Злата и школа Святой Вальбурги

      Проснулась Злата, чувствуя, как её кто-то держит за руку и то и дело поглаживает по голове. Открыв глаза, она увидела лицо плачущей матери, которая обеспокоенно глядела на неё.       — Моя милая!.. — тихо прошептала Вероника Евсеева, и девочка поспешила обнять её, чувствуя, что и сама готова заплакать. — Моя маленькая, моё солнышко! — не унималась женщина, крепко обнимая свою дочь.       Когда Злата разжала объятия, заметила и отца, который сидел с другой стороны, и поспешила обнять и его тоже. Тот выглядел посеревшим и чуть встревоженным.       — Мы так испугались, получив такие новости! — горячо сказал отец, крепко прижимая к себе девочку. — Как же это произошло?       Злата отпустила отца и села на постели, отчаянно сводя брови.       — Я виновата… — тихо сказала она, заламывая собственные пальцы. — Я забыла свой оберег и… побоялась сказать… Я не хотела получить двойку… А в итоге…       Вероника Евсеева всхлипнула, прижав руку к лицу, и снова бросилась обнимать дочь. Злата думала, что её отругают, а все вокруг плачут… Отругай её — было бы не так больно, как сейчас… На душе прямо кошки скребли…       — Прости меня, мама! — отчаянно попросила Злата. — Папа, прости! — добавила она, и слёзы сами по себе скатились по щекам. — Я не хотела вас расстраивать!       — Ну, всё-всё!.. — утешительно протянул глава семейства, обнимая их двоих.       Родители ещё долго сидели с дочерью, пытаясь справиться с потрясением. Позже, когда они немного успокоились, Злата рассказала о своих последних достижениях, и напряжённая атмосфера немного поутихла. Сестра Евпраксия сняла бинты и снова перемазала ноги девочки под тяжёлым взглядом матери, которая не отпускала руку дочери. Но стоило отметить, что синяков почти не осталось.       Вероника Евсеева даже накормила Злату завтраком, прежде чем они собрались и со спокойной душой ушли, напоследок серьёзно сказав, чтобы Злата всегда о чём-то подобном, как забытый оберег, рассказывала старшим. Девочка обещала именно так и делать, поцеловав обоих на прощание в щёку.       После некоторое время она снова была одна, но затем к ней ворвались её друзья. Первым шёл перепуганный донельзя Влас, за ним же шли встревоженные Фёкла и Данакт.       Влас плюхнулся на постель и потянулся, чтобы крепко обнять подругу. Видно было, что он совсем не спал, будучи напуганным. Фёкла села на стульчик, на котором ранее сидела мать Златы, а Данакт неуверенно стоял возле этого самого стульчика.       — Мы так испугались за тебя вчера! — отчаянно сказала Фёкла, не сводя с подруги испуганных глаз. — После Данакта из зарослей вышел другой мальчик, а не ты. Мы думали, что тебя задержали, но когда снова вышел другой человек, Влас стал звать тебя. Лесничий сказал, что ты не могла исчезнуть, но Влас не унимался… И пошёл обратно, сбив кого-то там…       Влас всё ещё обнимал её, а удивлённая Злата не могла перестать слушать подругу.       — Он выбрался к дяде Гавриилу и стал искать тебя, но когда понял, что тебя нет, устроил переполох. Лесники стали рубить заросли, но всё не могли найти прохода… Мы звали тебя, но… тебя всё нигде не было… — её голос дрожал, глаза взмокли от непрошенных слёз пережитого страха.       Данакт положил свою ладонь на плечо Фёклы, как бы стараясь таким образом успокоить и поддержать подругу. Влас медленно разжал свои объятия, растеряно глядя на свою подругу.       — Простите меня… — тихо прошептала Злата. — Я так глупо поступила… Я побоялась сказать, что забыла оберег… И жестоко пожалела об этом…       — Что там произошло? Маргарита была у тебя, но она не сказала нам, что случилось, — сурово сказал Влас.       Злата опустила глаза… И вдруг вздрогнула, вспоминая перекошенное лицо, синие глаза… холодные руки…       Покрывшись гусиной кожей, что не ушло от внимания друзей, девочка тяжело вздохнула, ёжась от странного холода.       — Меня хотел… утопить водяной… — еле слышно сказала она. Влас в ужасе посмотрел на свою подругу, и тут же снова крепко обнял её.       Фёкла с ахом прикрыла рот руками, пытаясь хоть как-то держать себя в руках, а Данакт с испуганным видом задумался.       — А твой клевер удачи? — оторвавшись от неё, спросил Влас.       Злата неуверенно улыбнулась, отчего-то виновато опуская глаза.       — Видимо, только благодаря этому он тогда меня и не утопил… — сказала она, потому что клевер был с ней в тот момент.       Влас смотрел на неё поражённо, глаза его были на мокром месте. Он поджал нижнюю губу и чувствовал себя весьма противоречиво.       — Ты понимаешь, как сильно напугала меня? — отчаянно спросил он, крепко держа её за руку. — Я всё звал тебя, но не мог найти… А когда тебя вынесли… всю в глине и тине… Злата, ну, как же так?..       Они снова обняли друг друга, и девочка отчаянно просила её простить, тогда как остальные же просили в ответ больше такого не допускать…       Вечером её отпустили, так что Злата смогла уже поужинать не в сестринском корпусе, а в общем зале. Фёкла и Данакт пытались привести друзей в себя, шутя и смеясь, но если Злата ещё кое-как поддавалась, то Влас больше был погружён в себя.       То же происходило с ним и на следующий день, что не очень устраивало друзей.       — Тебе нужно с ним поговорить, — сказала Фёкла, когда они шли на занятия.       — Думаешь, это поможет? — озадаченно спросила Злата, глядя на удаляющуюся спину Власа.       — Должно. Он и так сам не свой был, а тут ещё такое с тобой произошло… Ты должна поговорить с ним, — твёрдо решила Фёкла.       Уже позже, после двух зелий подряд, детей отпустили заниматься своими делами. До этого все тяжко трудились на травничестве и математических вычислениях. Сейчас хоть и было свободное время, но далее по списку была астрономия.       Фёкла тут же отправилась помогать Луке — у того были сложности в травничестве, а Данакт увязался за ней, сетуя на то, что у него не получается решить какую-то математическую задачку с прошлого занятия.       «Точно уж они это специально…» — подумала Златка, переминаясь с ноги на ногу.       — Погуляем? — предложила Злата, когда они остались с Власом в коридорчике. Тот задумчиво кивнул, взяв её за руку. Они направились в сторону заднего выхода, через который вниз по дорожке спустились прямо к ручью. Здесь было немногим прохладно, в воде виднелись опавшие листья, а рядом, у самого берега, росли высокие хвойные деревья.       Девочка уютнее закуталась в мантию и с прищуром посмотрела на другой берег. Вдалеке, за тёмными лесами, виднелись снежные горы. Скоро и у них должен был выпасть снег.       Влас отстранённо смотрел на ручей, совсем не замечая холода, от которого у него покраснели щёки и уши. Подруга его неуверенно подошла ближе, невольно шмыгая носом.       — Твои тетради… — вдруг сказал он.       — Что? — не поняла она.       — Твои тетради не пострадали? — спросил он, вдруг даже посмотрев на неё.       — Какие тетради? — искренне не поняла она, бегая глазами.       — Которые были в сумке, когда тебя… Ты же была в воде… Они промокли и потекли?       — Ах, это… Нет, всё в порядке, Ярослава Аксентиевна вернула им прежний вид, — с улыбкой сказала Злата. — Даже сумку удалось спасти, вот…       Они снова замолчали. Злата отчаянно пыталась придумать, с чего нужно начать разговор… Но она так нервничала, что совсем не могла сказать и слова. Никогда ещё не было ей так тяжело начать разговор с лучшим другом, всегда они общались легко, а тут вдруг…       — Фёкла захотела, чтобы ты поговорила со мной, не так ли? — вдруг спросил он, и девочка сильно покраснела, виновато опуская голову.       — На самом деле, если быть честной, я давно хотела понять, что с тобой в последнее время… — призналась она и даже удивилась: ведь это было правдой, но почему она раньше не могла сказать этого?       Влас обернулся и внимательно посмотрел на неё, прежде чем снова отвернуться.       — Я заставляю тебя переживать?       — Нет! Нет, что ты! — отчаянно сказала она, подходя к нему ближе и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Я немного о другом!       Он нервно сдвинул брови, словно боясь сказать что-то.       — Мне стыдно находиться здесь… — вдруг признался он, вызывая у неё недоумение.       — Эм… Здесь? — не поняла Злата, предполагая, что речь идёт именно о том месте, где они стояли прямо сейчас.       — Я имею в виду, в школе, — добавил мальчик, и она удивлённо раскрыла свои глаза.       — Почему же?       Влас нахмурился, сжимая руки в кулаки.       — Потому что я виноват! — строго сказал он.       Злата в том же недоумении хлопала глазами.       — О какой вине ты говоришь, Влас?       Он с отчаянием посмотрел на подругу, видно было, что он боится сказать это вслух, боится поделиться с ней.       — Если я скажу, то ты станешь меня ненавидеть! — жестоко сказал он, снова отворачиваясь лицом к ручью. — Я вот себя ненавижу!       — Что ты такое говоришь, Влас! Я никогда не стану ненавидеть тебя! Прекрати даже думать о подобном! — спохватилась девочка, хватая его за руку и крепко сжимая.       — Нет! Ты просто не знаешь ничего! А знала бы — возненавидела! — стоял он на своём, но сам же сильно сжал её руку в ответ.       — Не принимай за меня такие решения, — слишком строго и спокойно сказала Злата, так что он в удивлении посмотрел на неё, забыв на какое-то время о своём страхе. — Не смей делать этого. Никогда.       Влас долго смотрел на её серьёзное лицо, и позже его взгляд медленно опустился. Он задумался о чём-то, прежде чем тихо сказать:       — Это касается Ульяны… — признался он, крепче сжимая её руку, которую до того готов был отпустить.       — Ульяны? — с надеждой переспросила Злата. Неужели он расскажет, в чём дело? Хотя как всё это взаимосвязано она ещё не понимала.       Он чуть зажмурился, прежде чем заговорить снова:       — Перед… Перед своим исчезновением… Она пришла ко мне… Вся перепуганная, в ужасном состоянии…       Злата замерла, слыша эти слова. В голове образовалась пустота. Она частично даже боялась услышать, что будет дальше.       — Ей… Ей приснился сон. Она решила, что этот сон вещий… Знаешь, ведь многие ведьмы и волшебники умеют предвидеть, гадать, предсказывать… Она и тебе рассказала, помнишь? У неё была к этому способность... Но она не понимала, почему и из-за чего ей приходят некоторые видения... Это являлось ей обычно среди дня, как маленькие картинки, как она объясняла. И иногда ей были видения о людях, которых она не знала, то есть мы не могли проверить, так ли всё будет, как ей привиделось. И вот ей впервые приснился сон, который, как она думала, был вещим сном... Её предупреждали об опасности… — Влас закусил губу, сильно сжимая руку подруги. Он весь продрог, но упрямо стоял на месте. Злата не отрывала от него своих глаз, а он всё смотрел на ручей, хотя видел перед собой отчаянное лицо Ульяны в тот день. — К ней якобы пришёл мужчина, но лица его не было видно. Он был с тростью, стоял в проёме двери, и всё предупреждал её… Говорил бежать как можно дальше, говорил, что за ней придут…       Влас замолчал, пытаясь справиться с собой. Злата напряжённо дышала, желая узнать, что было дальше.       — И что же в итоге произошло? — не выдержала она.       Влас с вымученным лицом посмотрел на неё.       — Ничего… — еле выдавил он полушёпотом-полускулежом. — Я… Я посмеялся… Сказал ей, что мы ещё малы и вещие сны не могут нам ещё сниться… Я… — он упрямо отвернулся, не смея больше смотреть ей в лицо. — Я сказал ей, что это глупости, на которые не следует обращать внимания… Я банально… банально не поверил ей… Я не поверил ей, понимаешь? — он снова посмотрел на неё, но выглядел полностью подавленным. — Я не поверил своей лучшей подруге детства… Я заставил её поверить только в то, что это всё глупости. Но на самом деле… я просто испугался, — диким шёпотом закончил он, часто дыша от переживаемых эмоций.       Злата поражённо смотрела на него, будучи в шоке от услышанного.       — Я испугался и лишь заставил её поверить, что никакой опасности нет… И мы никому ничего не сказали!.. А… А потом… Она и вправду исчезла, — одинокая слеза скатилась по его алой щеке, неприятно щекоча кожу. Он брезгливо вытер её, грозно уставившись на горы вдалеке. — И я никому ничего не сказал о том, чем она поделилась со мной перед этим… Да даже когда она исчезла — я промолчал, потому что испугался!.. Я поступил как трус… Хотя… Хотя, возможно, ничего бы этого не было… И она бы была здесь… Но… в итоге я…       — Ты не виноват в этом, — строго сказала Злата, хмуро глядя под ноги.       Теперь уже Влас в полном недоумении посмотрел на неё.       — Что? — шёпотом переспросил он.       Она строго взглянула на него, выглядя так, словно, скажи ей какое слово против — она бросит тебе его обратно в лицо.       — Ты не виноват, ясно?! — грозно прикрикнула она. — В чём твоя вина? Что ты убедил её промолчать? Но кто знал, что это всё окажется правдой? А вот никто! Ты всего лишь испугался! И это вполне нормально! Как я испугалась и промолчала о своём обереге!       Влас хмуро слушал её, явно считая, что это не так. И Злата злилась из-за этого.       — Да, конечно, может быть, всё было бы иначе, но, в любом случае, никто точно и не знает, как бы было. Вы могли всем сказать, взрослые могли бы и не поверить. А если и так, мы говорим о Магистриане — непонятном злом волшебнике. Откуда мы знаем границы его возможностей? Вдруг ему бы ничего не помешало прийти за ней? Винить во всём только себя, а уж тем более ненавидеть — полная глупость! — сказала она, и щёки её тоже алели, но далеко не от холода.       Мальчик терпеливо выслушал её, прежде чем как-либо реагировать. Он уныло опустил голову и снова обратил своё внимание на ручей.       — Я всё равно немного не согласен с тобой, Злат… Скажи мы тогда всё взрослым… Может, да, они бы не поверили нам, но… Если есть хоть малюсенький шанс, что что-то бы изменилось… Я бы отдал всё…       — Вот именно, — злобно пробурчала она, нахмурившись. Он не понял такого её ответа, и она пояснила: — Ты готов на всё ради неё, так в чём смысл винить себя? Ты тогда испугался, я считаю, что это вполне нормальная реакция…       Влас с тяжёлым вздохом задрал голову к небу.       — Не знаю, но… — сказал он, словно высматривая там что-то определённое. — Но когда я понял, что потерял тебя… — Рука его на её ладони крепко сжалась. Злата удивлённо посмотрела на их переплетённые руки и ждала, что он скажет дальше. — Я… Я просто не могу потерять и тебя, понимаешь?       Он с неким отчаянием снова смотрел ей в глаза, и Злата снова отчего-то стала злиться.       — Я не могу потерять тебя, как и её, понимаешь?       — Не сравнивай… — прошипела она, впервые чувствуя себя так странно… зло?       — Что? — не понял Влас, пытаясь посмотреть ей в глаза, но она всё уворачивалась.       — Не сравнивай! — громче сказала она, злясь уже не пойми на кого. — Ты всё время делаешь это! Постоянно я каким-то образом связана с Ульяной! Я не хочу..! Точнее… — она совсем растерялась, не зная, что должна сказать. Но возмущение отчаянно пилило по её тонкой ниточке где-то в груди.       — Ты не так поняла, — тихо сказал он, обращая на себя внимание. — В том-то и беда, что ты — это немного другое…       Она удивлённо взглянула на него, не понимая, почему в этот момент он выглядел как-то смущённо и расстроено.       — Какое — другое?       Влас закусил нижнюю губу, думая, что должен ответить.       — Когда-нибудь ты поймёшь, — сказал он, тяжело вздохнув.       — Что? Но почему ты сейчас просто не скажешь? — недоумевала она, хотя и растеряла всё своё возмущение.       — Потому что не время, — просто сказал он, взглянув ей в глаза. — Ты — это совсем другое. И потому я так сильно боюсь потерять тебя… Так что… Запомни этот момент, ладно?       Злата непонимающе хлопала глазками, сжимая его прохладную ладонь.       — Запомнить?       — Да. Обещаешь, ладно? — спросил он, и она неуверенно покивала. Влас легко улыбнулся и снова закинул голову, глядя на хмурое и печальное небо.       — А ты обещаешь больше не ненавидеть себя и просто быть самим собой? — пробурчала она, так что он лишь шире улыбнулся.       Маленькие редкие снежинки плавно скользили по воздуху, медленно опадая на землю.       — Обещаю…