Пойманный на собственном желании

      Мо Жань не был бы собой, если бы его любимым занятием не было смущать Чу Ваньнина до состояния красной помидорки. Они лежали в постели после душа и долгих утех, оба уже обессиленные и насытившиеся, Ваньнин читал книгу, а Мо Жань читал Ваньнина.       — Так ты дрочил на наш секс, — абсолютно бесстыдно утвердительно произнёс Мо Жань.       — Нет.       — Твоя реакция сказала мне об обратном, — он не унимался.       — Ты бесстыдник, который любит много трепаться, я просто не ожидал такого вопроса, — Ваньнин пытался сохранить холод рассудка и продолжил читать книгу дальше.       — Ага, и сдал себя с потрохами.       — …       — А ты, когда представляешь наш секс, дрочишь себе спереди или сзади?       — МО ЖАНЬ!!! — не выдержал Ваньнин и ударил закрытой книгой по чужой руке.

***

      Разговор выветрился из головы Мо Жаня уже через час, а вот Ваньнин от воспоминаний о нём краснел ещё несколько дней. А когда переживания достигли апогея, он наконец решился.       Когда он коснулся себя там в первый раз, это было неприятно, немного больно и точно не шло ни в какое сравнение с тем, что делал своими руками с его телом Мо Жань. Что делали с ним его пальцы — настолько они были умелы в этом, кхм, вопросе.       Ваньнин упёрся лбом в холодный кафель и попытался вставить в себя хотя бы один палец. Его зад не хотел принимать их, и раскрасневшееся лицо исказилось в гримасе.       Отчаяние накрыло волной, но остановиться он не смог. Ваньнин пытался проникнуть в себя спереди, потом сзади. Пытался вставить в себя сразу два пальца, но это, очевидно, было ещё неприятнее. Он пытался ласкать себя, и насколько бы сильно ему ни было стыдно, это не приносило никакого удовольствия, только ещё более сильное смущение.       Ваньнин почти сдался, но что-то внутри не позволяло отступить, и он продолжал. Спустя минут десять попыток растянуть себя он достиг некоторых «успехов», но дискомфорт всё ещё оставался. Ваньнин окончательно пришёл в уныние и собирался плюнуть на всю затею и просто закончить дело спереди, но решился на последний шаг. Возможно, ему не хватало смазки? Мо Жань всегда использовал её, когда их отношения более-менее устаканились.       Возбуждённый и разгорячённый, мужчина выскочил из душевой кабины и стал рыться по шкафчикам в ванной, но ни в одном не нашёл ничего похожего, а чем можно было заменить, он не знал. Ваньнин, не вытираясь, накинул на плечи полотенце, которое было настолько большим, что закрывало бёдра на треть, и выскочил из ванной. Он попытался прошмыгнуть мимо готовящего ужин Мо Жаня, но не смог.       — Ты всё?       — …       — Ваньнин? Всё нормально? — голос Мо Жаня звучал обеспокоенно.       — Я… забыл бельё, — запнулся на первом же слове Ваньнин.       Белое махровое облако, из которого торчали две ноги, а сверху виднелись только глаза и абсолютно мокрые, как смоль, чёрные волосы, проскочило в спальню, а спустя несколько секунд вернулось обратно в ванную.       Ваньнин скинул полотенце прямо на пол и забежал в душевую кабинку, где прислонился спиной к холодному кафелю и сполз вниз. Он почти лежал в углу в позе креветки и, прижав бёдра к груди, вылил половину баночки и себе на руку, и туда. Дело пошло куда лучше. Спустя несколько десятков фрикций два пальца сменились тремя, а зачем четырьмя. Ваньнин пытался достать до того самого места, в которое всегда так приятно толкался Мо Жань, по памяти и собственным ощущениям, но этого оказалось мало.       Длины его пальцев не хватало, и, поторговавшись с чувством собственного достоинства, он медленно проник рукой ещё глубже, растягивая самой широкой частью ладони — той, что у основания пальцев — свой узкий вход. Спустя несколько таких движений Ваньнин вогнал в себя всю ладонь до большого пальца и начал двигать ею и искать внутри то самое наслаждение, которое давал ему Мо Жань.       И это было очень близко к тому, чего он жаждал. Спустя несколько минут поясницу и всё, что ниже, начало сжимать в приятных пульсациях. Он был так близко, но одновременно так далеко. Его зубы почти скрежетали друг об друга из-за того, как сильно он сдерживал звуки, рвущиеся изо рта, пока не…

***

      Закончив жарить стейки, Мо Жань всё ещё не отпускал мысль о том, как странно себя вёл Ваньнин. Он был уверен, что стирал одежду вчера вечером и на сушилке в ванной точно висело и его личное белье, и Ваньниново тоже.       Мо Жань перемыл всю посуду, звуки в ванной давно стихли, но Ваньнин оттуда не выходил. Он посмотрел на мокрые следы стоп на полу и прошёл по ним в спальню. Шёл он по ним до тех пор, пока они не скрылись в белом ковре с мягким и пушистым ворсом. Мо Жань осмотрел комнату и ничего странного не заметил, пока не увидел капли воды на собственной прикроватной тумбочке.       Там обычно мало что лежало, только часы, зарядное устройство, взорванная пачка презервативов и смазка различных видов и производителей. Часто приходилось покупать её в аптеках, потому что нужно было здесь и сейчас. Со временем они разбрелись почти по всей квартире и двум машинам, а лишние остались лежать тут. Но Мо Жань точно помнил, что здесь лежали три тюбика и одна баночка. Та, что в баночке, им обоим больше всего нравилась. Ваньнин Мо Жаню, конечно, не говорил, но догадаться было несложно, у неё был приятный цветочный запах. Баночки в тумбочке сейчас не было. До Мо Жаня сразу дошло, и он вернулся к ванной. Он попытался подслушать, но ничего не услышал, и затем тихо открыл дверь.       Внутри комнаты звуки всё-таки были: тихие, больше похожие на учащённое дыхание. Сама ванная комната была перевёрнута вверх дном. Все шкафчики были открыты, какие-то — перерыты, а на полу в беспорядке валялось махровое полотенце. Из-за запотевшего стекла, что было до самого потолка, не было видно ничего, но догадаться, что происходило внутри, было несложно.       Мо Жань открыл дверцу душевой кабинки, и его бросило в жар от спёртого горячего воздуха, что ударил ему в лицо, и от вида Ваньнина, лежащего на полу и так яростно пытающегося доставить себе удовольствие.       Баночка была вскрыта, а её содержимое красиво переливалось немного густоватой влагой на чужих руках, ногах и ягодицах. Мо Жань не знал, за что зацепиться взглядом, увиденное будоражило развращённую фантазию на миллион процентов. Но то, в какой позе лежал его Ваньнин, Мо Жаню даже в эротических снах не снилось. Он знал о гибкости его мужчины, но что настолько его ноги могут раздвигаться, он не догадывался.       Ваньнин смотрел на него в ответ помутневшим взглядом из-под опущенных ресниц, и до него медленно доходило осознание, за каким делом его застали. Он быстро вытащил руку и свёл ноги обратно.       Но Мо Жань успел увидеть, как сильно был раздрочен вход Ваньнина.       — В-выйди, пожалуйста, — голос его золотца был еле слышен и заметно дрожал.       — С тобой всё хорошо?       — Всё нормально. Просто выйди.       Но Мо Жань никуда не пошёл, он упал на колени перед Ваньнином и потянул его на себя так резко, что тот чуть не ударился головой об пол. Он снова с силой развёл ноги так же широко, как и было, а затем протаранил собственной ладонью растянутый вход до самого большого пальца. Мо Жань дрочил ладонью быстро, наверняка вызывая дискомфорт, но обоим было не до этого. Он пододвигал Ваньнина рывками к своему лицу, пока не смог дотянуться до ягодиц, оставляя болезненные укусы на самой нежной на этом теле коже. Мо Жань убрал руку и провёл языком по краю ануса.       Он опустил поясницу Ваньнина на пол, не позволяя свести ноги вместе. Мо Жань был настолько перевозбуждён, что его самого уже дёргало и клинило. Он так сильно хотел оказаться внутри, что не успел спустить резинку спортивных штанов, а толкнулся прямо так, через ткань. Мо Жань отстранился, опустил резинку под яйца, еле соображая из-за неработающего мозга, попытался навести головку ко входу и толкнулся внутрь сразу на всю длину.       Одним резким рывком его засосало вглубь, но он продолжал толкаться, будто весь хотел залезть в своё золотце. Раздался оглушительный стон от Ваньнина, Мо Жань слышал их нечасто, но каждый был самым любимым.       Внутри было так жарко, мокро и свободно, что у Мо Жаня окончательно оплавилась башня.       — В тебе так свободно, мой член такой маленький по сравнению с твоей растраханной дыркой.       — …       — Словно карандаш в банке, мне теперь нужно два члена, чтобы утолить голод моего золотца.       Ваньнин бы соврал, если бы сказал, что его обидело услышанное — его смущало любое слово, сказанное Мо Жанем до тех пор, пока он не оказывался зажатым между горячим молодым телом и любой поверхностью. С того момента ему это даже нравилось. Несколько толчков спустя Мо Жань прижал колени Ваньнина ещё ниже. Он входил так раз за разом, вынимая до головки и затем толкаясь в нутро почти вместе с яйцами.       Ваньнин начал ударяться головой о кафельную стену из-за столь яростных толчков внутрь, но даже под угрозой сотрясения мозга он не стал убирать руки с горячих предплечий Мо Жаня. Сейчас ничего уже не могло смутить его больше, чем вся эта ситуация в целом, поэтому он не пытался сдерживаться, а всецело отдал себя в обжигающе-горячие руки. Он громко стонал и терялся в ощущениях, уже не помня, кто он такой и кто рядом с ним.       Мо Жань подложил руку к чужому затылку, а вторую опустил вниз. Ваньнин начал хрипеть и теряться в пространстве и времени от количества оргазмов почти подряд. Единственное, что он помнил, прежде чем отключиться, это то, как Мо Жань вогнал в него свой огромный член вместе с пальцами.