было непонятно, чей это труп, хотя тело принадлежало тому улыбающемуся мужчине в фургоне. Пару минут назад, всего пару минут назад, я мог слышать его голос и сказать ему что-то — то, что я пойду вперёд, проявить смелость, ворваться в бой или сделать любую другую вещь. И, возможно, сейчас бы он снова говорил со мной. Но нет. Секунда решила всё. Людвиг всё ещё держал меня, и говорил что-то, а я дотронулся там, где боль чувствовалась под глазом. Было что-то мокрое и под ним твёрдое и острое. Выковыряв это, я увидел, что это было что-то белое, твёрдое и острое. Смотря на это, мой затылок будто закаменел, а я не потерял контроль над телом. Я не мог шевелиться, я просто смотрел на этот осколок. Осколок черепа. И моя голова повисла, чтобы увидеть его лицо снова. Может, я и на придумывал, но моя голова упала, как у куклы. А Людвиг сразу заступил, чтобы я не увидел, но в луже его крови я увидел амулет с глазом, который слетел с меня. Половина цепочки оторвана и плавала в луже крови, а справа была пуля — длинная пуля от снайперской винтовки, чёрная, в крови, на мокром асфальте. Потрогав сперва себя за грудь — амулета не было. Да, всё это реально. А потом я потрогал рану на плече, засунув туда палец — там была сквозная рана. Посмотрев на неё, там текла кровь, и выдвинув плечо, было видно часть отверстия. Посмотрев на пальцы, которые были в крови, я чувствовал только влагу, но не боль, которая должна быть. И я поднял голову, смотря на Людвига. Тот же сразу затих, смотря на меня с открытым ртом, и его глаза были полны непонимания. Его веко затряслось, и я продолжал смотреть на него, а он — на меня. Я не знаю, сколько мы смотрели друг на друга, но я почувствовал, что мой затылок будто ломался. Камень, который был там, начал рушиться, и мои движения головой были рваные. Но я снова немного начал приходить в себя. Отодвинув от себя Людвига, я встал и упёрся рукой в стенку, смотря в пол. Я начал быстро дышать, и голова начала пульсировать, а серьёзная струя крови с такой глубокой раны разбивалась об асфальт. Мозг пульсировал, и тут я сделал решительные действия: создав провод под размер раны, я засунул его внутрь себя, а после ударил себя по челюсти открытой ладонью. Меня немного помутило, но я быстро отошёл от удара, и Людвиг подошёл ко мне, потормошив за одно плечо. — Делаем то, что нам сказали, и дай мне проводов, — я сразу же создал ему два длинных провода, как в прошлые разы. И он, заискрившись, побежал, а я за ним, и мы вышли из пристройки на главную дорогу. — Мужики, перезаряжайтесь! Когда я выстрелю в воздух молнией — откройте огонь, подавите огнём левую вышку, — крикнул он, пока мы выбегали. — Дао, я пойду вдоль этой площадки, а ты иди справа напрямую к выступу у здания. Я прикрою тебя от правой вышки, — указал он мне пальцем и, с искрами, скрылся. Мы разделились, а я со всех сил рванул направо к чёрному зданию. Пробегая вдоль всех чёрных фургонов, огонь от наших и вправду затих. Но как только я выбежал из-за последней машины, я увидел, как в центре, перед блокпостом, который растянулся вдоль всей площадки, выстрелила молния вверх. И шквалы пуль летели в сторону левой вышки, и сидящие там бойцы сразу спрятались. А бойцы снизу были побиты хлыстами Людвига, но их было мало, около 4 бойцов. И тут я бежал к правой вышке, а боец сверху её увидел, как я приближаюсь, и навёл на меня винтовку. Я уже хотел развернуться, но тут Людвиг, сияя, невероятно быстро забрался на вышку. И тот, развернувшись, уже получил сильный удар в лицо от Людвига, улетев вниз от такого удара. А я стоял на месте. И, поняв, что я идиот, ведь стоял на месте, начал бежать. И тут же сверху в меня прилетела пуля в стопу, и боль от этого была невероятно жгучей, и бетон подо мной немного раскрошился. Побежав к стенке чёрного здания, я успел прибежать до второго выстрела. И посмотрев вниз, я увидел, что у меня нет пару пальцев на ноге. Руки затряслись от увиденного, а мне с башни закричал Людвиг: — Чё встал? Залезай сюда! И отсюда мы спрыгнем и побежим к выступу! — В это же время сзади меня мужики с пушками побежали к блокпосту, стреляя в сторону здания. — Да мне палец оторвало пулей! Этот ебанный снайпер по нам как будто только и шмаляет! — крикнул я ему в ответ. — Жри лимончик, мудила! — бежал бандит с гранатой и кинул её во вторую вышку. Не успели, и она вроде бы уже летела обратно, но взорвалась слишком рано, будто, видимо, бандит выдернул чеку заранее. И крики раненых бойцов из вышки разбавили звуки выстрелов. Возле меня уже было пару мужиков, которые уже использовали это место как укрытие, и смотрели на меня с удивлением. А я, создав провод, кинул его наверх. — Эй, Людвиг, зацепи его за что-то очень надёжное! Сейчас сюда полезут наши! — Окей! — крикнул он в ответ и через пару мгновений сказал. — Можно. И я полез первым. Валившись на вышку, Людвиг остановил мое поднятие, и мы лежали на полу. Людвиг, извергая из себя искры, сказал: — Там немного правее выступ, залезем на него и ещё один разобьём окно. И всё, мочим всех. Я впереди, ты сзади, — объяснил мне и, не дожидаясь ответа, начал кричать: — Мужики, перезаряжайтесь, сделаем это во второй раз! — во всю глотку проорал, чтобы точно все услышали. И вправду, стрельба затихла под нами. И, подождав, Людвиг, досчитав до двадцати, сиганул резко вниз, издав молнию вверх так, что меня немного оглушило. А я следом, смягчив падение тем, что проводом зацепился внутри, отпрыгнул от стенки вышки, и рванул следом за ним. Дыхание учащалось невероятно, а пули, которые иногда свистели рядом со мной, заставляли сердце биться невероятно громко. Пули чаще всего летели в сторону второго этажа, что дало нам возможность сблизиться. Впереди был тот самый выступ, ведь здание было пиксельной структуры, тёмное, из стекла. Людвиг, собрав электричество в ногах, сделал три длинных прыжка, и на четвёртый вылетел так высоко, что запрыгнул на террасу. Сразу туда, охренеть! После этого он продолжил лезть, разбив пару окон, а я с разбега прыгнул на менее высокий выступ и, подтянувшись, слышу выстрелы очень близко ко мне. Выглянув, я увидел, как спереди, в офисном помещении, у ног Людвига уже лежало пару бойцов, и он увернулся от очереди, вылетевшей слева. Спрятавшись за угол, он перевернулся, сидя, и подзывал меня. Туда я хрен попаду, ведь сразу очередь пуль вопьется в меня пока я залезаю. Я ведь быстро туда не залезу — либо ждать, либо... Увидев перекладину сверху, я начал бросать туда провода, делая что-то вроде занавески. Быстро её сделав, я взялся за баррикады, установленную ИКЗ, и готовился залезть. Как вдруг один боец решил выглянуть, и увидел меня. Наведя на меня винтовку, тот получил пулю, и его труп свалился вниз. Залезая на террасу и пробежав быстро в разбитое окно, я, сидя, прошёл вдоль офисной перегородки. — Ты знаешь, где лифт? — спросил у меня Людвиг. — Он на той стороне, давай зачистим этот этаж и вниз спустимся, — создал я два привычных для Людвига провода и кинул ему. — Отвлечёшь их хоть на пару секунд, им всем кранты, — кивнул он головой в ту сторону. После его слов между нами появилась светошумовая граната. Я, даже не поняв, что случилось, увидел, как Людвиг просто отфутболил её обратно. И тут, в подкате, появляется боец ИКЗ и, наведя на Людвига пистолет, хотел выстрелить, как Людвиг, используя инерцию тела от прошлого пинка, в развороте, сидя выпинывает и его пистолет. После такого боец ИКЗ выставил на него руку, из которой вылетел град коричневых камней, будто дробью. Я решил вступить в битву, и мой провод связал его верхнюю часть тела. Но тот ногами оттолкнулся от перегородки, и мой провод выскользнул из рук, а я сам упал. После боец поднялся и навёл на меня руку, в которой образовался коричневый каменный шип, очень острый. А я выставил руку вперёд, чтобы хотя бы были шансы выжить. А когда я услышал ещё более сильные искры, я решил отпустить руку, и мой провод вылетел в направлении его лодыжки. Тот же поменял направление своей руки в сторону Людвига, но я уже потянул его за ногу, из-за чего его снаряд вылетел в потолок, застряв в нём. Людвиг, подойдя к нему, пошатнулся, и я увидел нож в его руке, которым он взмахнул и оставил порез на кулаке Людвига вдоль костяшек. Встав на четвереньки, я прыгнул к нему, и ударил сверху в низ по промежности. Тот громко застонал, но быстро его ботинок врезался мне в лицо, из-за чего я аж встал на ноги, стоя в проходе между перевёрнутым автоматом и перегородкой. В этот момент слева почудилась молния. Боец ИКЗ, перевернув нож, уже хотел его швырнуть в меня, но я спиной нырнул к автомату, упав на задницу. В этот момент Людвиг, позади бойца, взял его за шиворот на форме и выставил в проход. А из прохода вылетела очередь пуль, каждая из которых впилась в тело нашего противника. Тот харкнул кровью, но конец его был иным. Взяв его за подбородок, Людвиг свернул ему шею с хрустом и выбежал на террасу. Смерть зенетира ничем не отличалась от человеческой, но хруст всё ещё был мне неприятен. А сердце билось очень громко, ведь те пули должны были прилететь в меня. К моей ноге через пару мгновений прикатилась ещё одна граната — шумовая и медленно, но она была с чекой. А Людвиг, который мне её и прикатил, кивнул головой в сторону коридора и сам исчез, и я понял сразу, что к чему. Выдохнув, я взял гранату в руки и вырвал чеку. После я крикнул: — Эй, мудачьё, жрите дерьмо! И граната, которая была у меня в руках, полетела вдаль коридора. А затем звуки выстрелов, но быстро стихшие. И послышался крик от Людвига немного дальше: — Второй этаж с этой стороны чист, мужики! Проходя офисные места и видя, что возле них лежат боеприпасы и аптечки, но много отверстий. А впереди, когда я уже был всё ближе и ближе к месту, откуда кричал Людвиг, увидел тела, лежащие на полу. Которые были не то чтобы бездыханные, они, кажется, дышали, но были без сознания. И тут я встретился с Людвигом, который вышел из террасы. — На третий мы не пойдём. Сперва та сторона — там же тоже, по-любому, есть бойцы, — указал он большим пальцем дальше, в дверь, которая, скорее всего, вела к лифтам и другой части офиса. — А чего ты этих не убил? — указал я на лежащие тела. — Да не переживай. Ща придут и свяжут их или убьют. Но мне, по большей части, плевать. Я что хотел сделать — то и сделал, — развёл он руками, открывая дверь. А за дверью было помещение, полное звуков боли и стонов. Заглянув туда, мы увидели койки, на которых лежали бойцы, возле которых, видимо, терся другой боец с красной нашивкой, который замер, увидев нас. Это место выглядело и вправду странным: посреди обычных офисных белых стен и бежевого линолеума, где вроде бы должны ходить рабочие, был целый лагерь для военных. Ведь эти койки и ящики возле них выглядели как инородное. Зайдя полностью внутрь, я обратился к Людвигу: — И что мы будем делать? Просто так оставлять их нельзя, они ударят нам в спину. Особенно этот, он ведь целее других, — указал я на бойца, замершего. Он был в броне, но у него был рюкзак, и шлем отличался красным крестом на белом фоне. — Это в первую очередь медик, а не боец. Ему главное, чтобы все выжили, а убить нас — дело десятое, — пожал он плечами, и куда-то посмотрел. В той стороне, куда он смотрел, из кобуры с трясущимися руками раненый боец на койке доставал пистолет. Но Людвиг, медленно подойдя к нему, вытянул его за руку и коленом сломал её. Тот даже не вскрикнул, а вырубился. Может, от боли, а может, и не вырубился, а умер от болевого шока и травм — я не знаю. — Ну вот... — возмутился я, но запнулся. — Что ты делаешь? Просто бы выкинул его пистолет, и всё. А вообще делай что хочешь, убей каждого, мне насрать, — поднял я руки и сразу их опустил. — Кем ты меня вообще считаешь? Пошли уже, козёл, — открывая дверь на другую сторону, я последовал за ним. Кинув назад взгляд, и медик сразу же приступил к работе. С другой стороны офиса проблем не было, и там мы обнаружили лестницу, по которой спустились вниз. Ведь наверх мы решили не лезть. Хрен знает, что там: ведь там может и не оказаться никого, ведь огня с 3-го не было видно. Но и засада там вполне может быть. Открыв дверь, в нас вылетела очередь из пуль. Послышался голос: — Черти, вылезайте, один хрен пришьём вас! — Послышался голос, пока мы стояли возле двери. И я не понял, кто там — ИКЗ или наши. — Успокойся, свои, второй этаж зачистили, — крикнул Людвиг, после чего вышел в дверной проём осторожно, как только мог. — Все, парни, отбой! Занимайте позиции, добивайте легавых, и берите всё что найдёте, а часть давайте наверх, — откомандовал там кто-то, и Людвиг прошёл дальше в дверь. А я, последовав за ним, увидел множество людей и то, как там, откуда я вышел, начали идти толпами. Хорошо, что успел выйти. Но ещё я увидел, как, вроде бы как раньше, элитный и красивый вход в небоскрёб превратился в руины с трупами и был заполнен запахом пороха. — Как понимаю, ты тут вроде как важный. Ну так вот, Монах нам сказал, что мы с группой будем наверх продвигаться. Ты за это отвечаешь? — подошёл он ближе к худому мужчине с чёрной маской на лице и автоматом на плече. — Ага, угадал, малой. Не подскажешь, где ваш пахан? А то с вами мы вряд ли общий язык найдём, — начал он оглядываться, ища кого-то. — Помер. Говори уже, что к чему, пока ещё есть время, — после этого я немного завис. Посмотрев на провод, торчащий в плече, я его вынул, и там не было крови — она остановилась, но мясо всё ещё видно. Как это вообще работает? Когда придет Монах? О точно... Я будто на протяжении начала штурма забыл о его смерти, чтобы меня ничего не останавливало. Но тут и пришёл ко мне откат, пустота. Не то чтобы он был мне близок — он меня наоборот раздражал. Но эти слова перед смертью... Казалось бы, вот если бы мы туда зашли, пошли сами, и только тогда он, не факт, что бы умер во время штурма. Но не на глазах и не так быстро... или как это объяснить? Это неправильно. Чего-то не хватает. Хотя бы пары слов на прощание. Но просто увидеть его труп с лицом... Это лицо, которое минуту назад могло выражать эмоции, просто разорвало. Кровь, которая вылилась невероятно быстро. Неправильно. А что если бы на его месте был Людвиг или любой другой мой знакомый? Тогда бы что-то изменилось? Ведь я вообще не мог ничего сделать, даже почувствовать боль — только пустота и непонимание. В этот момент меня затормошил Людвиг и сказал: — С тобой всё в порядке? — И тут я вернулся в этот мир, смотря на Людвига, который с поднятой бровью смотрел мне в глаза. — Да просто... — Просто что, Дао? Слушай, сейчас мы можем в любой момент сдохнуть. Даже сейчас. Каждый этаж наверх будет увеличивать твой шанс смерти. Если ты не готов — ты можешь убежать. Никто тебя не держит. Я разберусь. Потому что если ты не соберёшься, наши шансы будут уменьшаться не на сколько-то там, а в разы. Поверь мне. Так что скажи мне: ты перестанешь зависать? — Положил Людвиг мне на плечо руку. Во время всего разговора я просто смотрел в его глаза. Ни гнева, ни чего-либо другого эти слова у меня не вызвали. Мы как стояли, так и стоим, пока я не скажу что-нибудь. — Веди — Коротко отрезал я, посмотрев на него как на говно, и отбросил его руку. Пока я погружался в мысли, уже пару вооружённых групп прошли вперёд. А тот мужик прямо с интересом наблюдал за нашим разговором. Цыкнув Людвиг и ушел в сторону лестницы, а я выдохнув пошел за ним. Шаги гулко отдавались по бетонным ступеням, воздух становился тяжелее, а в голове лишь крутилась злость, а шум дождя напоминали о прошлом. После я пошел за ним и за мной еще увязалась группа из бандитов и мы пошли наверх смотря на дверь на второй этаж там где были раненые люди я заглянул туда и увидел у двери где был вроде как место для раненых под ней лужу крови. Я остановился, стиснул кулаки и почувствовал, как меня начинает трясти. Заскрипев громко зубами я рванул вперед на пролет где на меня смотрел и стоял Людвиг а я побежал к нему схватив его за воротник я хотел будто втрамбовать его в эту стенку. Стенка дрогнула от удара, и с потолка посыпалась пыль. — Мразь мразь мразь какого хера ты им не сказал, что бы они не убивали их. — Держал я его у стены а сквозь мои зубы трещали от напряжения, а Людвиг поморщился от удара затылком об серую бетонную стенку. Я чувствовал, как его дыхание упирается мне в лицо, но отпускать не собирался. — Да ты же вроде урод согласился убивать врагов, разве нет? — Открыв глаза смотрел он на меня. Его взгляд был холодный. — Они бы нам не черта не сделали, они могли бы просто связать их, почему почему! ты им не сказал они бы послушали тебя. — Приблизил я к нему свое лицо тяжело дыша. Слюна капала с зубов, и грудь рвалась от напряженного дыхания. — Дао я тебе повторяю, иди нахуй отсюда если ты не готов к смертям. — фыркнул он отвернувшись. Его голос был резким, будто удар по нервам. — Почему ты хоть раз не можешь побыть человеком, ради меня я хочу мести, но не такой ценной. — Немного я ослабил хватку но все еще прижимал его к стене. В пальцах уже начало сводить, но я держал. — Каждый из них может быть убийцей Монаха, теперь ты доволен ответом. — Схватил он мои руки в попытки убрать их, но я напряг их еще сильней. Вены вздулись, напряжение в теле било током. — Нет Людвиг, я нихуя не доволен ответом, не каждый далеко не каждый, у них нету винтовок я не видел, не одной винтовки, так ответь мне почему ты не хочешь даже попытаться сократит жертвы, ебанный маньяк — Начал давить я сжатыми руками ему в грудь. Стена жалобно скрипнула, будто не выдерживая. — Ты тупая сука.— Процедил он сквозь зубы. — Думаешь мне нравиться убивать, я тебе уже сказал что нет, нихуя мне не нравиться. — Сжал еще сильней он мои руки, а его волосы начали подниматься. От напряжения волосы шевелились будто от статического электричества. — Ага не нравиться, да мудак ты хоть понимаешь что я чувствую, я знаю ты привык убивать, но у меня это чуть ли не впервые, ты не понимаешь как мне херово — Кричал я на него еще сильней, жадно хватая воздух что бы продолжить орать. Грудь сжималась, дыхание сбивалось, а голос сорвался на хрип. — Эгоистичный ублюдок ты думаешь я не переживал чьи то смерти, да мне вообще насрать, что этот гандон сдох, и ты можешь сдохнуть если так хочешь вернуть его, да ведь именно после его смерти тебя так порвало неженка. — Уже начал он искриться, а его зубы сжаты, после всего этого что видно как челюсть начинается сечься. Я почувствовал запах озона, воздух звенел напряжением. — Эй парни может мы уже пойдем зачищать? — Один из группы которая шла с нами это сказал. Шум их шагов был глухим, и они замялись, глядя на нас. — Пошел нахуй! — Оба мы ему крикнули, а Людвиг уже сильно сиял, а мои руки болели от такого напряжения, но я не отпускал, а провода из рук мне давал смягчить это. От напряжения пальцы начали дрожать, но я все равно вжимал его. — Плевать пошли убьем еще кучу народу, ради твоих хотелок, тем что мы не будем убивать, потому что Дао знаешь они если кто то из них проснется, он не только сам умрет от пуль, но и убьет кого то из этих, давай пошли усложним всем жизнь потому что тебе херово. — Отпустил он мои руки и перестал искриться. — И не забывай, они убивают нас, а мы убиваем их. — Выпучив свои голубые глаза он смотрел мне прямо в душу. Мои руки резко обмякли, и я тяжело выдохнул. Отпустив его я отпустил голову перед ним и сказал. — Тебе что, и вправду плевать на его смерть? — Тихо и спокойно я спросил у него смотря на свой палец который уже затянулся. Слова застревали в горле, и казалось, что в груди пустота. — Считай как хочешь я все сказал — Устало произнеся он бортанул меня плечом, и пошёл по лестнице верх. Его шаги отдавались эхом, и каждый шаг будто прибивал меня к месту.