Возвращайся домой..

Утро пришло тихо. Не резким светом, не холодом — а осторожно, словно боялось разбудить. Сквозь щели в стенах домика просачивалось солнце, оставляя на полу полосы тёплого золота. Лес больше не казался пугающим: он дышал спокойно, размеренно, как что-то живое и знакомое. Мангл проснулась первой. Некоторое время она просто лежала, не двигаясь, прислушиваясь к звукам. Рядом тихо сопела собака, уткнувшись носом ей в бок, а с другой стороны — Фокси, неловко свернувшийся на краю кровати, будто всё ещё боялся занять лишнее место. Ей вдруг стало странно тепло. Не телом — внутри. Она осторожно села, чтобы никого не разбудить, и выглянула в маленькое окно. Лес был другим при свете дня. Честным. Настоящим. — Доброе утро, — хрипло сказал Фокси за спиной. Она обернулась. — Прости, я разбудила? — Нет, — он зевнул. — Я просто притворялся спящим. Это мой талант. Она улыбнулась — легко, почти автоматически. Они спустились вниз вместе. Утренний воздух был прохладным, и только тогда Мангл вспомнила. — Куртка… — тихо сказала она. — Я вчера… я, кажется, потеряла её. Фокси посмотрел на неё, потом молча снял свою и протянул ей. — Возьми мою. — Но тебе же будет холодно. — Я переживу, — пожал плечами он. — У меня закалка от плохих решений. Она осторожно надела куртку. Она была великовата, пахла дымом, лесом и чем-то спокойным. Почему-то это ощущалось правильно. Дорога обратно заняла меньше времени, чем она ожидала. Чем ближе они подходили к окраине, тем сильнее внутри у Мангл сжималось что-то неприятное — будто её медленно возвращали туда, где снова придётся быть настороже. — Ты не обязана исчезать, — сказал Фокси, когда они остановились у дороги. — Если не хочешь. — Я… — она замялась. — Я не очень хочу возвращаться домой. Он кивнул, будто ожидал этого. — Тогда давай так, — сказал он после паузы. — Сегодня ты просто переживёшь день. А завтра вечером… если захочешь — приходи. Я познакомлю тебя со своими друзьями. — Друзьями? — она насторожилась. — Они странные, — честно сказал он. — Но добрые. И умеют слушать. Он улыбнулся чуть теплее. — Я буду рядом. Она кивнула. Этого оказалось достаточно. Дома было тесно. Не физически — внутри. Мангл прошла в свою комнату, закрыла дверь и села на пол, прижав колени к груди. Куртку Фокси она так и не сняла. Она достала тетрадь. Потом вторую. Потом телефон — но отложила его. Пальцы сами начали выводить строчки. Не вслух. Молча. Слова ложились неровно, сбивчиво. О дороге. О лесу. О доме на дереве, который держится на ветках. О человеке, который ничего не требовал, но остался. Она писала тексты для песен, не подбирая рифмы идеально. Иногда — короткие стихи, больше похожие на дыхание, чем на строки. Иногда просто фразы: « Я не забыла, что означает тепло. Но кажется, в моей семье это что-то холодное. » Затем её мысли заняли воспоминания об одном человеке.. И строчки пошли сами...

Ты прятал грусть, но делал её честной,

Говорил: «Слова — это способ не исчезнуть».

Маленький принц лежал на краю стола —

Ты улыбался и говорил: «Он тоже про нас»

За стеной кто-то говорил, хлопала дверь, но это проходило мимо неё, не задевая. Вечером она посмотрела на часы и поймала себя на мысли, что считает минуты. Не потому что ждёт — а потому что хочет вернуться туда, где было спокойно. Куртка всё ещё была на ней. И где-то внутри, очень тихо, рождалось чувство, надежда, что когда-то она сможет назвать кого-то друзьями. А однажды — взять гитару, сесть напротив них и спеть. Не идеально. Зато по-настоящему.