Агентство «Уютный дом»

— Так что у нас сегодня пицца! Чур, я заказываю, знаю, где самая вкусная, — бодро провозгласил Марк, уже доставая телефон. Блейз посмотрел на него так, будто тот предложил добровольно выпить яд. Одного слова «пицца» хватило, чтобы на лице Забини застыла маска отвращения. Марк на это лишь усмехнулся. — Босс, давай сегодня ты отдохнешь. С твоим видом сейчас только у плиты стоять, — философски заметил он. — К тому же... мне кто-нибудь объяснит наконец, зачем я вам тут сдался? — Узнаешь, когда приедет твой «надзиратель», — бросил Блейз, с сухим стуком кладя на стол карту. — Заказывай, только выбери что-то нормальное. Никаких ананасов, иначе будешь есть на крыльце. Марк победно хмыкнул, прижимая трубку к уху. — Это, конечно, романтическое предложение, но я не в настроении изображать мокрого пуделя под дождем, — отпарировал он, косясь на залитое каплями окно. — Боюсь, кудри не переживут контакта с британской осенью. Пока Блейз шел в сторону кухни, сохраняя оскорбленный вид, Марк быстро сориентировался: выудил из шкафа бутылку виски, подхватил стаканы и направился следом. — Раз вечер обещает быть «веселым», начнем заранее, — хмыкнул он, выставляя спиртное на стол. Марк ловко откупорил бутылку и плеснул в стаканы на два пальца. Один он молча пододвинул Рону, давая понять, что тому сейчас не помешает выпить, а сам отошел к окну, чтобы закончить заказ. Блейз опустился на стул рядом и, глядя на него в упор, тихо спросил: — Поттер знает... почему мы вообще начали общаться? — Гермиона знает, — глухо ответил Рон, уставившись в свой стакан и задумчиво вертя в пальцах массивное стекло. — Ну, и с учетом нашего утреннего разговора... она немного рассказала. Марк в это время убрал телефон в карман и подошел к столу. — Пицца будет через тридцать минут. Увидев поникшего Уизли, он кивнул на нетронутый виски и спросил прямо: — Судя по вашим лицам, всё, что вы узнали — полный пиздец. Я прав? — «Пиздец» — это еще мягко сказано, — отозвался Блейз, коротко взглянув на Марка. — Мы вляпались в такое дерьмо, что разгребать его теперь придется нам всем. Он снова посмотрел на Рона: — Ты сам сказал, что мы разберемся, — негромко произнес он. В его голосе проскользнула мягкая уверенность. Рон на мгновение замер, словно проверяя эти слова на прочность. Он шумно выдохнул, сбрасывая остатки оцепенения, и поднялся со своего места. — Пойду наберу Гарри, — бросил он не глядя. — Не стоит. Они уже прибыли, — сухо отозвался Забини. Он направился к выходу из кухни, раньше остальных уловив шум у входа. Марк недоуменно вскинул брови: — Откуда ты… — но договорить не успел: по дому разнесся резкий звонок. Рон едва заметно усмехнулся, хотя внутри всё сжималось. — Это защитные чары. Блейз знает о каждом, кто пересекает границу участка. — Тогда понятно, почему он открывал мне каждый раз так быстро, — пробормотал Марк, провожая Забини взглядом. — Кажется, мне еще многое предстоит узнать о магии… Через минуту в дверях появилась Гермиона. Она сразу прошла к столу, на ходу снимая пальто. — Привет всем, — негромко произнесла она, обводя присутствующих внимательным взглядом. — Привет, — отозвался Рон, устало опускаясь обратно на стул. Гарри вошел следом и, коротко кивнув Марку, сел рядом с Роном. Гермиона устроилась напротив, а Блейз молча замер у окна. — Ну? — спросил Гарри, переводя взгляд с друга на Забини. — Выкладывайте, что вы узнали. Рон сглотнул, не отрывая взгляда от стакана, и хрипло начал: — Мы были у Кроу. Старик рассказал, что месяц назад к нему завалился тип с перстнем в виде гиппогрифа. Искал мастера починить часы. — Перстень с гиппогрифом? — Гарри помрачнел. — Это родовая метка старой ветви Блэков. Я был уверен, что всё это добро давно гниет в министерских сейфах как вещдоки. Но, видимо, я ошибся. Либо это контрабанда, либо кто-то из «бывших» вытряхнул семейные сундуки. Хотя из прямых наследников в живых остались только Малфой и я… Остальные либо в Азкабане, либо в могиле. — Это не всё. Мы спросили про мальчика. Кроу сказал, тот тип искал «колыбель сна». Жаловался, что мелкий «светит слишком ярко». Гермиона нахмурилась, глядя куда-то сквозь стол. — «Колыбель» отправляет человека в магический анабиоз... — Она наконец подняла глаза на парней. — Теперь понятно, почему чары поиска ничего не находят: для них Тео сейчас просто не существует. Но в этом артефакте есть и другая сторона. От частого использования или постоянного нахождения в нем человек может стать сквибом. Она на мгновение закусила губу, продолжая рассуждать вслух: — Если это не прекратить, ядро просто разрушится. — В старых семьях эту дрянь использовали по типу  предохранителя, — подал голос Блейз. Он криво усмехнулся, глядя куда-то мимо них. — Мама постоянно ругалась, когда я в детстве поджигал шторы выбросами. В сокровищнице отца была такая штука. Помню, я провел в ней почти неделю... Рядом стоял «стеклянный солдатик» — накопитель, куда стекала вся инерция. В итоге он просто взорвался, разнес к чертям половину комнаты. Эта «колыбель» работает как гребаная батарейка. Гарри потер переносицу, глядя в стол. — Значит, всё началось еще два месяца назад, с Ранкорна. Сходство сейчас только в часах… И получается, пока мы возились с делом Хиггса, они уже готовили похищение. Целый месяц следили за Миллисентой, выжидая этот пик выбросов. Он тяжело выдохнул и поднял взгляд на Блейза. — Им нужен ребенок в момент максимального скачка. И плевать, выживет он или нет. Если эта штука действительно работает как батарейка, значит, они копят заряд. Вопрос только в том, какую чертовщину они собираются запитать от такой «колыбели». Гарри нахмурился, складывая факты воедино, и в его глазах отразилось окончательное понимание. — Значит, я был прав. В Министерстве точно кто-то замешан. Такую вещь нельзя вытянуть со склада вещдоков незаметно. Мы ищем крысу среди своих, но пока глухо. И самое паршивое, что этот кто-то, скорее всего, искренне верит, что делает «правое дело». Он сделал короткую паузу, словно отсекая эту тему, и перевел взгляд на друга. — Так что в итоге удалось выяснить у Кроу по поводу самих часов? Рон сглотнул, чувствуя, как внутри всё стягивается в узел. — Это «Синхронизатор Фонтейна». Механизм до конца не ясен, но сплав реагирует на первый тактильный контакт. Артефакт настраивается на магическую сигнатуру того, кто его коснулся, и «закрепляет» носителя. Но активировать их может только заказчик или наследник рода. Гарри перевел взгляд на Блейза, и его лицо стало непроницаемым. — Паршиво. Придется приставить к тебе охрану. Это единственный вариант отследить состояние, если артефакт сработает. На кухне повисла вязкая пауза. Блейз уже открыл было рот, чтобы возразить, но Рон резко отодвинул стакан. Скрип стекла по дереву прозвучал слишком громко. — Вообще-то, следить за ним нет смысла, — Рон мучительно подбирал слова. — По крайней мере, из-за этой дряни. Гарри нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. — Рон, я не понимаю. Если артефакт синхронизирован с магией Блейза, тогда... — Он синхронизирован не с ним, — отрезал Рон, наконец поднимая глаза на Гарри. — Это сделал я. Гарри замер. Он медленно снял очки, протер их краем футболки и снова надел, глядя на Рона в упор. — Что ты сделал? — голос был настолько тихим, что Марк невольно отодвинулся, вжимаясь в спинку стула. Гермиона резко встала, опершись ладонями о край стола. Её лицо мгновенно побледнело.  — Рон, ты хоть понимаешь, что это значит? — она не кричала, но от её тона стало по-настоящему не по себе. — Если это реально Фонтейн. Никто другой не вскроет механизм без последствий для носителя! Рон сидел неподвижно. Логичные доводы Гермионы сейчас жгли сильнее любого заклятия. — Я знаю, — глухо отозвался он. — Уже понял. Хватит. Он перевел взгляд на Гарри, пытаясь говорить по существу, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. — Кроу сказал, что часы активировал либо заказчик, либо наследник рода. Мы во всем разберемся. Найдем того, кто подбросил эту дрянь, и... — Рон запнулся, подбирая слова. — И заставим его это остановить. — Понял он! — Гарри наконец сорвался и с силой ударил ладонью по столу. Посуда звякнула, а Марк едва не выронил бокал. — Твою мать, Рон... Ты хоть понимаешь, во что влез? Блейз, скрестив руки на груди, подался вперед, почти вплотную нарушая личное пространство Гарри. — Поттер, может, перестанешь на него орать? Это я попросил его поехать со мной. Я не знал, кто мог прислать посылку, и, по сути, это моя вина, что он открыл её, не проверив через чары. Гарри даже не повернул головы в сторону Забини. Он продолжал сверлить Рона яростным, тяжелым взглядом. — Забини, у меня к тебе нет претензий, — отрезал он холодным тоном. — Но к этому придурку у меня их до хрена, так что, мать твою, не лезь. — Мы в магловском Лондоне, Гарри, если ты не заметил! — огрызнулся Рон, уже осознав, как глупо подставился. — Кто мог знать, что Забини пришлют такую дрянь? Я просто не подумал, ясно?! Гарри открыл было рот, чтобы выдать новую порцию гнева, но Рон опередил его, резко вскинув руку: — Да, я облажался. Признаю. Я уже живая мишень, и это сейчас не изменить. Так что вместо того, чтобы орать, лучше скажи, как мы будем вычислять этого типа. — Раз это Фонтейн, я переверну всё Министерство, пока не найду имя того, кто снова отрыл эту хрень, — хмуро бросил Гарри, подавляя желание снова ударить по столу. Рон кивнул в сторону Марка, который всё это время сидел тише воды ниже травы. — И объясни лучше, на кой черт мы привезли сюда Марка? — спросил Рон. — Если ты хотел устроить семейный скандал, мы могли бы обойтись и без свидетелей. Гарри тяжело выдохнул, заставляя гнев отступить. Сейчас были дела поважнее. Он запустил руку во внутренний карман куртки и достал небольшой металлический медальон на прочной цепочке. Вещь выглядела просто, но от неё исходило едва уловимое тепло. — Если тебе будет угрожать опасность, просто сожми его, — произнес Гарри, протягивая медальон Марку. Параллельно он выудил из-под ворота своей одежды точно такой же жетон. — Я заколдовал его специально для тебя. Я не смогу следить за тобой постоянно, а после того, что ты видел в кабинете, и после твоего Обета — ты теперь часть этой истории, хочешь того или нет. Гермиона застыла, переводя взгляд с медальона на Гарри. Она знала, что такие вещи не покупаются в лавках: парные артефакты оповещения требуют колоссального вливания сил. По сути, Гарри только что буквально оторвал кусок от собственной защиты, чтобы выстроить прямую связь с Марком. — Я позвал тебя сюда именно для этого, — добавил Гарри. — Эту вещь нужно было передать лично. Теперь я буду чувствовать твое состояние, и если что-то пойдет не так — узнаю в ту же секунду. Марк сжал металл в ладони, ощущая его странную тяжесть. Он переглянулся с Блейзом, который лишь коротко кивнул, подтверждая: подарок Поттера — лучшая страховка, которую можно получить. — Спасибо, — негромко сказал Марк, пряча цепочку под футболку. — Надеюсь, мне не придется им пользоваться. — Я тоже на это надеюсь, — сухо отозвался Гарри. Гермиона, не теряя времени, придвинула к себе блокнот. Она начала быстро набрасывать план, вполголоса проговаривая мысли. — Нужно поднять всё по «Колыбели сна» и ранним родовым артефактам. Если это действительно Фонтейн, нам нужно понять принцип обратной связи, а не просто искать способ блокировки... — она на секунду закусила губу, чиркая в блокноте. — Любое грубое вмешательство может запустить необратимый процесс. Нам нужно знать о них всё: от состава сплава до того, как мастер Генрих заклинал шестеренки. Гарри подсел ближе, вникая в её записи, и они вдвоем зарылись в обсуждение. Блейз тоже склонился над столом, рассматривая наброски. — Вы как хотите, а я пошел курить, — бросил Рон, поднимаясь. — Заодно Феникса выгуляю. — Я с тобой, — Марк тоже встал, почуяв возможность сбежать из эпицентра магических разборок. — По поводу доставки наберу, узнаю, где они. — Давай только недолго, — отозвался Гарри, не поднимая головы от записей, но в его тоне всё еще сквозило хозяйское поучение. — А ты что мне, папочка? — огрызнулся Рон, уже взявшись за дверную ручку. Гермиона резко подняла голову и с силой треснула ладонью по столу. Звук вышел сухим и громким, как выстрел. — Да хватит уже! — выкрикнула она, и в её голосе прорезались такие стальные нотки, что Рон замер на пороге, а Гарри едва заметно вздрогнул. — Прекратите заниматься этой херней немедленно! Ведете себя как два недоразвитых первокурсника! Рон — на улицу. Гарри — читай. Если я услышу еще хоть одно слово не по делу, я вас обоих к чертям парализую до завтрашнего утра! Ясно?! В кухне воцарилась гробовая тишина. Даже Блейз поднял руки в шутливом примирительном жесте, хотя в глазах читалось искреннее уважение к выплеску Грейнджер. Гарри и Рон переглянулись — за годы дружбы они усвоили, что злить Гермиону в таком состоянии было фатальной ошибкой. — Ясно, — буркнул Рон. Он не стал спорить, понимая, что это единственный легальный способ покинуть комнату, не развивая конфликт с Гарри. Марк поспешил за ним, явно радуясь возможности сбежать из кухни, где атмосфера накалилась до предела. Они вышли на крыльцо, освещенное мягким желтым светом фонаря. Феникс, мгновенно проскользнув между ними, спрыгнул на дорожку и скрылся в глубине сада, где в полосах света из окон дома поблескивала мокрая трава. Рон прислонился к влажному косяку и щелкнул зажигалкой. Огонек вспыхнул, на мгновение смешавшись с теплым сиянием лампы над дверью. Он глубоко затянулся и прикрыл глаза. На улице было тихо и сыро. После того как в кухне все едва не перегрызли друг другу глотки, этот холодный воздух помогал хоть немного привести мысли в порядок. Марк убрал телефон в карман и подошел ближе. —Пицца уже на подходе,— сообщил он, покосившись на закрытую дверь дома. — Ох и злая у вас подруга... Рон усмехнулся, выпустив струйку дыма. — Ты еще не видел истинный гнев Гермионы, — отозвался он. — Это так, цветочки. Считай, она просто вежливо попросила нас заткнуться. Несколько секунд они стояли в тишине, слушая шум дождя и шорох мокрых веток. — У тебя непростые отношения с Гарри... — вдруг негромко заметил Марк. Рон так и не донес сигарету до губ. Он замер и медленно повернул голову к собеседнику, внимательно глядя на него в тусклом свете, падавшем из окна. — Ну, как сказать, — после паузы ответил Рон, снова отвернувшись к саду, где Феникс возился в кустах. — Мы друг друга знаем целую вечность. Были и взлеты, и падения, но мы всегда были рядом. Ну... не считая последних пары лет. Марк облокотился на перила, наблюдая, как в свете фонаря поблескивают тягучие струи дождя. — Я как-то спрашивал у Блейза, откуда он тебя вообще знает, — хмыкнул он, припоминая. — Тот тогда не особо вдавался в подробности, но сказал, что в школе вы были вроде как заклятыми врагами. Рон коротко усмехнулся, стряхивая пепел с сигареты прямо в мокрую траву. — Да-а-а, было дело, — протянул он. — Видишь ли, Хогвартс — это огромный замок в глуши, где мы буквально жили годами. Ты уезжаешь туда в одиннадцать лет и возвращаешься домой только на каникулы. Весь твой мир — это те, кто учится с тобой. Нас распределяли по факультетам, и это было чем-то вроде семьи: вы вместе спите в одной башне, вместе едите в зале, вместе делаете уроки. Он выпустил облако дыма, которое тут же растворилось в сыром воздухе. — Я попал на Гриффиндор, Блейз — на Слизерин. В наше время эти два факультета были как две стороны медали, которые никак не могли сойтись. Мы вечно конкурировали во всем: от баллов за учебу до квиддича — это наш национальный спорт, что-то вроде футбола, только на метлах и в разы опаснее. Нас годами учили, что мы — разные, и эта вражда казалась нам чем-то естественным, почти обязательным. Рон на мгновение замолчал. В тусклом свете фонаря было видно, как на его лице промелькнула тень ностальгии, смешанной с горечью. — Тогда всё казалось проще, — глухо произнес он. — Мы ненавидели друг друга по расписанию, а потом началась настоящая война, и стало уже не до школьных обид. Кто бы сказал мне тогда, что я буду сидеть на одной кухне с Забини и обсуждать проклятые артефакты... я бы решил, что этот человек окончательно спятил. Марк внимательно слушал, пытаясь сопоставить образ расчетливого Блейза с тем, что рассказывал Рон. — А Гарри? — тихо спросил он. — Он тоже был с тобой на Гриффиндоре? Рон затянулся и кивнул, наблюдая, как Феникс носится по саду, задевая мокрые кусты. — Да, мы вместе с первого курса. С самого поезда, — он усмехнулся, и в этой улыбке промелькнула старая добрая гордость. — Знаешь, Гарри всегда был в центре всего. На него вечно все смотрели, все чего-то ждали, надеялись, что он придет и всех спасет. Герой поневоле. А мы с Гермионой просто всегда были рядом. Какое бы безумие он ни затевал, куда бы ни лез — мы шли следом. Рон выпустил густое облако дыма, которое тут же смешалось с моросью. — Мы ввязывались в такие приключения, от которых у нормального человека волосы дыбом встанут. В одиннадцать лет дрались с троллем, в двенадцать — лезли в логово к гигантским паукам. Мы привыкли, что мы — одно целое, команда. Что бы ни случилось, мы разгребали это втроем. Он замолчал, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Сейчас он считает, что должен всё держать под контролем, иначе всё рухнет. И порой это делает его просто невыносимым. Марк слушал, не перебивая. За этой ворчливостью Рона отчетливо угадывалась та самая преданность, которая ковалась годами, и никакие нынешние споры не могли этого изменить. В конце улицы показались огни фар — доставка приехала. Свет полоснул по забору, выхватывая из темноты Феникса, который тут же навострил уши. — А вот и наш ужин, — Рон хлопнул Марка по плечу, словно сбрасывая нахлынувшую меланхолию. — Пошли, пока Гермиона не вышла и не наорала на нас еще и за то, что мы заставляем курьера ждать. Марк кивнул, доставая кошелек. — Ты иди, я расплачусь. Когда Рон вернулся в дом, тепло кухни встретило его приглушенными голосами. Он остановился в дверях, на мгновение зажмурившись от яркого света после уличной темноты. Гарри и Гермиона всё так же сидели за столом, склонившись над ежедневником, и вовсю спорили. — Гарри, это бесполезно! — Гермиона ткнула пальцем в разворот, едва не порвав страницу. — Это не классическая магия. Любое наше вмешательство сейчас — как идти по минному полю в темноте: мы можем просто ускорить процесс. Мы не имеем права действовать наобум! — А я говорю, что мы не можем оставить всё как есть! — Гарри резко отодвинул блокнот, его голос дрожал от напряжения. — Раз артефакт активирован магией Рона... — он тяжело выдохнул, с силой потирая переносицу. — Мне придется приставить к нему кого-то из ребят. Мы даже не понимаем, как работают эти часы, и не знаем, чего ждать в следующую секунду. Рон замер в дверях. Его лицо мгновенно стало колючим, а в глазах полыхнуло раздражение. Он подошел к столу и с силой оперся о спинку стула. — Великий Гарри Поттер даже на день не может перестать геройствовать, — отрезал он, глядя другу прямо в глаза. — Даже не думай. Нянька мне не нужна. Я не собираюсь ходить в туалет под конвоем твоих помощников. В этот момент в комнату вошел Марк с тремя объемными коробками. Густой, горячий аромат теста и расплавленного сыра мгновенно заполнил кухню, бесцеремонно вытесняя тяжелое напряжение. Марк молча поставил пиццу на стол, стараясь не задеть заваленный бумагами край стола. — Это даже не обсуждается, — спокойно произнес Гарри, поднимаясь. Он не спеша открыл верхнюю коробку, но его взгляд оставался прикованным к другу. — Вообще-то, обсуждается, — лениво подал голос Блейз. Он небрежным жестом отодвинул от себя блокнот Гермионы, освобождая место для пиццы. — Если в Министерстве крыса, доверять охрану Уизли твоим сотрудникам — верх идиотизма. Гарри нахмурился. Было видно, что он признает логику этих слов, но сдаваться так просто не желал. — И какой у тебя план? Оставить его без присмотра? — Я за ним пригляжу, — просто сказал Блейз, обводя присутствующих спокойным взглядом. — Он останется здесь, в этом доме. Рон вскинул взгляд на Забини, не веря своим ушам. — По крайней мере, я не буду бесить его так сильно, как твои люди, — добавил Блейз. — Забини, ты с ума сошел? — выдохнул Рон. — Ты не обязан... — Обязан, — перебил его Блейз, глядя в упор. В его голосе не было и тени сомнения. — Это мой дом, моя посылка и мои проблемы. Ты влез во всё это из-за меня. Гарри перевел взгляд с одного на другого и, к удивлению Рона, коротко кивнул. — Ладно. Это логично, — Гарри наконец откусил кусок пиццы, словно это действие ставило точку в споре. — Забини, если он попытается сбежать — связывай его Инкарцеро. Я прикрою. — А моё мнение уже вообще в счёт не идёт? — голос Рона прозвучал чуть громче, чем он планировал, и этот звук заставил всех на мгновение замереть. Рон медленно оттолкнулся от спинки стула и сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. Его кулаки судорожно сжались, и он выглядел так, будто готов сорваться на крик. — Вы меня тут как чемодан переупаковываете, — негромко, но отчетливо произнес он. — Один решил, другой разрешил. Удобно. Гарри отвел взгляд к окну, за которым густели сумерки, и произнес, даже не пытаясь смягчить тон: — В данный момент, Рон, твоё мнение на втором месте после твоей безопасности, — отрезал он. Рон оцепенел. Он смотрел на друга несколько секунд, а затем его пальцы медленно разжались. Он словно разом обмяк, сбрасывая всё лишнее напряжение, и просто засунул руки в карманы брюк, закрываясь от них обоих. — Хорошо, Гарри, — негромко отозвался он. — Как скажешь. Раз уж мы теперь так решаем вопросы. Гарри вскинул голову, вглядываясь в лицо друга. Он ждал чего угодно: сарказма, удара кулаком по столу, очередного спора. Но Рон смотрел на него прямо и совершенно пусто. В этом взгляде Гарри прочел не злость, а нечто гораздо худшее — дистанцию. Он открыл было рот, чтобы что-то добавить, но слова застряли в горле. Рон, не дожидаясь продолжения, просто развернулся и вышел из кухни. Спокойно, без лишнего шума, оставив после себя оглушительную пустоту. Блейз проводил его взглядом, и внутри у него что-то неприятно кольнуло. Беспокойство за Уизли заставило его самого внутренне напрячься. Он подорвался с места, и скрежет ножек стула о каменный пол кухни прорезал мертвую тишину, словно нож по стеклу. — Поттер, при всём уважении — это бред, — бросил он, даже не глядя на Гарри. Собственная резкость его насторожила, но останавливаться он не собирался. — Так нельзя. Ты его не спасаешь сейчас, а просто добиваешь. Блейз вышел из кухни, не дожидаясь ответа. Звук его стремительных шагов по паркету холла смешался с тяжелым, глухим стуком наверху — Рон уже был в коридоре второго этажа. — Уизли, постой! — Блейз почти взлетел по лестнице. — Чего тебе? — Рон не остановился и даже не замедлил шаг. — Сказали за мной приглядывать — вот и иди, кто мешает? Хочешь — прямо в комнате да пожалуйста, садись и смотри, чтоб я никуда не делся. — Да хватит тебе, — Блейз настиг его у самой двери, когда Рон уже потянулся к замку. Забини подался вперед, перехватывая руку Рона чуть выше локтя — твердо, без грубости, просто не давая нажать на ручку и исчезнуть в комнате. — Посмотри на меня, — негромко попросил он. — Не закрывайся. Хотя бы от меня. Я… Я пришел сказать, что всё это — полная лажа. И я с тобой согласен. Рон медленно, через силу, разжал пальцы, оставляя ручку двери в покое. Блейз мягко развернул его к себе лицом, все еще не выпуская его руки. Уизли не сопротивлялся — эта внезапная податливость пугала больше, чем если бы он полез в драку. — Дай мне побыть одному, — проговорил Рон в пол. Его голос совсем сел, став почти бесцветным. — Нет. Я хочу, чтобы ты меня услышал, — Блейз не отстранялся, заставляя Рона чувствовать своё присутствие. — Ты будешь здесь столько, сколько потребуется. Я не собираюсь держать тебя под замком, но и одного сейчас не оставлю. Рон наконец поднял голову. Только теперь Блейз смог заглянуть ему в лицо и увидел там пугающий коктейль из ярости и абсолютного бессилия. Такая смесь обычно предшествует взрыву, но Рон продолжал стоять неподвижно. У Забини на секунду перехватило дыхание от этого прямого, тяжелого взгляда, но он не отвел глаз. — Поттер ведет себя как заносчивый придурок, потому что он напуган. Я не знаю, какие у вас отношения сейчас, но зная, какими они были раньше… я не могу сказать, что он делает это из плохих намерений. Я не предлагаю тебе идти и обниматься с ним. Но и глотать это молча не обязательно. Вернись туда и будь собой. Рон смотрел в ответ, пытаясь понять, зачем всё это Блейзу нужно, и в итоге сдался. Он опустил взгляд и тяжело подался вперед, упираясь лбом в плечо Забини. Блейз на мгновение замер. Он медленно поднял руку и накрыл ладонью затылок Рона, просто удерживая его, давая почувствовать физическую преграду между ним и всем остальным миром. Уизли судорожно выдохнул — всё напряжение последних часов, казалось, вышло из него вместе с этим звуком. — Пять минут, — тихо сказал Блейз, едва касаясь губами его макушки. — Сходи в душ. Я подожду здесь. Рон на мгновение замер, сильнее вжавшись лбом в плечо. Его пальцы на секунду крепко сжали ткань пиджака Блейза и медленно соскользнули вниз. — Ненавижу чувствовать себя таким... — проговорил он, и в голосе была почти физическая тошнота от этой слабости. Рон отвернулся и скрылся за дверью, не дожидаясь ответа.