Кто же ты, та, что меня спасла?

За дверью палаты стояла небольшая группа людей — Макаров, Фрид, Ёлочка и Бухлоу. Они замерли, боясь нарушить момент, который разворачивался внутри. — Тише, — шёпотом произнёс Макаров, приложив палец к губам. — Не стоит мешать. Ёлочка, стоявшая ближе всех к двери, прижалась к ней ухом, но тут же отпрянула — Фрид мягко, но настойчиво оттащил её назад. — Дай им побыть наедине, — тихо сказал он. — Видишь, как всё складывается? Бухлоу скрестил руки на груди, его суровое лицо смягчилось. — Кто бы мог подумать, — пробормотал он. — Лексус, который всегда держался особняком, теперь вот так… открыто говорит о чувствах. Макаров улыбнулся, в глазах старика заблестел знакомый озорной огонёк. — Любовь, — произнёс он негромко, — она любого может изменить. Особенно если это настоящая любовь. Ёлочка вздохнула, прижимая руки к груди: — Это так трогательно! Я чуть не расплакалась, когда Люси сказала, что всегда была рядом. А он-то думал, что она уезжает! Фрид усмехнулся: — И бегал по всему городу, искал её. Настоящий рыцарь, ничего не скажешь. Бухлоу покачал головой: — А я-то думал, он так и останется тем же упрямым, колючим парнем, который ни в кого не верит. Но Люси… она как-то сумела до него достучаться. Макаров кивнул: — В этом и сила целителей, — не только раны лечить, но и души. Люси не просто вернула ему силы — она показала ему, что значит быть по-настоящему живым. Ёлочка шмыгнула носом и вытерла уголок глаза: — Я так рада за них! Они идеально подходят друг другу. Лексус такой сильный, а Люси — такая добрая и чуткая. Вместе они станут ещё сильнее. Макаров слушал слова Ёлочки и невольно улыбнулся ещё шире. В голове сами собой заструились тёплые, причудливые картины будущего — и чем дальше, тем ярче они становились. «А ведь это только начало, — подумал он. — Лексус и Люси… У них будут дети — крепкие, с магическим даром, любознательные, неугомонные. Правнуки появятся — мои правнуки! Будут бегать по коридорам гильдии, заглядывать в лаборатории Люси, учиться у Лексуса управлять силой… А я буду сидеть на крыльце, греться на солнце и смотреть, как они играют. И рассказывать им истории — про старые бои, про наши приключения, про то, как всё начиналось…» Он чуть не рассмеялся от переполнявшего его счастья. Как же хорошо жить! Как удивительно, что всё складывается именно так: гильдия крепчает, молодые находят своё счастье, дружба остаётся крепкой, а любовь оказывается сильнее любых испытаний. — Да, — тихо произнёс Макаров, больше для себя, — как же хорошо жить… Просто хорошо. Видеть, как люди находят друг друга, как становятся сильнее вместе, как строят будущее. Фрид покосился на мастера: — О чём вы так мечтательно улыбаетесь, мастер? У вас вид, будто вы уже построили замок на облаке. Макаров подмигнул: — Почти! Думаю о том, как замечательно, что мы победили в турнире. Десять миллионов — это не шутки! Теперь можно наконец-то немного расслабиться. Отложить эти деньги на пенсию — пусть лежат, копится. Мысль-то какая приятная: есть запас, есть опора. Можно будет иногда выбираться на море, смотреть, как волны бьются о скалы, и знать, что гильдия в надёжных руках. Да и правнуков пора встречать — надо же будет им что-то оставить, кроме мудрых советов! Бухлоу хмыкнул: — На пенсию? Да вы ещё нас всех переживёте, мастер. Кто, если не вы, будет держать нас в тонусе? Да и кто, кроме вас, будет разрешать споры, когда Лексус с Люси начнут воспитывать своих сорванцов?