Возвращайся домой..

Друзья.

Это слово неприятно кольнуло где-то под рёбрами.

Не потому что было плохим. Скорее наоборот — слишком тёплым для неё. Слишком большим. Таким, к которому люди обычно не подпускают просто так. Мангл шла рядом с Фокси по почти пустой дороге за городом, спрятав руки в карманы толстовки. Вечерний воздух был прохладным и пах сыростью после недавнего дождя. Под ногами хрустел мелкий гравий, а редкие фонари становились всё дальше друг от друга, пока город окончательно не остался позади. Фокси что-то рассказывал — спокойно, иногда усмехаясь собственным словам, — но она ловила только отдельные фразы.

« …Мэгги опять разрисовала половину гаража…»

« …если Паппет доберётся до пианино, то мы его уже не остановим… »

« …а Мари вообще не умеет говорить тихо…»

Он говорил легко, будто всё это было заучил наизусть, было привычным и живым, и от этого внутри у Мангл становилось только тревожнее. Она уже начинала жалеть, что согласилась прийти.

“Сейчас всё кажется нормальным, а потом я скажу что-нибудь не так. Или замолчу невовремя. Или буду выглядеть странно.

И они поймут, что зря вообще меня позвали.“

Эти мысли были настолько привычными, что почти не ощущались чем-то отдельным. Они просто жили внутри неё фоном — тихим, постоянным шумом, который не исчезал даже в самые спокойные моменты. Впереди показался старый гараж. Сквозь мутные окна пробивался тёплый свет, и почему-то от одного его вида сердце забилось сильнее. Фокси толкнул дверь плечом. Внутри пахло металлом, старым деревом, кофе и чем-то удивительно домашним. Возле стены стояли инструменты, на полу тянулись провода, а на старом диване лежал плед, будто кто-то действительно проводил здесь слишком много времени.

И именно сейчас Мангл почти сразу почувствовала себя здесь лишней.

— О, вот и вы.

Парень с тёмно-красными волосами поднял голову от гитары, лежавшей у него на коленях. Рядом с диваном стоял потёртый футляр от скрипки. Он выглядел спокойным — не холодным, не равнодушным, а именно спокойным, будто его не смущало чужое присутствие.

— Ты и есть Мангл?

Она едва заметно напряглась.

На секунду ей показалось, что сейчас всё станет привычным. Что в его взгляде мелькнёт та самая осторожность, которую она слишком хорошо умела замечать в людях. Обычно так смотрят, когда пытаются понять, насколько человек перед ними «нормальный», насколько с ним будет сложно, сколько неловкости он принесёт с собой. Но ничего не изменилось, и парень просто ждал ответа.

— Да… — тихо произнесла она. — Я Дьюс, — парень слегка улыбнулся. — Рад познакомиться.

Улыбка была спокойной, почти усталой, но в ней почему-то не чувствовалось ни натянутой вежливости, ни жалости. И именно это настораживало сильнее всего. Мангл не понимала, чего от него ждать.

— Если Фокси тебя привёл, значит, ты своя. — добавил Дьюс так, будто это было чем-то очевидным.

Своя.

Слово прозвучало слишком легко.

Будто принадлежность можно почувствовать за несколько минут.

Будто люди действительно способны так быстро принимать кого-то рядом с собой.

Она отвела взгляд, не зная, что на это отвечать.

— А это Мэгги! — вдруг раздалось сбоку.

Мангл вздрогнула от неожиданности. Девушка с тёмно-розовыми волосами сидела прямо на столе, болтая ногами. Короткая чёлка лезла ей в глаза, на пальцах остались следы краски, и даже рукава куртки были перепачканы так, будто она случайно прислонялась ко всем стенам подряд. — Привет, — широко улыбнулась она. — У тебя очень красивые волосы. Мангл растерялась настолько, что не сразу поняла, что обращаются именно к ней. — Спасибо… — Серьёзно. Цвет просто шикарный. Если когда-нибудь захочешь перекраситься — я знаю кучу крутых оттенков. — Она говорила так уверенно и свободно, словно знакомство с новыми людьми не вызывало у неё даже малейшего напряжения.

Рядом с такими людьми Мангл всегда чувствовала себя ещё более неуклюжей.

— И да, — продолжила Мэгги, — если увидишь здесь разрисованную стену, то это, скорее всего, моя вина. — “Скорее всего”, — усмехнулся Фокси. — Будто мы ещё сомневаемся.

Мэгги фыркнула и толкнула его локтем. Они засмеялись легко, привычно, словно делали это уже сотни раз, и Мангл вдруг остро почувствовала себя человеком, случайно оказавшимся внутри чужого воспоминания. В углу у пианино сидел ещё один парень — светловолосый, почти бледный в тусклом свете ламп.

— Это Паппет, — сказал Фокси. Тот поднял взгляд и тихо улыбнулся. — Привет.

Голос у него был мягким и спокойным, он тоже не любил говорить слишком громко? Из-за столь мелкой связи рядом с ним Мангл стало чуть легче дышать.

— А я Мари! — рядом неожиданно появилась девушка с длинными чёрными волосами.

Мангл едва заметно дёрнулась.

— Ой, прости, — Мари тут же виновато улыбнулась. — Я иногда слишком резко появляюсь рядом с людьми. Она рассмеялась — не над Мангл, а скорее над самой собой. — Ты любишь музыку? Мы тут иногда устраиваем маленькие концерты. Паппет играет просто невероятно, хотя никогда этого не признает. — Мари… — Паппет смущённо опустил взгляд. — Что? Это правда. Мэгги вышла покурить, увлекая за собой Фокси. Мари что‑то рассказывала Паппету, перебирая ноты, и их голоса растворялись в музыке. Мангл осталась сидеть на диване, не зная, куда деть руки. Дьюс позже сел рядом— Если станет слишком шумно — скажи, — тихо произнёс он. — Мы можем выйти или просто помолчать. Разговоры вокруг продолжались так естественно, её присутствие действительно никого не напрягало. И это было страшно. Мангл осторожно села на край дивана, взяв кружку с чаем обеими руками — просто чтобы чем-то занять пальцы. Она всё ещё ждала момента, когда что-то изменится.

Когда кто-нибудь посмотрит на неё внимательнее.

Когда в чужих голосах появится та едва заметная осторожность, после которой люди обычно начинают держать дистанцию.

Но пока ничего не происходило.

Мэгги рассказывала о своём мотоцикле с таким восторгом, будто говорила о живом существе. — Он не просто едет, — Мэгги сидела на спинке дивана, размахивая руками. — он живёт. Когда я завожу двигатель, у меня такое чувство, что мир наконец начинает оживает. — Она так и с мотоциклом спорит. Иногда выигрывает. — Дьюс усмехнулся, не поднимая головы от гитары. — Врёшь, — фыркнула Мэгги. — Он просто упрямый. Мари перебивала сама себя на середине историй. Фокси смеялся. Мари тем временем устроилась рядом с Мангл, почти сразу сократив дистанцию. — Я работаю с малышами, — начала она с воодушевлением. — Им по шесть–семь лет, и они абсолютно не умеют врать. Если ты им не нравишься — они скажут. Если любят — тоже. — Это… не пугает? — тихо спросила Мангл. — Иногда, — честно ответила Мари. — Но знаешь, что самое классное? Мангл покачала головой. — Когда они тянутся к тебе. Просто так! Они видят в тебе лучшее. Слова застряли комком в горле. Паппет негромко касался клавиш пианино, и музыка медленно растекалась по гаражу, делая воздух ещё теплее. Мелодия была простая, почти детская, но в ней было что-то, что Мангл непроизвольно задержала дыхание — Ты играешь красиво, — сказала она, не сразу осмелившись. Мангл сидела среди них и чувствовала, как внутри всё болезненно сжимается от одной простой и колкой мысли:

ей, кажись, хотелось остаться.