Хрустят не только чипсы

В Японии снег бывал редко. Чаще всего в небольшом количестве и быстро таял. Северные регионы могли бы с этим поспорить. В любом случае, какая бы не была погода, это не отменяло предновогодней суеты на улицах города каждый год. Люди здесь старались отмечать этот праздник ярко, вывешивая на улицы гирлянды и игрушки, устраивая концерты и ярмарки, наряжаясь в традиционные наряды. Попасть на такую улицу предвещало только одно - новогоднее настроение, даже если серые дороги были покрыты лужами от недавнего дождя, а на небе солнце скрылось за тучами. Несмотря на все это, воздух действительно был морозным. Ты чувствовала, как раскраснелись щеки и нос от холода, как кончики пальцев чуть онемели. Тут же ладони сжались в кулачки в карманах в попытке отогреться. Слева по улице растянулись прилавки с сувенирами, украшенные фонариками в красочных ярких цветах. Люди сновали вокруг, шумно переговариваясь и улыбаясь почти каждому прохожему. Ты пробираешься через толпу, подходя к очередному магазинчику. Подарки родным уже давно были отправлены по почте, чтобы успели прийти прямо к празднику. Осталось наскрести что-то Юкико и Сацуки. Твой взгляд падает на коробку с фарфоровым набором для ужина: белая посуда с золотистыми узорами переливалась от яркого освещения улицы. В последнее время, после почти двух месяцев, у Сацуки уже стало получаться готовить самостоятельно, даже больше, девушка действительно любила проводить время на кухне. Особенно она радовалась, когда Дайки, с её слов, съел всю тарелку риса с соусом. «Это высшая похвала» сказала тогда Момои. Ты улыбаешся, прижимая к себе купленный набор. Дружба с Сацуки была приятной, она никогда не лезла в душу. Хотя её работа подразумевала аналитические, или как окрестила их Юкико, шпионские навыки, это точно, но девушка умело разделяла личную жизнь. Они пару раз собирались втроем с Юкико Танакой, твоей подругой, хоть это и получалось редко из-за работы, но каждый раз был запоминающимся: смешные истории по дороге в магазин, дешевое кофе из забегаловки на углу дома, фильмы на диване под пушистым пледом с коробкой пиццы. Подарок для Юкико пришлось поискать дольше, девушка любила коллекционировать фигурки, так что выбор пал на набор главных героев из аниме, которое ей очень нравится. К этому времени тучи на небе рассеялись, позволяя лучам заходящего солнца осветить улицу. Ты разворачиваешся, собираясь направиться в сторону дома, как замираешь. Желание и неловкость внутри бились горячим клубком, мешая сделать выбор. В конце концов, ты быстро шагаешь в сторону маленькой лавки, боясь передумать. - Здравствуйте, с наступающим вас! - поправив пакеты в руке, ты чуть кланяешься пожилому мужчине. - Здравствуй, с наступающим, - дедушка улыбется, - что-то хотели нарисовать? - Да, пожалуйста, - о, боже, серьезно, - сможете сделать вот это? Ты показываешь картинку на телефоне, на что мужчина кивает и начинает разводить краски. Еле сдерживаемый детский восторг бушевал внутри. В детстве мама старалась водить тебя на праздники в парк развлечений. Да, ехать от фермы было далекова-то. Но там можно было кататься на аттракционах, а еще там всегда можно было нарисовать что-то на лице. Конечно, ты была уже взрослой девушкой, родители давно жили в другой стране, но эти воспоминания отдавали приятной ностальгией. Домой ты шагала с довольной улыбкой и мягкими узорами красно-розовых цветов на лице. От центральной улицы тебе нужно были пройти два района и парк, в котором ты часто занималась пробежками. Вся суматоха осталась позади, люди постепенно забирались в квартиры и храмы, готовясь праздновать канун нового года. Центральная улица будет шуметь всю ночь. Проходя мимо спортивной площадки, ты с удивлением замечаешь на ней двоих людей. Серьезно? Им заняться больше нечем? - Сацуки-чан! - ты поднимаешь свободную руку, махая. Девушка резко оборачивается, выражение ее лица с хмурого быстро сменяется на радостное. Она со всех ног бежит к тебе, раскинув руки для объятий. Аомине позади прекратил отстукивать мяч, секунду задержавшись, а затем спокойным шагом последовал за девушкой. - Вы что тут делаете в такое время? - ответив на объятия, ты вопросительно склоняешь голову, - разве вы не отложили тренировки на праздники? - Мы… - Что у тебя на лице? - перебив Сацуки, Аомине чуть наклоняется, добавляя с легким смешком, - ты ребёнок что-ли? - О, правда? - ты задираешь нос, чтобы посмотреть парню в глаза. Щеки горели то ли от обиды, то ли от неожиданного внимания. Спасибо, из-за мороза это не было заметно, - а по-моему мило. Это называется новогоднее настроение. Раз так хочешь, могу тебе баскетбольный мяч на все лицо нарисовать. Тебе очень пойдет. Аомине хмурится, открывая рот. Ты ожидаешь следующую колкость, резкое слово, но в последний момент он расслабляется, выдыхая белое облако пара. - Да, мы тут... точнее Дай-чан… - Сацуки поспешила вклиниться, - этот упрямый альфа умудрился поругаться с отцом прямо перед праздником и… - Сацуки, заткнись, - прошипел Аомине, разворачиваясь в сторону спортивной площадки, - не ваше дело. - …и он теперь планирует провести канун на улице, а потом поехать к себе спать, - уже шепчет Момои, наблюдая за удаляющейся спиной парня, - я предлагала ему помириться, либо, если он так не хочет, встретить новый год с моей семьей, но он… Девушка быстро смаргивает непрошенные слезы. Ты впервые видишь, чтоб Сацуки настолько переживала. И вместо подготовки к празднику с семьей, девушка вынуждена бегать за этим придурком. Да, она всегда носилась с ним, но в основном их общение, хоть и сложно назвать дружбой, этим и являлось на все сто процентов. - Если хочешь, - ты неуверенно улыбаешься, - я могу присмотреть за ним, а ты пойдешь к своим родителям. - Что? Но как же… - оглянувшись на парня, Момои хмуриться. - У меня дома все равно никого нет, Сацуки, мне не сложно. Я напишу тебе, когда Аомине поедет домой, м? - ты хватаешь девушку за плечи, разворачивая в сторону дорожки, - давай-давай, иди отсюда. Он взрослый мальчик, ничего с ним не случится. Сацуки отмирает, резко хватая тебя за запястье и притягивая. - То, что они поругались с отцом, это серьезно, Юми, - тараторит девушка, усиливая хват на твоей руке, - в прошлый раз мы не могли найти его неделю. - Ну, он же был подростком. Не думаю, что сейчас.. - ты осекаешься, замечая, как в глазах Момои скапливаются слёзы, - хорошо. Конечно. Я поняла. - Спасибо, - девушка кивает, вытирая рукавом мокрые глаза, - тогда увидимся в следующем году? - А, Сацуки-чан, - ты снимаешь пакет с плеча, протягивая, - это тебе. С новым годом. Сацуки на секунду замирает, принимая пакет и заглядывая внутрь. На её губах растягивается улыбка, и девушка прижимается к тебе в очередных объятиях. - Спасибо, Юми-чан, - бормочет куда-то в плечо, - я не взяла твой подарок… я… извини! - Ничего страшного, - ты слегка отстраняешься, - до встречи. - С новым годом! И спасибо тебе! Ты дожидаешься, пока Сацуки скроется с дороги, только потом возвращаясь к спортивной площадке. На самом деле, провести еще несколько часов на холоде была так себе перспектива. В планах был новогодний фильм и горячий чай с печеньем. Со вздохом сев на лавочку, ты скучающе следишь за тем, как Аомине в очередной раз забрасывает мяч в кольцо, особо не передвигаясь по площадке. Может, вместо чая сделать горячий шоколад с зефирками? О, да, на молоке. Ты прикрываешь глаза, фантазируя, как обхватишь теплый бокал, как вдохнешь сладкий запах и сделаешь долгожданный глоток. Тогда нужно не шоколадные печенья, а овсяные - баланс важен. На верхней полке шкафа в гостиной лежит пушистый плед, как раз для холодных вечеров. Превосходно. Выдохнув облачко пара, ты заворачиваешь ладони в шарф, прижимая их к груди. Солнце давно скрылось за горизонтом. Аомине все также кидал мяч, только теперь тренируя бросок из под кольца. У него была жилетка, накинутая на тонкую кофту. Разве он так не простудится? Телефон завибрировал, предупреждая об уведомлении. Тебе пришлось размотать одну руку, чтобы посмотреть, что Сацуки интересуется как у вас дела, а еще, что до нового года осталось два часа. Отписавшись, что все хорошо, ты возвращаешь взгляд на площадку. О. На уже пустую площадку. Аомине направился в твою сторону, бегло оглядывая скрюченную позу «замершей девушки на скамейке». Сунув мяч в свою сумку, он молча закинул её на плечо. Вставав на ноги, ты в растерянности смотришь, как парень быстро схватил и твои пакеты. - Пошли, - Аомине выглядел больше уставший, чем раздраженный твоим присутствием. Засунув руки в карманы, ты быстро перебираешь ногами, чтобы поспевать за широким шагом альфы. - А куда идем? - наконец, ты нарушила тишину. - К тебе домой, - после секунды молчания сказал Дайки, - Сацуки убьет меня, если я брошу тебя одну в парке. - О, - ты понимающе киваешь, - тогда нам в другую сторону. Резко остановившись, Аомине повернулся, буравя тебя взглядом. - С какого перепуга? Ты же уходишь домой всегда по этой дороге. - Я делаю крюк. Здесь очень вкусная пекарня с пирожными. Воцарилась тишина, которую нарушал лишь отдаленный гул города. Аомине смотрел на тебя так, будто ты только что призналась в самом идиотском поступке во всей вселенной. - Она закрылась еще четыре часа назад, так что… - прикусив губу в попытке не съязвить, ты выдыхаешь, - сегодня без сладостей. - Ладно, - наконец, выдал альфа, разворачиваясь, - веди уже домой. Ты кивнула, направляясь в нужную сторону и чувствуя, как Аомине время от времени окидывал тебя скептическим взглядом. Его так удивили пироженки? Он что, не любит сладкое? Может, поэтому он всегда такой хмурый. - Слушай, Аомине… - Заткнись. - Почему ты… - Я же сказал помолчать. - …издеваешся над ней? - Чево? - парень скривился, из скучающего превращаясь в раздраженного, - не лезь не в свое дело. - Я не лезу, - ты пожимаешь плечами, игнорируя легкую дрожь в руках от резкой смены настроения, - Момои хорошая девчонка, и она не заслуживает стоять на морозе в канун праздника, только потому что тебе взбрело что-то в голову. - А ты глупее, чем кажешься, Симидзу. - Ха, - ты сжимаешь губы, отводя взгляд в густую темноту деревьев, - я видела, как Сацуки плачет три раза, Аомине, и каждый раз из-за тебя. Ты не успела моргнуть, как мужчина резко развернулся и встал на твоем пути. Его тень накрыла тебя с головой. - Ты закончила? - От него повеяло холодом, от которого по коже побежали мурашки, - или тебе мало? Ты инстинктивно отступила на шаг, но это будто бы не помогло. - Я… - Ты просто суешь свой нос в то, что тебя не касается, - он перебил тебя, сделав шаг вперед. Расстояние между вами сократилось. Ты почувствовала исходящее от него напряжение, тяжелый запах альфы, который резал ноздри, - ты ничего не знаешь. Ни о ней. Ни обо мне. Так что заткнись и иди уже, наконец, к своему дому. Он был прав. Ты действительно ничего не знала. - Хорошо, - но это не давало повода бездействовать. Ладони, то ли от страха, то ли от холода онемели, - мне плевать, какие отношения у вас были с детства. Как проводили время вместе, как ругались или поддерживали друг друг. Мне все равно, понял? - ты сглатываешь, все еще борясь с дрожащим голосом, - но я не буду молча смотреть на то, что происходит сейчас. Если вы вдвоем ничего не видите, то я согласна стать грушей для битья. Ну ты и дура. Жизнь тебя ничему не учит. Ты делаешь очередной вдох воздуха, который полностью пропитанный феромоном Дайки. Он что, совсем не умеет сдерживаться? - Черт, - ты качнулась, прикрывая глаза. Сильный, почти грубый захват за предплечье резко вернул тебя в реальность, не давая упасть. Пальцы Аомине впились в рукав твоей куртки. Его горячее дыхание с прерывистыми хрипом по-прежнему било в лицо, смешиваясь с морозным паром. - Груша для битья? - Аомине фыркнул, - идиотка. Ты и секунды не продержишься. Лицо мгновенно залила краска. Он что, высмеивает твои слова? - Нашел чем гордиться, - бурчишь ты, отворачиваясь и, наконец, жадно глотая чистый воздух. Сложно было поддерживать перепалку с таким, как он, тем более после того, как вся ярость, которую он вот-вот был готов вылить на тебя, пропала. Возможно, из-за того, как жалко ты сейчас выглядела? С красками на замерзшем лице, трясущаяся и удерживаемая тем, кто только что зажал тебя в угол. - Стоишь? - хмуро спросил Аомине. Открыв глаза, ты встретилась с ним взглядом. Испытывал ли он раскаяние за то, что стал виновником твоего состояние? Или это было для него в порядке вещей? Не дождавшись ответа, он разжал пальцы, и ты поспешила отвести руку, чувствуя, как под курткой заныло место его захвата. Ты делаешь шаг назад, и на этот раз он позволяет тебе отстраниться. Воздух, хоть и морозный, кажется невероятно свежим и чистым после удушающей волны его феромонов. - Идём уже, - бросаешь ты через плечо, сжимая ладони в карманах в попытке вернуть чувствительность к пальцам. Адреналин постепенно отступал, сменяясь дрожью в коленях и усталой пустотой в голове. Ты украдкой взглянула на него. Он послушно шел следом, удерживая дистанцию. Его профиль в тусклом свете фонарей казался высеченным из камня - твердый подбородок, прямой нос, сдвинутые брови. Разгадывать, о чем он мог думать у тебя совсем не было сил. - Куда ты потом пойдешь? - спросила ты не оборачиваясь, доставая ключи из кармана и подходя к входной двери подъезда. - Какая тебе разница? - прошептал Дайки за спиной с усталым недоумением. - Просто… - ты обернулась, сглотнув образовавшийся ком обиды. Была ли эта слабость, неуважение собственного достоинства или потеря чести, но следующие слова ты говорила уверенно, - ты мог бы остаться у меня, тогда Сацуки спокойно сможет насладится праздником. Тишина между вами ощущалась уже как привычный спутник. - У меня нет настроения для вечеринок, Симидзу, - наконец произнес он, проводя рукой по своим волосам. - У меня тоже, Аомине, - ты резче, чем хотелось, плюешься фразой. Воспоминания о сегодняшнем прекрасном настроении утром отдавали тоской за ребрами. Ты замечаешь, как Аомине сжимает челюсть, отводя взгляд. Вдали прогремел приглушённый салют - кто-то начал праздновать раньше времени. - Напиши Сацуки, - и тебе удалось заметить, как этот парень ломается после твоих слов: по легким складкам на лбу, по напрягшимся плечам, по тому, как он тяжело выдыхает облако пара. - Блять, ладно. Только никаких разговоров. - Договорились. Твой дом встретил вас тёплым воздухом и сонным мраком. Ты щёлкнула выключателем, и мягкий свет гирлянд залил гостиную, совмещенную с кухней. Квартира была полностью украшена в праздничной атмосфере, напоминая, что сейчас самый разгар нового года. На столе лежали красочные полотенца, вдоль стены приклеены мелкие фонарики, давая приглушённый свет, несколько веток хвои стояли то тут, то там, источая приятный аромат зимы. Скинув обувь и верхнюю одежду, ты прошла дальше в комнату, раздвигая шторы и впуская в дом мерцание города. Все таки, скоро начнутся салюты. Краем глаза ты наблюдала, как Аомине медленно, почти нехотя, прошел в гостиную за тобой, оставив свои ботинки аккуратно рядом с твоими у порога. Он не сел, а остановился посреди комнаты, окидывая взглядом полки с книгами, немногочисленные фотографии, мягкий плед, брошенный на спинку дивана. Его взгляд скользнул по столу, где в небольшом беспорядке стояли тюбики с мазью, пластыри и эластичные бинты, и на мгновение задержался на твоём отражении в тёмном окне. Казалось, он пытался понять, что вообще делает здесь, в чужом доме, в канун Нового года. Из-за Момои, отца или собственного одиночества, но этот парень сейчас стоял у тебя в гостиной. И ты сама не понимала, хорошо это или плохо. Вот так просто, за пару часов до твоего любимого праздника тебя утянуло в пучино чужих страданий, и виновата в этом была только ты сама. Расстелив новое постельное белье на диване, ты киваешь Аомине, проходя мимо него на кухню. В холодильнике стояли закрытые упаковки салатов и запеченного мяса, - похоже, утром у тебя были немного другие планы, - но сейчас ты хватаешь стеклянную бутылку из дверцы. Шипение открываемой крышки сакэ разрезало тишину квартиры. Ты вопросительно склоняешь голову и трясешь бутылкой, оборачиваясь на Дайки. Тот кивает, падая на диван. Следующий час вы молча выпивали алкоголь под шум тихо работающего телевизора. Ты сидела в кресле напротив дивана, поджав под себя ноги и укутавшись в самый пушистый плед. В руках ты сжимала свой стакан, чувствуя, как тепло напитка медленно растекается по телу, смывая остатки адреналина и обиды от уличной перепалки. Алкоголь делал свое дело - тревожные мысли потихоньку теряли свою остроту, уступая место сонной усталости. Ты проводишь ладонью по лицу, прикрывая глаза. - Это ты зря. Опуская руку, ты непонимающе смотришь на Аомине сквозь легкую дымку усталости. - Размазала, - он делает ленивый жест в воздухе, указывая на свое лицо. Ты машинально переводишь взгляд на свою ладонь, где остались смазанные следы красок. Полумрак гостиной резко сменяется ярким переливающимся светом, сопровождаемый грохотом за окном. Секунда, и все повторяется с другими оттенками цветов. - Ничего, - тихо говоришь ты, поворачиваясь к окну и отпивая из стакана, - Уже неважно. Новый год наступил. Смазанный рисунок на лице можно смыть потом. Сейчас хотелось смотреть на салюты в честь праздника, на то, как они ненадолго освещали город, слушать, как где-то вдалеке кто-то стал радостно кричать. Твой телефон на столе завибрировал от уведомлений, но был грубо проигнорирован. Ты отворачиваешь голову от окна, оглядывая парня перед собой. Аомине молча наблюдал за салютами, его лицо оставалось непроницаемым, а в глазах отражались вспышки света. Он отпивал из бутылки, его пальцы плотно обхватывали стекло. Телевизор тихо бубнил о чём-то праздничном, но его голос был всего лишь фоном, белым шумом, заполняющим пространство между вами. - Что? - видимо, почувствовав твой взгляд на себе, Аомине обернулся. - Думала, сбежишь как Золушка, - ты пожимаешь плечами, - полночь. Тик-так. Карета в тыкву. Уголок его рта дергается в сдержанной усмешке, брови, все это время нахмуренные, расслабляются. - А ты глупее, чем кажешься, Симидзу, - произносит он без какого-либо намека на злобу, ставя пустую бутылку на пол, - сегодня без волшебства. Аомине стягивает с себя футболку, и ты со вздохом поднимаешься на ноги, ловя соскользнувший плед. Вот и весь праздник: тихие посиделки у окна с видом на салют вместе с тем, с кем вы недавно грызлись словами. Как новый год встретишь, так его и проведешь? Просто прекрасно… Направляясь в спальню, ты по пути хватаешь мазь со стола, лишь мельком взглянув, как Аомине с голым торсом поправлял замявшуюся постель на диване. Ты действительно не могла понять, что такого в нем нашла Момои. Она не была глупой, так что же с ним было не так? Ты знала историю о баскетболе, о том, в какую депрессию он тогда погрузился, но смог выбраться. Или же не смог? Сацуки иногда рассказывала забавные моменты из своей жизни, где практически всегда присутствовал её друг детства - Аомине Дайки, который, что с трудом вериться, мог вести себя по дурацки и шутить. Перевязав колено, ты падаешь на кровать, зарываясь лицом в подушку. Где-то на улице приглушенно звучит музыка и смеются люди, а в этой квартире наступает очередная ночь. Утром ты проснулась одна. О присутствии ночного гостя говорило лишь аккуратно сложенное постельное белье на диване. Наверно, это было даже к лучшему. Ты облокачиваешься на стол, наблюдая, как несколько капель падают на столешницу. В груди противно скручивался узел то ли обиды, то ли досады. Похоже, это был твой худший новый год в жизни. Ты всхлипываешь, смаргивая очередную волну слез. Откуда эта внезапная истерика? Вчера ты и не замечала, насколько была оказывается все это время напряжена. Ты проводишь ладонью по лицу, стирая слезы, но они наступают с новой силой - тихие, предательские, от которых становится еще стыднее. «Ты и секунды не продержишься», звучит в памяти его голос. Он был прав. Ты не продержалась и ночи. Разревелась, как последняя дура.

***

Прошло несколько недель после того странного Нового года. За все это время снег выпадал только два раза, но практически сразу таял, будто издевательски напоминая про слишком теплую погоду для зимы. Первые дни января ты помнила как в тумане - стыд за слезы, легкий привкус одиночества и ощущение собственной слабости не отпускали. Но жизнь, как это обычно бывает, медленно шла вперед. Время лечит, да? Юкико, узнав о случившемся с Аомине, закатила бурный девичник на двоих, который помог отвлечься от внутреннего урагана. Позже Сацуки вернулась из отдыха с семьей сияющая, с подарком и благодарностью, и встреча с ней заставило отступить последние остатки неприятного осадка. Ты, наконец, снова вышла на работу, возобновила вечерние пробежки и практический каждый вечер не отказывала себе в сладком пирожном из кофейни на углу. С Аомине установилось хрупкое, негласное перемирие. Он теперь иногда приветственно кивал, когда ты пробегала мимо площадки, а однажды даже предложил бутылку с водой, когда ты, растирая заболевшее колено, присела на скамейку. Это было… прогрессом. Весна мягко претендовала свои права. Солнце с каждым днем всё чаще показывалось сквозь облака, молодая трава упрямо пробивалась из сырой земли. Ты бежала по своему обычному маршруту в легкой ветровке, и на душе было настолько спокойно и светло, что позволила себе улыбнуться. Глухой стук ботинок заглушала музыка в наушниках. Ты ничерта не понимала, что за отношения у вас складывались с этим альфой, но Сацуки была просто счастлива, что вы наконец перестали грызть друг друга, как раньше. Да и… сам Аомине будто бы стал мягче с Момои - меньше кривил кислое лицо. Тебе хотелось поскорее встретится с Сацуки сегодня, чтобы рассказать о новом мультфильме, который вышел в кино. Вы обязаны туда сходить, это был твой любимый жанр фантастики! Но прежде, нужно было закончить одно дело, ради которого пришлось отпроситься раньше с работы. Врач в частной клинике был вежлив. Ты пришла на плановый осмотр, уверенная, что ничего нового тебе не скажут. Возможно, немного скорректируют курс лекарств на более эффективные или новые на рынке. Ты даже мысленно прикидывала, когда ваши выходные с Сацуки стыкуются - мультфильм сам себя не посмотрит. Но чем дольше доктор водил датчиком по твоему колену, хмурясь и щелкая мышкой, тем больше сжимался ледяной комок в груди. Он попросил сделать еще несколько снимков на МРТ и сдать дополнительные анализы. Тишина в кабинете после процедуры стала гнетущей. Врач уставился на монитор, постукивая ручкой по столу. - Симидзу-сан, - наконец начал он, и по тону его голоса ты все поняла. Мир сузился до его слов: «…прогрессирующий артроз… значительное истончение хрящевой ткани… дальнейшие ударные нагрузки, особенно бег, крайне не рекомендуются… высокий риск быстрого развития болезни… в перспективе возможна операция по эндопротезированию…». - Но почему? - твой голос срывается, - после травмы все было не в порядке, но в рамках дозволенного. Так почему сейчас? Врач откладывает ручку на стол, поворачиваясь к тебе. - Лечение сустава никогда не гарантирует стопроцентный результат, особенно, если травма получена в детстве, когда организм активно растет и начинается перераспределение нагрузки. Пол года назад ваше МРТ выглядело нормальным, - доктор ловит твой растерянный взгляд, - скажите, в последнее время колено не стало чаще беспокоить? И ты замираешь, осознавая, что вместо одной упаковки крема ты покупаешь две, что обезболивающее стали заканчиваться быстрее, что вечерние пробежки все чаще отдавали ноющим напоминанием о нагрузке. - Да, похоже, это так, - ты шумно вздыхаешь, непроизвольно сжимая больное колено. - Хрящ, хоть и был поврежден, но сохранял достаточную толщину, чтобы на снимке не вызывать тревогу. Мы занимались его реабилитацией последние три года, что вы ко мне ходите. Я разрешал вам тренировки, мы сбалансировали нагрузку и разработали индивидуальный план упражнений. Ухудшений не было, - врач на секунду замолк, возвращая взгляд на снимок твоего колена, - до последнего времени. Артроз часто развивается не линейно, а ступенчато. Возможно, за последние полгода произошло что-то, что стало той самой «последней каплей», превысившей компенсаторные возможности сустава. То, что было нормой полгода назад, сегодня стало явной патологией. Ты опускаешь плечи, растерянно отводя взгляд на деревья за окном. Тонкие ветви медленно покачивались на ветру, согреваясь под лучами солнца и готовясь выпустить молодые весенние листья. - Мне жаль, - продолжает доктор, возвращая твоё внимание, - но вы должны исключить бег, Симидзу-сан. Я напишу вам… Он продолжал говорить что-то про физиотерапию, плавание, инъекции гиалуроновой кислоты, но ты уже почти не слышала. Ты видела, как движутся его губы, а в ушах стоял оглушительный звон. Исключить бег. Это звучало нереально. На протяжении многих лет ты каждый день надевала кроссовки, разминалась и бежала. Бежала по асфальту, по земле, по мокрым лужам. Из больницы ты вышла словно в другой мир. Солнце, которое час назад казалось таким ласковым, теперь слепило и раздражало. Дети кричали на площадке, и их веселье резало слух. Все вокруг жило обычной жизнью, а твой мир только что перевернулся. Ты достала телефон из кармана, набирая номер, который всегда высвечивался в голове в такие моменты, будто клеймо. Через четыре гудка на том конце взяли трубку. - Мам, - вышло слабо и тихо, но ты знала, что тебя услышали, - я больше не… с коленом все плохо. - Юми, что… - родной голос чуть хриплый ото сна. Ты совсем забыла ваши разные часовые пояса, - что случилось? Ты была у врача? - Да, я только что от него. - Ох, - повисло молчание, где-то на заднем плане проснулся отец, что-то тихо спрашивая у мамы, - и ничего нельзя сделать? Ты горько усмехаешься, крепче сжимая телефон и поднимая взгляд на небо. Дурацкое солнце. - Уколы, возможно, операция, если, - ты запинаешься, - если будет совсем плохо. Мама заговорила тихо, успокаивающе, как в детстве. Она говорила, что всё наладится, что найдутся другие занятия, что главное это здоровье. Но её голос, такой родной и желанный, вдруг стал невыносимым. Он напоминал тебе о расстоянии, о том, что ты здесь одна, и эту боль тебе придется нести самой. Дурацкое солнце продолжало ярко светить в небе. - Я скучаю, - шепчешь ты, сердито вытирая рукавом глаза, - по вам с папой. - Мы тоже, Юми, - в голосе мамы слышиться улыбка, - тебе здесь всегда рады, ты же помнишь? Возьми отпуск, ты давно к нам не приезжала. Твой папа до сих пор хранит твой школьный рюкзак, боюсь, еще немного и он сделает из него себе сумку. Ты смеешься, вспоминая, что этот портфель был ярко розовым, с какими-то дурацкими девочками на внешней стороне. - Я постараюсь в этом году выбраться, но… - ты вздыхаешь, продолжая чуть тише, - пока немного сложно. Работа, а теперь колено, нужно сразу начать лечение и я… не знаю. - Уверена, ты справишься, Юмми. Вы разговориваете на другие темы всю оставшуюся дорогу до дома. Твоя квартира встречает тебя тишиной. На столе лежат мази и бинты, издевательски напоминая о твоей беспомощности. - Да, спасибо, - ты задираешь шторку, отрезая лучам солнца возможность попадать в гостиную, - извините, что разбудила вас. Отдыхайте. Следующие несколько дней прошли в тумане, словно пленка кинофильма перемоталась и ты заново проживаешь первые дни января. Только на этот раз все было хуже, безнадежнее. Ты все так же ходила на работу, улыбалась родителям по видеозвонку, покупала сладости в любимом кафетерии. Только вечернее время, что ты уделяла на пробежку, теперь уходило на уколы и компресс. И с каждым днём, медленно, но шаг за шагом, ты чувствовала, что теряешься. И откуда появилась эта противная тяжесть в груди? Ты медленно опускаешься на пол, прислонившись спиной к дивану, и осторожно обхватываешь больное колено руками. Этот сценарий много раз прокручивался в твоей голове раньше - диагноз, отказ от спорта, возможно, какая-то операция, но тебе казалось, ты была готова. Еще тогда, после сочувственного качания головой тренера, ты поняла, что спорт больше не твой мир. Глубокий, прерывистый вздох вырывается из груди. На что ты надеялась? Слезы подступают снова, горячие и безжалостные, но ты сжимаешь веки, отказываясь им подчиняться. Вместо этого ты упираешься лбом в коленную чашечку. И замираешь. Кривая ухмылка растягивается на губах, переходя в крепко сжатые зубы. Челюсть заныла от напряжения. - Дура, - шепчешь ты, - какая же я дура. Все это время ты, выслушивая раз в полгода врачей, сдавая анализы, делая упражнения, прикрывалась простой поддержкой колена. «Я люблю держать себя в форме» часто отвечала ты на вопросы о беге, а по ночам мечтала, как кроссовки заскрипят по паркету спортзала, как свист судьи даст разрешение на старт, как, тяжело дыша, ты оставишь позади соперников. Ты дура, потому что все это время думала, что сможешь вернуться в профессиональный спорт. Раздавшийся в тишине звонок телефона заставляет вздрогнуть. Экран светится именем «Юкико». Они с Сацуки узнали о диагнозе через несколько часов после твоего разговора с родителями. Девушки были взволнованы, они таскали тебя по кафетериям, театрам и кино, но это помогало слабо, особенно, когда после долгой прогулки боль в колене усиливалась в несколько раз. Ты хмуришься, отправляя Юкико сообщение «Все ок, перезвоню. Сейчас занята.» и выключая телефон. В выходные лежание на кровати и бесцельное блуждание по квартире чередовались с приступами ярости и отчаяния. Ты пыталась делать упражнения из списка разрешенных, ходить в бассейн, но щадящая гимнастика лишь злила своей неэффективностью. Она не давала той дурманящей усталости, что приносил бег. С каждым последующим посещением врача ситуация никак не улучшилась. - Теперь мы можем только поддерживать то состояние, в котором находится ваш сустав, - сказал тогда доктор, - в вашем случае протезирование может помочь, но это не восстановит полностью функциональность колена. Это будет откат до нынешнего диагноза, но не полное выздоровление. На следующий день после этих слов ты начала искать другого врача в Японии. Боль была твоим верным спутником, а не, как раньше, врагом, которого ты старалась преодолеть. С болью пришёл хаос. Ты со злостью швыряешь в стену пульт от телевизора, и он разлетается на куски. Грудь вздымается от прерывистых, горячих вздохов. Следом под руку попадается бокал и ваза. Осколки хрусталя на полу, словно слезы, сверкали в свете приглушённых лампочек гостиной. Пытаешься отдышаться, но не можешь - воздух полноценно не попадает в легкие, застревая где-то в горле. Ты опираешься на стол, свободной рукой скребя себя по груди, оставляя красные полосы. «Ты и секунды не продержишься» неожиданно всплывает в памяти. Идиот. Дрожащими ногами дойдя до дивана, ты падаешь, утыкаясь лицом в обивку. - …зову Аомине и мы выбьем к чертям эту дверь! Что? Ты мешкаешь, приподнимая голову. Похоже, ты уснула на диване в самой неудобной позе в мире. Утренние лучи солнца наполовину освещали гостиную. - Юми! Наконец, до тебя начинает медленно доходить, что тебя зовут. И крик этот разносится за закрытой входной дверью. Ты поднимаешься, только сейчас осознавая, что пропустила ежевечернюю процедуру с лекарставми, на что колено немедленно дало о себе знать. Резкая боль, совсем не привычная, вспыхивает в ноге. - Черт, - ты наклоняешься, вытаскивая осколок из ступни: небольшая струйка крови скатилась по коже, срываясь на пол. Кровь на полу казалась абсурдно яркой на фоне серого паркета. Ты смотрела на алую каплю, медленно растекающуюся по светлому дереву, словно это было нечто отдельное от тебя, какая-то случайность, а не следствие твоего собственного беспамятства. - Эй! Ты, прихрамывая, потащилась к двери, стараясь не наступать на мелкие осколки. Повернув ключ, ты едва успела отступить, как дверь распахнулась, и на пороге возникла взъерошенная Юкико. - Ты седой меня решила сделать?! - девушка перешагивает порог, внимательно осматривая твое помятое лицо после неудобного сна, - я уже два дня жду, пока ты ответишь мне! - Извини… - Нет, стоп! Тихо, - Юкико машет рукой, переводя взгляд внутрь квартиры, - я понимаю, это важно для тебя, но ты как-то быстро забыла о нас с Сацуки. - Прости… Девушка бросает на тебя сердитый взгляд, но быстро возвращает внимание на гостиную. Тишина продлилась несколько секунд, а потом Юкико шагнула в обуви по осколкам к твоему шкафу. Она достала первые попавшиеся штаны с кофтой, протягивая их тебе. - Собирайся. Ты молча переодеваешься, искоса поглядывая на подругу в ожидании какой-либо дальнейшей реакции, но девушка только хмуро сверлила взглядом окно. Вы выходите на улицу. Юкико молча тащила тебя за руку, её хватка была твёрдой. Вы шли не в сторону парка или твоего обычного маршрута, а в направлении небольшого уютного кафе на окраине района, где подавали те самые пирожные, о которых ты упомянула Аомине в новогоднюю ночь. Воздух был наполнен свежими весенними ароматами, которые ты сейчас почти не ощущала, вся поглощённая внутренним онемением. - Садись, - приказала Юкико, подводя тебя к столику в углу у окна. Она не спрашивала, чего ты хочешь, а просто исчезла у стойки, вернувшись через мгновение с двумя порциями шоколадного мусса и двумя чашками крепкого кофе, - ешь, - это прозвучало уже мягче. Она пододвинула своё кофе к себе, уставившись на тебя таким взглядом, от которого захотелось провалиться сквозь землю, - я позвонила Сацуки. Она ждёт нас у спортивной площадки через час. - Прекрасно, - ты бессильно откинулась на спинку стула, отодвигая десерт, - со мной все нормально, Ю-тян. Я ищу другого врача, рассматриваю варианты операций, хожу на работу, просто… - ты делаешь непроизвольный жест в воздухе, - немного хочу побыть в одиночестве. - Ага, - девушка напротив сердито кивает, - именно поэтому мы и идём. - Юкико… - Я не сомневаюсь в тебе, - уже тише заговорила подруга, наклоняясь вперед, - ты уже проходила через это тогда, уверена, сможешь пройти и сейчас. Это твой стиль борьбы с проблемой, да, немного, как по мне, жесткий, но все же. Только я лучше буду чувствовать себя эгоисткой, что влезаю в твой привычный уклад из-за своего ощущения беспомощности, чем ужасным другом, который оставил тебя в детстве одну. Ты наблюдаешь, как девушка нервно сжимает рукав своей кофты. Ее темные глаза начинают сверкать от сдерживаемых слез. - Тогда, после падения, когда ты приходила после врачей и исчезала на целые дни, - продолжала Юкико, - я ничего не делала. Я только беспомощно ждала, когда ты мне перезвонишь. Мы были подростками, да, но это не давало мне право не делать хотя бы попыток. А потом, - она опустила взгляд, сверля кружку кофе, - ты вернулась. Будто бы ничего и не произошло. Шутила, веселилась, звала меня гулять, хотя имела полное право забыть моё имя. Тогда я ничего не понимала и с радостью решила, что теперь всё будет как раньше, но твоя нога начала проскакивала в нашей жизни. Тебя тревожила она, но ты никогда мне об этом не говорила. Сейчас я вижу, что это беспокоило тебя намного сильнее, чем я думала, - Юкико сердито смахнула слезу со щеки, возвращая взгляд на тебя, - и теперь, Юми Симидзу, у тебя не получится провернуть тот же трюк, что и тогда! Тебе было нечего сказать. Все, что ты могла, это удивленно смотреть на девушку напротив. - Я не хотела… чтобы ты чувствовала себя виноватой, - наконец выдохнула ты, чувствуя, как понемногу уходит напряжение. Ты всегда считала, что скрывать свои проблемы считается проявление силы, щит, которым ты защищаешь тех, кто тебе дорог, от собственных неудач. Но сейчас, глядя на её влажные глаза, что-то в тебе начинает сомневаться. Похоже, для Юкико самостоятельное решение проблемы было не только проявлением силы, но и доказательством твоего недоверия. Щит, который был стеной, отгораживающий тебя от нее. - Прости, Юми-чан, - девушка расплывается в нервной улыбке, - но виноватой... когда разбиваешь посуду, режешься об осколки и не зовёшь на помощь. Чувствуется сильнее. А делиться проблемами, - Юкико шумно выдыхает, - это называется дружба. Попробуй хоть раз. - Да, - ты киваешь, криво усмехаясь, - тогда начнем с того, что мой носок, кажется, уже пропитался кровью. - Что?! - Ну, осколок… - Боже, Юми! Вы опоздали на пол часа. После кафе пришлось вернуться домой, чтобы уделить время ступне и коленке. И ты все равно чувствовала себя неловко, когда гостиная вас встретила тем же беспорядком, что был и вчера. Юкико не сказала и слова. Когда вы подошли, Сацуки все ещё ждала, переминаясь с ноги на ногу. Увидев вас, её лицо озарилось тревожной, но искренней улыбкой. Она бросилась навстречу, забыв о всякой осторожности. - Юми-чан! - она обняла так сильно, что у тебя на мгновение перехватило дыхание. - Встречаешь, как будто я воскресла, - ты улыбаешься, чуть отстраняясь, - мы виделись пару дней назад. - А вот прекращай выглядеть как труп, тогда и поговорим! - девушка быстро бросает взгляд на твою ногу, - идём сядем. Ты послушно следуешь за подругами, сглатывая колкость. Они просто переживают. Юкико ясно это дала понять, теперь тебе нужно было научиться это принимать. Садясь на скамейку, ты почувствовала на себе тяжелый взгляд. Аомине стоял под кольцом, мяч замер в его руках. Он не приветствовал тебя своим обычным кивком, а просто смотрел. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, лишённым привычной скуки или раздражения. - Ну так что, у тебя вроде как есть план? Ты поспешно отводишь взгляд, переключаясь на Юкико. - Э, да, что-то вроде, - ты морщишься от неуверенности в голосе, - я ищу врача, который мог бы сделать операцию по восстановлению. - Погоди, разве операция это не огромный риск? - Юкико вопросительно переводит взгляд с тебя на Сацуки и обратно. - Да, - ты пожимаешь плечами, - но без неё у меня нет и шансов на дальнейшие улучшения. С каждым годом будет все хуже, просто лекарства замедляют этот процесс. Тут уже встаёт вопрос не о беге, Ю-чан, а об обычной ходьбе. - Я слышала, что в Окадзаки есть талантливый хирург, - задумчиво протягивает Сацуки, что-то печатая в телефоне. - Нет, он не подойдёт. Его специализация слишком узкая, он выполняет хорошо, но простые операции, - в груди снова что-то заныло, - в Сендай тоже есть хирург, но там ужасно низкая эффективность после реабилитации. Момои кивает, убирая телефон обратно в сумку. - Хорошо, тогда потом отправь мне свой список врачей, я попробую что-то сделать. - Вы не там ищите, - голос Аомине звучит резко, он в одиночестве на площадке ведет мяч к кольцу, - ты ищешь тех, кто работает с обычными людьми, - он забивает мяч, - на их практике только старики с больными суставами, - Аомине останавливается, его темно синие волосы слегка растрепаны, на лбу блестят капельки пота, - спортивная травма, да еще старая, с осложнениями, - он оборачивается, направляясь в вашу сторону, - это не к городским хирургам. Это к тем, кто работает со спортсменами. - Очевидно, - бурчишь ты, встречаясь с ним взглядом. - Уверен, что в твоём списке врачей нет ничего такого, - он останавливается перед тобой, и солнечный свет, пробивающийся сквозь редкие облака, высвечивает напряженные мышцы его шеи. - Я была немного… занята другим. - Это заметно, - Аомине фыркнул, скрестив руки на груди, - ты слишком занята, доказывая всем, что справишься сама. Или, что всё нормально. Или и то, и другое. Ты резко встала со скамейки. И это тебе говорил тот, который в новый год сбежал на спортивную площадку, лишь бы его никто не трогал? Тот, который выпускал иголки, стоило Сацуки предложить помощь? - Брось, Аомине, мне тебя не переплюнуть, - ты делаешь шаг в его сторону, - давно стал экспертом по моему упрямству? Аомине не отступил. Наоборот, он наклонился чуть ближе, не прерывая зрительного контакта с тобой. Его запах пота и одеколона ударяет в нос. - Не переплюнуть? - он усмехается, без злобы, скорее с лёгкой долей веселья, - груша для битья уже не в моде? Ты замираешь, широко раскрыв глаза, ощущая, как жар от внезапного осознания заливает щеки. Черт, это шах и мат. Весь запал перепалки резко схлопывается, оставляя на своем месте только ощущение собственной глупости. Аомине стоит, слегка склонив голову, и в его глазах пляшут редкие искорки азарта. Он поймал тебя на слове, и ему, чёрт возьми, это нравится. - Это было подло, - шепчешь ты, замечая, как уголки его рта дрогнули в слабой улыбке, - ладно, сдаюсь, - уже громче произносишь ты, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции и отступая назад. Свежий весенний воздух ударяет в нос. Ты и не замечала, как близко вы стояли друг к другу до этого. - Ого, я чего-то не знаю, да? - весело протянула Юкико на скамейке, тыкая Сацуки локтем в бок, - они теперь друзья? - Нет! - почти хором рыкнули вы с Аомине, и это неожиданное совпадение заставило вас быстро переглянуться. Сацуки тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью, но тут же спохватилась, увидев, как Аомине хмуро бросает в её сторону взгляд. Однако в его гримасе не было прежней раздражённости. Ты вздохнула, сдаваясь, и плюхнулась обратно на скамейку. Колено отозвалось тупым напоминанием о своём существовании, но сейчас эта боль казалась фоном, второстепенной по сравнению с хаосом внутри. - Я принесла кое-что! - живо откликнулась Сацуки. Она порылась в своей огромной сумке и с торжествующим видом извлекла коробку с идеально ровными, аккуратными онигири, - без экспериментов! Только тунец и лосось. Дай-чан даже пробовал и не скривился, правда? Аомине, который уже направился к мячу на площадку, бросил через плечо: - Съел, да. Удивительно, но съедобно. Это была похвала. Сацуки сияла как солнце. Ты невольно улыбнулась её радости, принимая онигири. Воздух постепенно терял прежнее напряжение. Юкико, довольная тем, что вытащила тебя из дома, принялась болтать о новом сериале, а Сацуки с энтузиазмом её поддерживала. Ты наблюдала за Аомине краем глаза. Он вернулся к броскам, но его движения были теперь менее яростными, более размеренными и автоматическими. Казалось, он прислушивался к разговору, делая вид, что полностью поглощён тренировкой. Солнце пригревало всё сильнее, отражаясь от его запотевшей кожи. Ты поймала себя на том, что следишь за игрой мускулов на его спине, когда он поднимал руки для броска, и сердито откусила кусок онигири. Он и правда был вкусным.