Злата и школа Святой Вальбурги

      — Все построились? — громко спросил дядюшка Гавриил.       — Да! — хором отозвались дети.       Злата с улыбкой наблюдала за лесниками, которые улыбались детям в ответ, стоя в ленивой позе. За спиной у каждого был походный мешок, в руках они держали арбалеты. Бабушка Виктория стояла у ворот и как всегда с прищуром всех осматривала, явно про себя читая какой-то заговор на удачу.       — Все взяли своё средство защиты для леса? Долька чеснока, иголка или булавка? — спросил лесничий.       Все тут же снова отозвались хором, а Злата крепко задумалась. А взяла она что-то с собой или нет? Она полезла в свою сумку, пытаясь выискать дольку чеснока, которую она по обыкновению просто наспех бросала не глядя. Дядюшка между тем снова что-то начал спрашивать, но Злата уже не слушала.       — Простите, опоздала! — явилась запыхавшаяся Фёкла, белоснежные волосы которой торчали в разные стороны. Злата посмотрела на подругу и прыснула со смеху, глядя на чужое побагровевшее лицо. — Эй, что смешного?! — возмутилась та, вставая в шеренгу рядом с Данактом.       — У тебя под губой усишки, — с улыбкой ответил Данакт и поиграл бровями.       — Как так?! — вскрикнула она.       Лесничий пригрозил им и сказал быть потише, а Злата полезла за зеркальцем и подала его подруге. Фёкла злобно стала оттирать губу платочком, проклиная своего младшего братца за его маленькие пакостливые чары.       — Кстати, вот, возьми свою тетрадь с зельеварения, забыла за неё, — сказала подруга, выуживая из своей сумки тетрадь Златы. Девочка с ужасом уставилась на забытую тетрадь — потерять её было сродни преступлению! Там велись записи с самой первой книги!       — Девочки, ну, потише! — возмутился дядя Гавриил. — Сегодня у нас частично опасная вылазка, в самом деле!       — А на кого идём смотреть? — поинтересовался Влас.       — Мы сегодня пойдём во владения Лешего, так как он самый главный в лесу! Соответственно, что нельзя в лесу делать? — задал вопрос лесничий, и дети хором ответили:       — Нельзя непочтительно себя вести!       — Например?       — Нельзя ругаться, лишний шум и гам устраивать, веселиться! — почти хором ответили дети.       — Правильно! Иначе наш милостивый Леший вдруг совсем немилостив станет, наказать пожелает! Но нам важно всех вас познакомить с ним и семьёй его, поскольку он в трудный час помочь сможет! Главное заполучить его доверие и признательность! Наш лес — место опасное, а в будущем вам часто придётся посещать его. Все существа леса поклоняются Лешему, так что он для вас сейчас особо важная персона!       Кто-то неуверенно поднял руку, и Злата узнала в нём мальчика с пустым горшочком в свой первый день приезда в школу.       — О! Вопросы — это хорошо!       — А зачем тогда мы других существ изучаем, если всё всегда Лешему подвластно?       Многие с этого вопроса рассмеялись, вгоняя мальчика в краску. Сам дядюшка Гавриил по-доброму посмеялся, довольно упирая руки в боки.       — Кто ответит мальчонке на вопрос?       — Нельзя полагаться всегда только на милость одного только Лешего, у него ведь и своих забот хватает, — в своей обычно напыщенной манере ответила Фёкла, чуть подкинув брови. — Плюс, встретишь ты обычного Ауку (при условии, что до этого видел только Лешего), покажется он тебе — разве ж не потеряешь сознание от перепугу, а? — добавила она с ухмылкой, и мальчонка покраснел ещё больше. — Как без сознания-то у Лешего помощи просить будешь?       — Фёкла, сильно ты это с ним! — жалостливо сказала Злата. Та лишь удивлённо посмотрела на подругу.       — В принципе, наша дорогая Мещерякова правильно сказала, пусть и слегка грубовато, — снисходительно добавил один из лесников. — Есть в лесу и территории, где Леший не может появиться, так как там могут обитать другие существа, опасные и злые. Всех существ так или иначе знать нужно, их повадки, средства защиты и прочее, потому что готовым нужно быть ко всему. Мы желаем защитить вас и подготовить к будущему настолько, чтобы вы свободно входили в лес, не боясь малейшего треска или ещё какого другого звука.       — Так, а теперь подготовьтесь, выдвигаемся! По пути кто желает побольше рассказать о Лешем? Если, конечно, кто-нибудь соизволил что-нибудь за лето прочитать?       Фёкла привычно подняла руку с непринуждённым лицом. Данакт усмехнулся и покачал головой.       — Прекрасно, Мещерякова, как всегда отлично! — похвалил дядюшка Гавриил и повторил действия Данакта. — Всем хорошенько запрятать в сумки свои обереги для входа в лес, заходим! Фёклушка, начинай пока рассказывать поподробнее о Лешем!       Злата подкинула брови в удивлении. Точно! Долька чеснока! Они шеренгой двинулись в лес, а Златка под спокойный рассказ подруги о Лешем и его многочисленном семействе пыталась найти несчастный оберег в виде дольки чеснока. Влас заметил это и обеспокоенно спросил:       — Ты что-то потеряла?       Злата с испугом взглянула на него, но заставила себя улыбнуться.       — Нет, всё в порядке.       Нет! Нет оберега! Сказать Власу: так отдаст свой! А того хуже — скажет лесничим, а это автоматически двойка! Или свой отдаст и скажет! Ему двойка! Вот уж нет!       «Да ладно уж! Сколько раз в лес ходили! Кругом всех много, ещё и охрана такая, с арбалетами-то! Всё нормально уж будет!»       Злата заставила себя успокоиться и просто спокойно шла вместе с остальными. Фёкла увлекательно рассказывала о Лешем и его доме, где могут находиться не только жена его с детками, но и похищенные по несчастью, которые вынуждены были работать на него. Девушки обычно ухаживали за его детьми, тогда как мужчины трудились на подворье и ухаживали за скотом. Сам по себе Леший показался, по рассказам Фёклы, тем ещё опасным «типом» — мог и наказать, и похитить, не было у неё особого желания знакомиться с ним да угождать ему. Но выбора не было. «Мужайся!» — говорила она сама себе.       Спустя какое-то время ходьбы стало прохладно, лучи солнца скрылись за тёмными, грузно нависшими ветвями деревьев. Златка неловко поёжилась, настойчиво схватив Власа за руку. Тот удивлённо на неё посмотрел, но лишь улыбнулся, почему-то отводя взгляд.       — Страшно тут как-то, — пояснила она, но Влас не ответил, просто крепче сжав её руку.       — Кто скажет, как выглядит Леший? Кроме Мещеряковой?       — Я! — звонко ответил один из мальчишек, подняв руку. Дали добро на ответ: Считается, что у Лешего синяя кровь, а глаза голубые. Но предстать он может в любом виде: он может прикинуться волком, зайцем, филином или красным петухом. А ещё деревом, грибом или замшелым пнём, у которого постепенно начинают двигаться корневища.       — Я читала, что он может предстать огромным деревом, ветки которого опасно нависают над человеком или волшебником, грозя его схватить! — дополнила одна из девочек с длинной рыжей косой.       — А я читал, что и обычным мужиком! — добавил мальчик с пустым горшком, как его про себя окрестила Злата. Все снова рассмеялись.       — Зря смеётесь, правду сказал мальчонка, — сказал дядя Гавриил, заставляя всех успокоиться. — Леший управляет всем лесом, он может привидеться в чём угодно и как угодно, настолько сильное это существо. Так что да, бывали случаи, когда он мог прикинуться мужчиной.       — А разве сам по себе он не является мужчиной? — поинтересовалась Злата.       — Нет, это существо, существо живое, не то что бы магическое или волшебное, но у него своя культура, его нельзя относить к женскому или мужскому, — попытался невнятно пояснить Влас.       — Но у него же жена и дети бывают!       — По своей культуре!       Злата отчаянно закатила глаза, не понимая всех этих тонкостей.       — Чего боится Леший? — прозвучал следующий вопрос.       — Вещей-оберегов? — попытался предположить Данакт, но попытка не увенчалась успехом.       — Увы, Ломовцев, но это сугубо отталкивающие средства. Есть конкретные вещи, которых боится Леший. Никто не знает?       — Я помню только, что он недолюбливает чёрных петухов, — сказала Фёкла, небрежно откидывая свои волосы. Дети уже частично запыхались, становилось всё прохладнее, под ногами усыпанная зеленью земля становилась всё больше похожей на грязь.       — Правильно! Но помимо этого он не любит трёхцветных кошек и собак с пятнами вокруг глаз.       — А чего такая дискриминация? — с забавой в голосе спросил кто-то.       — Вот ты же побаиваешься двойки по изучению магических существ? — саркастично решил спросить один из лесников. Мальчонка, который задал вопрос, быстро прикусил язык. — Ну вот, каждый боится чего-то своего!       Между тем, путь продолжался. Спустя какое-то время лесники были уже слишком напряжены, они всматривались в только им понятные закоулки, держа оружие в своих могучих ручищах. Трещали под ногами ветви, но замолкали птицы. Не было слышно ничего, кроме хруста под ногами. Вокруг становились всё реже деревья, а под ногами постепенно оставалась только влажная глина.       — Давай в сторону уже, на чужие земли пока идём, рано ещё к Водяным, — слишком серьёзно отозвался один из лесников, обращаясь к Гавриилу. Тот кивнул сам себе и сменил траекторию пути, ведя детей в сторону.       Злата посмотрела куда-то влево, видя вдали начало болот, но оно быстро скрылось за редкими деревьями. Как она поняла — они должны были обойти болота и добраться до подворья Лешего.       Идя дальше, Злата то и дело иногда поскальзывалась на грязи, но не падала благодаря Власу, который поддерживал её за руку. Фёкла всё причитала быть осторожней.       Лекцию Лешего остановили, сказав быть потише и поспокойнее, а то и так до этого все посмеивались, что было нежелательным.       У Златы уже прилично ныли ноги, хотелось присесть отдохнуть, но они всё шли дальше. Фёкла позади начала лениво зевать, делать что-то слишком долго ей надоедало, тем более если это одно и то же продолжается на протяжении долгого времени. Долгого в её понимании — понятие всё же растяжимое.       В какой-то момент, когда Злата уже хотела было пожаловаться Власу, их группа резко остановилась. Лесничий в начале их шеренги прицеливался в многочисленные кустарники, но затем медленно опустил оружие, то же проделали и остальные лесничие. В следующий момент произошла магия: многочисленные салатовые ветви медленно задвигались, словно ожили. Ограда плавно «расплелась», создавая новый узор проходной арки.       Дети с удивлением и застывшим восторгом на лицах смотрели на это необыкновенное зрелище. Когда арка застыла, первый в шеренге лесничий двинулся вперёд и рукой стал подзывать детей, чтобы они спокойно проходили внутрь. Своеобразный детский паровоз медленно протолкнулся через арку, оказываясь будто в другом мире: солнце здесь ярко освещало просторный двор, где бегали куры, утки и гуси. В загоне возле несколько обветшалого, но огромного деревянного дома, лениво на боку спала жирная свинья.       На ступенях дома сидела миловидная юная девушка с необычайно длинной каштановой косой, в руках у неё был свёрток, откуда тянулись к её лицу тонкие, коричневые, маленькие ручки.       — Это одна из похищенных девушек? — тихо спросила Злата у Власа. Мальчик только осторожно кивнул, не отводя глаз от чуть улыбающейся девушки, которая встала, чтобы поприветствовать гостей.       — Здравствуйте, милая! Можно ль хозяина встретить? — громко и дружелюбно поинтересовался Иакиф.       Девушка лишь шире улыбнулась, медленно вставая. Она поклонилась в сторону и отошла подальше. Из-за лестницы медленно вышел… вышло… Что же это?       Сначала это был сгусток веточек и обломков дерева. Медленно всё это словно сжималось, переплеталось, образовывая нечто единое. Оно приобретало свою форму, меняло цвет, становясь едино-болотного, зеленовато-коричневатого цвета. Это что-то стало подобно образу мужчины с длинными седыми волосами, зачёсанными на левую сторону. Глаза его, не обрамлённые ресницами или бровями, ярко светились зелёным цветом, излучая подчиняющую власть.       Леший направился к гостям мягкой поступью. Остановившись, он внимательно осмотрел прибывших, и лесники медленно поклонились хозяину леса. Спохватившись, дети проделали то же самое, и спустя какое-то время Леший довольно поднял руки ладонями кверху, как бы давая добро. После этого во двор выбежали другие дети, все темнокожие, зеленоглазые. За ними бегали другие девушки, когда-то похищенные, но не так страдали они, как казалось Злате.       На дворе стало веселее. Лесники поставили огромные длинные столы, девушки разожгли большой костёр и поставили на него огромный котёл, в который полетели грибы да картошка. Они пели развесёлые песни, плели свои косы, помешивали содержимое котла и танцевали, и дети не могли не привязаться к ним. Девочки тоже стали петь, плести свои длинные косы, мальчики же играли с детьми, которые всё задирали их и заставляли побегать за ними.       Злата была среди тех, кто гонялся за маленькими детьми Лешего. Влас громко смеялся и удирал вместе с ней, а затем они уже вместе пытались догнать маленького Лешего, который умело передвигал своими маленькими ножками.       В какой-то момент Злата сильно в кого-то влетела, так что ей показалось, будто их неё вышел весь дух. Однако при этом она не упала. Поражённо округлив глаза, она подняла голову, но увидела не одного из лесничих, как ожидала. Это был сам Леший. Тот смотрел своими задумчивыми зелёными глазами в полоборота.       Девочка в испуге отпрянула, желая сделать ещё один шаг назад, но тут Леший повернулся к ней всем своим туловищем. Она чувствовала позади Власа, но и тот был поражён. Ей дико хотелось начать извиняться, хоть что-нибудь, но она так и не могла вымолвить и слова.       А Леший всё всматривался в неё, словно что-то видел в ней, чего не видела сама девочка. Она испуганно прижала к себе руки и готова была даже расплакаться.       — Златка! — подоспел дядя Гавриил. — Что это ты тут умудрилась наделать?       Но Леший вдруг вытянул руку, как бы заставляя лесничего замолчать. Тот удивлённо уставился на царя леса, и вдруг серьёзно насупился, прижимая девочку к себе за плечи. Леший не отводил глаз от неё, наклонившись так, чтобы можно было хорошенько рассмотреть её перепуганное лицо.       — Дядя Леший что-то увидел в ней, — добродушно сказала одна из девушек на услужении хозяина.       — То-то и оно, а вот что именно? — напряжённо спросил лесничий.       — Расслабьтесь, всё хорошо, — добавила та, подходя к ним.       Леший осторожно потянул руку к Злате, и та бы задрожала, если бы не руки дяди Гавриила, покоящиеся у неё на плечах. Так и не прикоснувшись к ней, Леший медленно выпрямился и издал странный, как бы скрипящий деревянный звук, словно задумчивый вздох.       Лесничий поклонился и утащил девочку подальше, наклоняясь к её уху:       — Злата, смотри по сторонам! Мало ли что произошло бы! Ты же не в школе!       — Простите, дядя Гавриил! — отчаянно попросила Злата.       — А ты чего за ней не приглядываешь?! — хмуро спросил он у Власа, который был удивлён не меньше.       — Всё же хорошо было! — вымолвил тот, хотя всё ещё был в шоке.       Лесничий покачал головой и пошёл к своим, чтобы выпить компота из кувшина.       Кушанье было готово, девицы накрыли на огромнейший длинный стол, и все приступили к трапезе, во время которой лесной царь покинул их. Злата активно поедала вкусности со своими друзьями, с улыбкой слушая пение девушек, которые танцевали для них.       После небольшого пира дети, каждый по отдельности, стали благодарить хозяина дома, кланяясь ему и прося на будущее, если уж что, приглядеть за ними.       Снарядившись в путь, лесники построили детей и стали потихоньку выдвигаться, отблагодарив хозяина и девиц. Дети с улыбками покидали подворье Лешего, махая ручками темнокожим детишкам, которые стояли подле отца и лезли друг на друга, наперебой стараясь помахать на прощание своим новым друзьям.       — Всем собраться, выдвигаемся!       Дети вместе с лесничими отправились в путь обратно к школе. Снова они шли по грязной дороге, среди тиши мрачного леса. Похолодало, так что Злата пыталась уютнее запахнуть свою мантию. Она пожалела, что не взяла с собой шарф.       — Строй: стоп! — скомандовал впереди шедший лесничий.       — Чегой случилось, Иакиф?       — Лесные твари подсобили: дорогу нам перекрыли, натаскали коряг да ветвей.       — Что, не пройдём?       — Не-а, сворачивать надо.       — Эвоно как! Зараза! Ну, что ж, давай сворачивать!       Дети немного забеспокоились, но их быстро успокоили. Свернули и пошли другой дорогой, по которой бы пришлось делать большой крюк. Зато тут было гораздо теплее, как показалось Злате, да и дорога понемногу становилась лучше. Но и тут поджидала их беда:       — Строй, стоп! Да что ж такое! Ну-ка, Гавриил, подойди!       Рыжий лесничий подошёл к Иакифу, грозно нахмурившись. И тут путь перекрыли лесные твари.       — Сырьёзная проблема… Если сейчас растаскивать начнём, того гляди — много времени потеряем, а стемнеет скоро, идти по энтому пути дольше…       — Видно, завести нас на болота хотят? — предположил один из лесничих, лениво держа в руках арбалет.       — Да с чего б это? Леший принял, хорошо прошло всё, чегой же так не свезло нам?       — Видно, дух у кого-то заманчивый, к себе хотят утащить, — предположил один из лесничих, так что ряд детей немного забеспокоился.       — Но-но! Что ж это ты мелких пугаешь, Петрухо! Эвоно они как забеспокоились!       — Время мы тут потеряем, и так уже столько прошло… Рискнём — возле болот пройдём, возвращаться надо до темноты.       — Нешто можем мы так рисковать?       — После темноты даже в лучшей части леса не очень безопасно, сам знаешь! Давай, поворачивай, идти надо!       Злата в напряжении сводила брови, крепче сжимая в своей руке ладонь Власа. Тот одобрительно ей улыбнулся, обещая, что всё будет хорошо.       — Ещё бы на астрономию опоздать из-за каких-то лесных негодяев, которые решили нас задержать, — проворчала Фёкла, после чего протяжно зевнула.       — Я прямо вижу, как ты прям точно появишься на этой самой астрономии, — с сарказмом сказал Данакт, лицо его при этом было более чем красноречиво.       Шли обратно, стало ещё холоднее, глина под ногами немного уже раздражала. Фёкла то и дело зевала, ровно как и Влас, который смотрел под ноги и всё думал о каких-то своих личных проблемах. Неожиданно громко каркнула ворона своим мерзким голосом, отчего Злата вздрогнула.       — Это всего лишь ворона, — тихо сказал Влас, но девочка всё же чувствовала странное беспокойство, которое всё больше и больше поселялось у неё где-то в груди.       «Что-то не так», — подумала она, но вслух не решилась признаться.       Прошли мимо поворота, из которого до этого вышли, чтобы пойти текущим путём. Шли дальше, ближе к болотам. Дорога стала ещё хуже, иногда некоторые то и дело поскальзывались, пачкая не только и без того грязные ботинки, но и подол мантии.       Поваленные редкие деревья пугали детей, на них иногда лениво сидели вороны, смотря на них более чем угрожающе. Изредка появлялись какие-то чернющие кустарники с длинными шипами, которые расползались, словно какая-то лесная болезнь.       — Строй, стоп! Да чтоб тебе пусто было! Смотрите-ка, братцы, чегой тут!       — Заросло? Как же энто так быстро заросло?       — Быстро ли? Последний раз давно были тут, а всё ж таки…       — Да ладно, не сильно заросло, прорубим сейчас и пройдём. Детвора, погодите пока, отдохните!       Злата приметила пенёк, на который поспешила сесть. Ноги совсем замёрзли, жутко хотелось вернуться в школу, в горячий душ… Да чаю бы выпить, обязательно с ромашкой...       Один из лесников стал проделывать путь небольшим топориком, срубая толстые корявые ветви чёрного кустарника с шипами. Ждать пришлось долго, слишком длинный проход нужно было сделать.       — Как же я хочу спать, — недовольно протянула Фёкла.       — Ты же на астрономию собиралась! — с лукавой улыбкой заметил Влас.       — Ох, та то когда было! — отмахнулась она. Друзья рассмеялись.       — Так! Слушай меня! — сказал запыхавшийся лесник. — Сейчас построились! По одному будете идти, проход узкий! Осторожно с шипами, смотрите не пораньтесь! Я каждого на той стороне принимать буду! Иакиф, со мной пойди! Пока принимать буду, за остальными следить будешь!       Построились. Откуда-то издалека послышался крик лесничего, стали по одному через проход идти. Злата стояла за Данактом, так как дядя Гавриил не слушал их «я хочу стоять с тем-то», ему главное сейчас было построить их и быстро перевести на ту сторону через заросли кустарника.       — Пошла! — скомандовал лесничий, и Фёкла лениво поплелась через кустарник.       — А почему по одному, дядя Гавриил? За руку бы строем пошли, — сказала Злата.       — Неудобно там, наскоро путь прорубили, вместе не пройдёшь, — хмуро ответил дядюшка. Такого его Злата видела не так часто, и не всегда это было хорошим знаком.       — Пошёл, — скомандовал лесничий, и Данакт быстро пошёл следом за Фёклой. Злата готовилась, когда команду дадут и ей, неуверенно покусывая губы.       Сигнал прозвучал, и она не так уж уверенно вошла в заросли, осматриваясь вокруг. Дыхнуло холодом, она чуть поёжилась и пошла дальше, наклоняясь то влево, то вправо. Слышался странный треск дерева, словно оно было живое, словно оно росло со страшной скоростью. Она шла по импровизированному коридорчику и в какой-то момент заметила, что почему-то он потянулся в правую сторону, а затем и вовсе сузился.       Сильно удивившись коридорчику, который был довольно низок, Злата опустилась на корточки и поползла дальше, слыша чей-то плачь вдалеке. Вдруг стало совсем грустно.       Видя выход, она с кряхтеньем выбралась и выпрямилась, удивлённо рассматривая расплывшееся перед ней болото с поваленными одинокими деревьями. Громко затрещало дерево позади. Обернувшись, она с ужасом увидела, как дерево переплетает свои ветви, закрывая проход. Задохнувшись от страха, Злата снова обернулась, с ужасом глядя на пустынное болото и облака тумана, витающего над гладью воды.       — Дядя Гавриил! — отчаянно позвала она. — Дядя Гавриил! — ещё громче закричала девочка, чувствуя непрошенные слёзы от страха. — Дядя Гавриил! Кто-нибудь! — она отчаянно заплакала, прижимая к груди свои руки, дрожа от холода и страха.       В какой-то момент она услышала, как позади тоже кто-то плачет. Замерев от ужаса, она медленно повернулась, видя вдалеке сгорбленную фигуру. Фигура низко склонилась над болотом, так завывая, словно ему нанесли сильнейшую рану.       Злата неуверенно шмыгнула носом, чувствуя странное притяжение, исходящее от плачущего существа. Она неуверенно потянулась в сторону плачущей фигуры, совсем забывая обо всём.       Минуя глубокие очаги болота, Злата шла к сгорбленной над болотом фигуре, отдалённо слыша чваканье болота под ногами. Слёзы её неприятно жгли кожу, но она чувствовала к ним какое-то странное равнодушие.       Плачущее существо имело иссиня-чёрную кожу, покрытую тиной. Длинные волосы же имели землисто-зелёный цвет, в них были спутаны маленькие палочки, куски земли, веточки ели…       В какой-то определённый момент существо чуть залезло в воду, не переставая при этом горько-горько плакать. Злата потрясла головой, словно откидывая какое-то странное наваждение. С ужасом она поняла, что ноги её по щиколотку в болоте, и она стоит совсем близко к самому настоящему водяному! К болотнику!       Страх было хотел взять над ней верх, но она слышала издалека чьи-то крики. Наверняка лесники поняли, что она пропала…       Сглотнув, Злата кинула печальный взгляд на заросли кустарника, а затем снова посмотрела на водяного. Тот повернулся к ней своим обезображенным от рыданий лицом, глаза его были непозволительно синие, как океан, а на лбу между волос торчали небольшие рожки.       — По… П-почему ты плачешь? — совсем тихо спросила Злата, чувствуя, как и сама снова начинает плакать.       — Все оставили меня… — жалобно протянуло существо. — Никто не приходит ко мне… никто больше не желает дружить со мной… Разве ж я плохое вам что сделал?.. — протянул тот, медленно приближаясь к девочке.       Злата кинула взгляд к кустарнику, но лесников всё ещё не было, лишь отдалённые крики доносились сюда. Она снова посмотрела на водяного, тот был уже у самых её ног. Слёзы предательски скатились по щекам.       — Но ты ведь… топишь людей… — жалобно протянула Злата, понимая, что дрожит от страха.       — Топлю? — в искреннем удивлении протянул водяной. — Не-е-ет, — по-заговорщически тихо протянул он, вытянув руки из воды в опасной близости от её ног. Лицо юной волшебницы искривилось от слёз. Она ясно понимала, что, возможно, сейчас ждёт её… Так сильно не хотелось умирать… так сильно не хотелось утонуть здесь… — Я всего лишь хочу, чтобы со мной кто-то остался… Я всего лишь не хочу быть одиноким… — жалобно протянуло существо.       — Но… Но ты убиваешь… Мы не можем дышать под водой… Никто не останется рядом, ты же его убьёшь... — прерываясь из-за рыданий, еле выдавила Злата, чувствуя ледяную руку на своей лодыжке.       — Не можете дышать? — в искреннем удивлении протянул водяной, чуть высовываясь из воды. — Все так говорят… Но я же не могу уйти отсюда… Кто-то должен прямо тут, прямо здесь остаться со мной… Кто-то должен! — отчаянно сказал болотник, словно от этого и зависела вся его жизнь. — Почему ты плачешь? — в искреннем удивлении спросил он, и Злата с ещё большей дрожью почувствовала вторую ледяную руку на другой своей лодыжке.       Она громко расплакалась, неотрывно глядя в синие глаза водяного.       — Потому что ты убьёшь меня!.. — отчаянно выдавила Злата, после зажмурившись, и крупные слёзы снова сбежали по её лицу. — Я так не хочу, не хочу умирать! — отчаянно говорила она, снова раскрывая свои искрящиеся жизнью глаза. — Я буду приходить к тебе! Я буду говорить с тобой, всё, что захочешь! Только не убивай меня! Пожалуйста, не убивай!.. — она снова громко взвыла под удивлённым взглядом, который вдруг стал совсем недобрым.       — Врёшь! — грозно сказал водяной, сильно сжимая её лодыжки, вызывая жгучую боль. — Так говорили! А потом не возвращались! И ты не вернёшься! — грозно шипел он, медленно опускаясь в воду.       — Я поклянусь! — отчаянно заверещала Злата. — Я поклянусь! Всё, что хочешь! Пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА! УМОЛЯЮ! — дико кричала она, дрожа от рыданий.       — Злата! — рявкнул лесничий, показываясь из зарослей. Она успела в удивлении увидеть дядю Гавриила, прежде чем её резко потянули за ноги, и она наполовину оказалась в болоте. Дико заверещав, руками она пыталась ухватиться за что-нибудь, но лишь сгребла в руки комки глины. Холодная ладонь ухватила её за волосы, но вдруг послышался странный свистящий звук, а затем тупой стук. За спиной прошипели, а подбежавший Иакиф тут же схватил её за грудки и потянул на себя. Шипящий от боли водяной тянул девочку за ногу, но вторая стрела, прилетевшая ему в шею, заставила его отказаться от своей жертвы, так что с тихим всплеском он нырнул в болото.       Громко рыдая, юная волшебница сильно сжимала в объятиях грозного лесника. Она вся тряслась от пережитого ужаса, а ещё и от холода, который пронизывал до самых костей.       Лесничий поднял её на руки и пошёл в сторону кустарников. Грозный взгляд дяди Гавриила на секунду сменился более чем перепуганным где-то на дне, когда он посмотрел на девочку, всю перепачканную болотом и тиной.       Пока лесничий выходил из кустарников, острые шипы раздирали его кожу, но он не отпускал девочку, которая всё ещё отчаянно ревела у него в руках.       Когда они вышли из зарослей, Злата услышала крики своих друзей, которые в ужасе посмотрели на неё. Но она не решалась взглянуть на них в ответ, в диком страхе всё ещё прижимаясь к леснику.       — Построиться! — скомандовал дядя Гавриил.       — Но Злата!.. — попытался сказать Влас, однако его тут же прервали:       — ПОСТРОИТЬСЯ! — рявкнул он, и впервые дети видели его таким грозным. — Об этом позже! А сейчас немедленно в строй! Нам нужно выйти из этих владений!       Построив детей, лесники стали выводить их с этой территории. Злата в руках дядюшки Иакифа через какое-то время поутихла, лишь изредка ещё всхлипывая и дрожа. Она не могла отпустить его и всё ещё видела перед своими глазами жутко перекошенное лицо водяного, который хотел её… Девочка снова тихо взвыла, отчаянно прижимаясь лбом к груди своего защитника.       Друзья часто оборачивались, лица у них были обеспокоенные, лицо Власа и вовсе было серым от испуга, сам он тоже то и дело дрожал, пытаясь прийти в себя.       Спустя какое-то время дорога стала лучше, чуть потеплело и даже изредка было слышно пение вечерних птиц. Они медленно выходили из окрестностей леса, пока вдалеке не показалась школа со светящимися окнами. Солнце почти зашло.       — Все могут быть свободны! — сухо сказал дядя Гавриил, а затем подошёл к Иакифу. — Давай-ка сюда мне её, понесу голубку к Евпраксии, она её быстро подлатает.       Забрав съёжившуюся девочку у друга, лесничий направился к замку.       — Всем в школу, кому сказано! — снова скомандовал он всё ещё стоящим на месте детям. — О происшествии поговорим ещё! А ну, марш! — гаркнул он, и все поспешили в замок. Одни только Влас с Фёклой и Данактом шли подле лесничего. — Вам отдельное приглашение надобно?       — Как она? — отчаянно спросил Влас, готовый и сам уже заплакать.       — Не видишь уж, что ли? — поникнув, ответил лесник уже мягче. — Не надо лучше спрашивать, того гляди опять расплачется. Оставьте-ка вы её сегодня, не до того ей сейчас, — посоветовал лесник и ушёл вперёд. И был прав. Если бы сейчас кто-то стал говорить о состоянии Златы при ней же — она бы снова заплакала.       Жмурясь, она отчаянно цеплялась за дядюшку, боясь отпустить его, словно в любой момент страшный водяной снова мог утопить её.       В школе все удивлённо проводили их взглядом. Лесничий медленно шёл в сестренский корпус, чувствуя, как девочка в его руках понемногу успокаивается. Когда лесник пришёл и его встретила донельзя удивлённая тётушка Евпраксия, он осторожно попытался посадить девочку на свободную постель, что далось непросто — Злата дико боялась его отпустить.       — Давай, Златка, ты уже, можно сказать, дома, нечего тебе тут бояться, — по-доброму сказал лесничий, и она несмело отпустила его, садясь на белоснежной кровати.       Она несмело осмотрелась своими вспухшими от слёз глазами. Везде всё было в белоснежных и пастельных цветах. Высокие ажурные потолки, огромные окна, сплошь покрытые витиеватыми узорами, множество белоснежных постелей вокруг с такими же белыми ширмами рядом – вот, что её окружало.       Злата вздрогнула, когда на тумбочку возле её больничной койки поставили тазик с тёплой водой. Тётушка Евпраксия критично осмотрела её и снова удалилась, так что девочка почувствовала себя не очень уютно.       — Златка, голубушка, — позвал дядя Гавриил, и она неуверенно посмотрела на него, — милая, ты брала с собой в лес оберег?       Девочка отчаянно поморщилась от нового приступа слёз, сжимая в руке шлейку сумки, которую так и не потеряла в болоте. Лесничий опустил глаза, лицо его сделалось таким разочарованным.       — Я боялась сказать!.. Я заметила так поздно!.. Я!.. Я!..       — Тихо-тихо! — поторопился сказать он, обнимая её дрожащее тельце. — Забудь уж об этом! Ты давай лучше приходи в себя, моя милая! Но уж больше не делай так… Перепугала ты нас всех знатно…       — П-пер-репугала? — всхлипывая, спросила она.       — Перепугала-перепугала… То-то Влас первый как заметил, такой крик поднял!.. Ох, голубушка, чуть седым ты меня не сделала…       — Дорогой, давай-ка её мне, успокоить птичку надобно! — вмешалась тётушка Евпраксия, держа в руках поднос со склянками. Лесничий согласился, обнял напоследок девочку и попрощался с нею.       Сестра Евпраксия отпоила девочку знахарскими лекарствами, чтобы её успокоить, а ещё быстро отогреть.       — Завтра будешь летать, как раньше! И не заболеешь совсем! Бедная моя птичка, — протянула женщина, заставляя её выпить последнюю ложечку чего-то полезного. — Болит у тебя где-нибудь что?       — Н-ноги… — несмело сказала Злата с вымученным видом.       — Давай-ка мы снимем ботиночки с колготками и посмотрим, хорошо, милая?       Насорив, они всё же сняли ботинки, перепачканные глиной, а затем и избавились от колготок. Мадам озадаченно посмотрела за лодыжки девочки, покрытые синяками с чётко видимыми следами рук. Злата тихо всхлипнула, видя это, и женщина поспешила её успокоить:       — Тише-тише, моя милая! — позвала она, перехватывая её лицо в свои ладони. — Сейчас мы чудо-мазью смажем всё, дорогуша, и всё быстренько пройдёт! Ты ещё как помоешься, тоже помажем, и всё хорошо у тебя будет, моя птичка! Ну всё-всё!       В корпус зашла Ярослава Аксентиевна, вид у неё был слегка растерян и встревожен. Заметив Злату, она тут же понеслась к ней, хмуро видя синяки на её ногах. К удивлению, за ней шла не менее озадаченная Маргарита Евсеева.       Остановившись подле плачущей сестры, Маргарита с ужасом посмотрела на её ноги, а затем перевела взгляд на её глаза.       — Господи, что с тобой произошло?! — в шоке спросила она, впервые забыв об их вражде. Злата громко всхлипнула, не сумев себя более сдерживать, и Маргарита неуверенно села к ней, чтобы осторожно обнять с перепуганным лицом.       — Это я виновата! — отчаянно вскрикнула Злата, глядя на директора. — Я промолчала, что позабыла взять оберег! Никто не виноват, кроме меня! — всё также отчаянно говорила она, дрожа от слёз.       Ярослава Аксентиевна села к ней на кровать с другой стороны, поспешив погладить девочку по дрожащей спине.       — Успокойся, моя дорогая. Сейчас главное, что ты здесь, с нами!       Но она не могла успокоиться, она лишь отчаянно плакала, чувствуя теперь дикую вину перед лесниками и друзьями, которые перепугались за неё.       — Я сейчас помажу ей ноги, пройдёт боль и спадёт немного синева, потом девочку надо отмыть. Сегодня ей придётся переночевать тут, — отчиталась Евпраксия Ирионовна перед директором, и та спокойно кивнула.       Через какое-то время попустило, Злата успокоилась и на душе стало так… легко, как-то странно легко. Поняв, что это работает снадобье, девочка спокойно подчинялась тётушке Евпраксии, которая носилась с ней, как курочка-наседка. Маргарита некоторое время побыла с ней, а успокоившись, даже немного разозлилась.       — Снова из-за тебя родители будут беспокоиться… — хмуро сказала она, но затем, сухо сказав поправляться, сильно сжала её руки в своих, прежде чем подняться и уйти.       Ярослава Аксентиевна пришла к девочке во второй раз, когда её уже искупали и снова усадили на постель, чтобы смазать синяки. Директор села рядышком и с ласковой улыбкой заправила выпавшие мокрые прядки волос юной студентки за ухо.       — Завтра прибудут твои родители, — тихо сказала женщина, но это вдруг напугало девочку:       — Зачем? — спросила она, хотя, если бы не действовало снадобье, она бы точно подскочила с кровати.       — Я должна была уведомить их о происшествии. Они должны повидаться с тобой.       Злата расстроено опустила голову, чувствуя, что её завтра отругают по самое не хочу…       — Не расстраивайся, дорогая, чего ты так поникла?       Злата не хотела отвечать, лишь отрицательно помотав головой. Она уныло глядела, как ей обильно смазали ноги уже другой мазью, после чего стали аккуратно перебинтовывать, чтобы не запачкать постель.       — Есть ещё кое-что, — сказала женщина, положив руку на спину девочки. Последняя перевела на неё заинтересованный взгляд. — Твои друзья как никогда рвутся повидаться с тобой, — сказала она, нежно ей улыбнувшись. Порой такому спокойствию Злата очень удивлялась: и как ей удавалось это?       — Они не пошли на астрономию? — глупо спросила волшебница, и женщина улыбнулась шире, как бы рассмеявшись подобному вопросу.       — Несмотря на то, что это серьёзное нарушение, думаю, для них можно сделать исключение, — сказала Ярослава Аксентиевна, добродушно сверкая глазами. — Так что, можно им тебя навестить?       Злата задумчиво опустила глаза на свои ноги. А что они… скажут, когда увидят её?.. Решат, какая она глупая?.. Станут ругаться?..       — Чувствую, твоя голова забита ненужными мыслями, — сказала женщина, гладя её по спине. Девочка перевела на неё взгляд, но не совсем понимала, что ей сказали. — Всё же тебе нужно время прийти в себя. Думаю, они тебя поймут, дорогая. Ну а им надобно выпить чего-нибудь освежающего и успокаивающего, сегодня все на нервишках… А вот тебе нужно как следует выспаться.       И это было правдой. Как только её уложили и дали ещё ложечку снадобья, девочка уснула крепко-крепко, так что ни один ночной кошмар не смог проникнуть в её головку.