Как новый год встретишь...

До самого конца Ки Хун так и не понимает, что именно произошло в тот момент, но в итоге приходит к выводу, что понимать, наверное, вовсе необязательно?.. В конце концов, он понимает так мало в жизни — и живёт вполне сносно. К своим сорока шести Ки Хун понятия не имеет, как в итоге работает интернет-сигнал. Ничего не смыслит в высшей математике — да и в математике в целом. Он не понимает половины шуток, которые шутит его дочь, но в итоге это ему никак не мешает. И решает, что ему вовсе необязательно понимать, с чего вдруг теперь, впервые за всю свою долгую жизнь он чувствует жар внутри от прикосновений мужчины. Почему целует его — и не хочет останавливаться. Впрочем, остановиться в тот день всё же приходится: они отлипают друг от друга, когда губы саднит от воспалённого жара, чужая рука так приятно зарывается в его волосы, а плечи затекают от долгой, не особо удобной позы, в которой он упирается руками в кровать, подаваясь навстречу мужчине. Ки Хун суматошно выдыхает, убирая с горячего лба лезущую в глаза чёлку — и смотрит на Ин Хо, в глазах которого сквозит точно та же растерянность, что и у него. О чёрт. Что он только что?.. Что он сделал, что он сделал, что он сделал. Он ни с того ни с сего полез к парню — к мужчине, которого знал неделю. Который был так добр к нему — и который с ним флиртовал, но, чёрт, Ки Хун был уверен, что он не имеет в виду ничего подобного. Или… Имел? И, если не имел ввиду Ин Хо — то что имел сам Ки Хун? О, чёрт. И, если он сам что-то и имел — то что? Он давно не был подростком, чтобы позволять себе эксперименты, и не в его духе было ввязываться в странные приключения на одну ночь — уж точно не теперь. С другой стороны, даже если не на одну: разве у этого могло быть продолжение? Разве могло в жизни быть так, что два взрослых, когда-то даже женатых человека вдруг, ни с того ни с сего встретились и решили попробовать нечто подобное? Опять же: а почему нет?.. — М-м… Я, наверное, немного посплю, — отстраняясь, выдаёт он. Не потому, что хочет, а потому что не может укрыться от надвигающегося шквала мыслей и эмоций, того и гляди — выплеснет всё это на Ин Хо, который вообще ничего такого не заслуживал. — Ки Хун… — Всё в порядке, — перебивает он. — Просто… Устал немного. Правда. — Как ты скажешь, — соглашается Ин Хо, отстраняясь. — Если тебе понадобится что-то — просто напиши мне. И возвращается на кухню, позволяя Ки Хуну устало грохнуться в ворох одеял. Уходя с головой в тёмное пространство, Ки Хун надеяться скрыться не столько от Ин Хо, сколько от собственных обсессивных мыслей. Он и сам понимает, насколько нелепо выглядит, как глупо себя ведёт — но понимание, чёрт, не даёт ему никакой возможности вести себя нормально. Просто… Он помнил, как всё начиналось у них с Ын Джи. Помнил, как было хорошо — но он уже тогда знал просто на подсознательном уровне, что всё запорет. Мать тогда говорила ему: «она слишком хороша для такого оболтуса, как ты». Так оно и оказалось. Очень быстро он выяснил, что не устраивал свою жену в массе разных мелочей. Мелочи разрастались по мере роста их брака, а к самому концу стали огромными проблемами, которые брак и разрушили. Он был уверен, что точно так же будет и с Ин Хо. Он всё сломает — не потому, что хочет, не потому, что ему что-то не нравится, а потому, что Ин Хо для него просто «слишком хорош». Ки Хун засыпает — и, неожиданно для себя самого проваливается в глубокий сон, в котором остаётся до самого утра. Тридцать первого декабря.

***

Он просыпается в десять — и снова, к собственному разочарованию, не обнаруживает Ин Хо ни спящим рядом, ни сидящим в кресле, ни на кухне. Его явно нет дома — и Ки Хун чувствует непонятный даже себе самому укол досады. Прошлым утром Ин Хо тоже поднялся раньше, успел сделать тысячу дел, пока он, Ки Хун, спал: сходил в магазин, купил еды для кошки, убрал снег за окном — и это после всего, что было «до». Чёрт. В этот раз хотелось поговорить. Даже не так, наверное… Нужно было поговорить. Нужно было прояснить всё сразу — и перестать докручивать ситуацию в голове до состояния абсурда. Ки Хун раз за разом убеждает сам себя в абстрактной «нужности», но… Не может не признавать, что немного всё-таки… Почему-то просто хочется, чтобы Ин Хо был рядом? Он всё равно решает подождать ещё немного: ничего другого всё равно не остаётся. Ин Хо не возвращается весь следующий час, который Ки Хун проводит почти целиком в постели, сонно отвечая на сообщения и перекидываясь со знакомыми поздравлениями с наступающим. И когда он доходит до уже знакомой переписки… [Ты решил съехать?] — кусая собственную щёку, строчит Ки Хун, за короткое время удивительным образом привыкая к тому, что переписка решает все проблемы. По крайней мере в ней он умеет непринуждённо говорить… [Учти, если разъедемся, придётся делать на Кошку совместную опеку!!!] [Только съехались, и уже разъезжаться?..] [: (] [Прости. Выходил. Нужно было решить один вопрос.] [Буду через пару минут.] Ки Хун улыбается, откладывая телефон — подгребает к себе трость и поднимается с кровати, чтобы включить огоньки на окне Ин Хо, которые мужчина по его просьбе принёс из его квартиры. Почти сразу он замечает у дома Ин Хо — его каштановые, неряшливо спутанные ветром пряди, сразу привлекают внимание. А потом замечает ещё кого-то. Точнее — парня. Явно кого-то, кого Ин Хо знал. Хм. Кто это был?.. Он был молод — по крайней мере, младше их с Ин Хо. С идеально уложенными волосами, в костюме и дорогой кожаной куртке. Он что-то говорил Ин Хо — с жаром, явно на чём-то настаивая, а Ин Хо… Словно уступал? Словно пытался сгладить что-то — отступал назад, поднимал руки, один раз даже опустил ладонь, касаясь плеча собеседника. Ки Хун моментально зло вспыхивает, отступая от окна и неловко отправляясь к не застеленной кровати, вовсе не понимая ни одной из тёмных эмоций, поднимающихся внутри. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Что это вообще сейчас было?.. Ответ вдруг приходит сам собой и очень быстро. И почему он не подумал об этом раньше? О том, что Ин Хо мог буквально… С кем-то встречаться? Да, может, не сейчас, но до него. С другими парнями. Они об этом толком не говорили, но Ки Хун явно видел, как ведёт себя Ин Хо с этим человеком — явно не с чужим. Обычно спокойный и уверенный тут он словно… Сглаживал? Пытался остаться в хорошем моменте?.. Чёрт, Ки Хун за всё время их короткого знакомства успел примерно понять, каким Ин Хо был, когда дело касалось отношений: мягким и аккуратным, уступчивым. Он даже целовался так — не перехватывая инициативу, прислушиваясь, уступая, когда нужно, и забирая контроль только когда чувствовал, что от него этого хотят. Он был хорошим. Но до этого — только с Ки Хуном. И эта мысль заставляет его злобно насупиться, притягивая к себе кофту: хватит ему надумывать. Теперь он знал точно, нужно было сваливать. У Ин Хо явно было, с кем встречать новый год. Он не собирался что-то кому-то портить. — О, — изумлённо расширяет глаза Ин Хо, встречаясь с ним в прихожей. На плечах снова хлопья снега, которые ему совсем не хочется трогать, а в руках… Ёлка? — Привет. Ты чего?.. — А я просто… Замёрз, — выдаёт он, мешкая пару секунд, но всё же решая продолжить сразу — чтобы не пришлось объясняться потом. — И подумал пойти домой, видел, что ты был с другом, так что… Вот. — Он не мой друг, — морщит нос Ин Хо — каким-то незнакомым до этого, забавным, отдающим детством выражением. — Это Джун Хо. Мой брат. Ки Хун удивлённо хлопает глазами, словно заторможенно анализируя значение слова. Брат… Оу. Брат. Чёрт. Чёрт! — Но почему ты его не пригласил? — удивляется он, бросая быстрый взгляд на окно, словно ещё можно было высунуться и позвать Джун Хо назад. Конечно, не его дело. Но… — Из-за меня? — Он и сам не любит заходить, — улыбается Ин Хо, мягко, осторожно касаясь ладонью его плеча. — Ему не нравится это место. А ты… Действительно решил уйти? Всё… в порядке? Ки Хун застывает посреди квартиры, так и стоит с глупым видом и дурацкой курткой в руках. — Да я просто хотел свою ёлочку сюда притащить, — буднично мотает головой он. — Но если ты уже купил новую, то не пойду конечно!

***

Ближе к ночи Ин Хо дарит ему мягкий кашемировый свитер. Не то чтобы специфически праздничный, но приятного, красного цвета. Свитер Ки Хун надевает тут же, мгновенно поражаясь мягкости и удобству — уж точно ни в какое сравнения не идёт с теми кофтами, которые он сам себе покупает на рынках или в рандомных стоковых магазинах. Ин Хо постарался. В очередной раз. Как он старается во всём и всегда. — Я так ничего тебе и не купил, — с сожалением сводит брови Ки Хун, то и дело касаясь пальцами мягкой ткани на собственной коже. Какой же он тормоз. Был в молле, шлялся по магазинам — и так ничего и не выбрал. Ни для Ка Ён, ни для Ин Хо, он просто… Как обычно. — Ты и не должен, — качает головой Ин Хо, — как я и говорил, я рад просто твоей компании здесь. — Но ты столько всего для меня сделал, — возражает, сводя брови Ки Хун. Это действительно начинает его волновать. Всякий раз, когда он думает. — Больница, Кошка, это всё. Ты даже подарок подготовил. А Ки Хун просто сидел и принимал как какой-то… Да блять. Ему ведь даже нечего было Ин Хо дарить. Что он мог? С этим аскетичным образом жизни, Ин Хо словно и не нуждался ни в каких подарках. Разве только собаку, но этот вариант уже упущен. Ки Хун быстро соображает, прикидывая в голове интернет-магазины и всевозможные доставки. Несмотря на ночь, он наверняка может найти хоть что-то, и какое-то время действительно рассуждает над этим, хотя и приходит в итоге к куда более очевидному варианту. — Иди сюда, — зовёт он. Ин Хо смотрит на него с оттенком волнения в глазах, но подвоха не видит: послушно поднимается, подходя ближе. А потом Ки Хун… Ну, то, что он совершает ошибку, он понимает уже позже. Уже после того, как он резко тянет Ин Хо на себя, напарываясь губами на его губы, впечатываясь в него уже со вторым в своей жизни поцелуем с мужчиной, который внезапно… Ощущается совсем не как прежде. Может, из-за позы, может из-за резкости момента, а может потому, что Ин Хо вовсе на поцелуй не отвечает. Не тянется к нему рукой, так приятно зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Вообще практически ничего не делает. Ки Хун отстраняется, бросая на него быстрый взгляд — но Ин Хо больше не выглядит так, как в прошлый раз. Нет ничего в его взгляде, за что можно зацепиться, ничего хорошего. Он выглядит… Расстроенным? Рассерженным даже. — Нет, Ки Хун, — сводя брови отрезает мужчина, отступая на шаг. — Это неправильно, просто… Не нужно. — Но я… — мгновенно жалея о содеянном, пытается Ки Хун. — Ты злишься? Прости, я думал… — Всё нормально, — качает головой Ин Хо. Ки Хун не уверен, что когда-либо видел его таким… Замкнутым? Отрешённым? Разочарованным. — Просто… Не делай так больше. Комната погружается в неуютную тишину. То есть, наверное, она должна быть уютной: на улице уже стемнело, в печи догорают дрова, на окне мерцает гирлянда, которую Ки Хун всё же успел повесить… Какое-то время сидят в тишине. На лице Ин Хо — разноцветные блики сменяющихся новогодних огоньков. Синий, красный, зелёный, жёлтый… Ки Хун смотрит на это как какой-то глупый, зачарованный кот, заглядевшийся на наряженную ёлку — и думает о том, что хотел бы попробовать по-нормальному. Хотел бы поцеловать его снова. — Ин Хо… — осторожно зовёт он, и сам не зная, что собирается сказать дальше. «Прости»? Но за что? За поцелуй? За то, что он проебался с моментом? За всё вместе? — Прости меня. Я не хотел тебя обидеть, — прерывая его суматошные мысли, говорит Ин Хо, встречаясь с ним взглядом. — Просто не хотел, чтобы ты делал что-то, потому что чувствуешь себя обязанным мне. — Я не только… То есть, в тот момент — да, — поспешно поправляется Ки Хун, ведясь на открытость и сам невольно открываясь. — Но я просто запутался. Ты всю эту неделю давал мне столько всего хорошего, и был таким… Я тоже хотел что-то дать. — Знаю, — просто улыбается Ин Хо. Той самой улыбкой, от которой пространство вокруг мгновенно теплеет. — И ты мне жутко нравишься — но я не хочу тебя ни к чему принуждать. Я хочу, чтобы ты делал только то, что хочешь сам, без этого… «должен». Ки Хун чуть прищуривается — а потом медленно поднимается. Опираясь на здоровую ногу, делает аккуратный шаг вперёд, хватаясь за стол и не позволяя себе наступать на загипсованную конечность. Ин Хо лишь испуганно расширяет глаза, он не успевает спросить, что он, Ки Хун, делает, успевает лишь поднять руки, готовясь ловить его неустойчивую в пространстве тушу, когда Ки Хун, окончательно преодолевая всё разделяющее их расстояние, опускается верхом на его колени. Ин Хо опускает ладони поверх его талии — осторожно, словно спрашивая разрешения. Словно не уверенный в том, что ему можно идти так далеко, хотя Ки Хун сам уже зашёл дальше некуда, так далеко, что и сам потерялся. — Давай ещё раз, — вскидывая подбородок, говорит он, перемещая свои руки на плечи мужчины: поза объективно для него нетипичная, Ки Хун уверен, что не сидел так ни разу в жизни до этого. Ну… Может, в детстве — было, но контекст был иным. — Поцелуй меня, Ин Хо. Во взгляде напротив проносится… Тепло — по крайней мере, Ки Хун идентифицирует это так, когда Ин Хо кивает, медленно, словно вопросительно переводя ладонь на его щёку, привлекая ближе. Но Ки Хуну больше не хочется ждать, так что нетерпеливо закрывает глаза, подаваясь навстречу. Жутко хочется узнать, как это будет во второй раз. Когда он сам решил. Когда пошёл на это осознанно. Хочется снова почувствовать если не жар, то его отголосок. А ещё хочется почувствовать больше этого странного тепла. Больше Ин Хо. Поцелуй выходит медленным. Губы Ин Хо — горячие и мягкие, касаются его губ не с прошлым адреналиновым жаром, а, скорее, с вопросом. Об уверенности. О том, как далеко можно зайти, как многое позволено. Ки Хун позволяет ему всё — он сам приоткрывает губы, углубляет поцелуй, позволяя Ин Хо прижимать его к себе и руки по спине вести, сгребая праздничный яркий свитер гармошкой на позвоночнике. Какое-то время они целуются просто так: под приятный треск дров в крошечной печи, под светом переливающихся огоньков, а потом… Всё словно начинает разгораться. Ки Хун не понимает, в какой именно момент оказывается слишком близко. Как так выходит, что пальцы суматошно расстёгивают новогоднюю рубашку Ин Хо, тянут ткань из-под ремня брюк, как касаются разгорячённой кожи на рёбрах — и как он ловит губами рваный вздох, следующий за этим: о чёрт, а вот этого ему хочется получить больше. Из-за близости к печи Ин Хо в целом, просто с физической стороны кажется очень горячим, но теперь Ки Хун уверен, что дело не только в огне рядом: Ин Хо просто в целом чертовски горячий. Напористый в каких-то моментах, но в основном мягкий и аккуратный, словно отчаянно нуждающийся. Вскоре становится очень сложно игнорировать очевидные аспекты собственной физиологии. Уж точно не в этой ситуации, где он сидит на коленях Ин Хо, словно какая-то школьница, возбуждаясь — чёрт — от поцелуев. С мужчиной. Перебарывая вспарывающий органы стыд, Ки Хун бросает быстрый взгляд вниз, сверяя градус собственной неадекватности с градусом Ин Хо: всё в порядке. Он совершенно точно не один в этом подростковом глупом желании. — Хочешь, чтобы я сделал что-то?.. — шепчет Ин Хо, утыкаясь лбом в его лоб. — Не скажу, что у меня много опыта, но я могу попробовать… — Нет, — перебивает его Ки Хун, отстраняясь, чувствуя знакомый азарт и быстро облизывая губы, после снова коротко тыкаясь ими в губы Ин Хо, перед тем, как кое-как отодвинуться, чтобы соскользнуть вниз… Ин Хо ловит его практически на полпути, сгребая в объятия. — О, нет, Ки Хун, — подгребая его к себе, возражает Ин Хо, смазанно целуя его под челюстью. — Ничего подобного с твоей ногой не будет. — Но я в порядке! — горячо возражает Ки Хун. — Мне уже даже не больно, я бы мог… — Тише, — шепчет Ин Хо, снова успокаивающе проводя ладонью по его спине, а носом — по щетинистой щеке. Трётся как кот о его лицо, пока вторая рука соскальзывает ниже, накрывая ладонью его член пока что сквозь ткань штанов. Ки Хун лишь охает, мгновенно заваливаясь вперёд, ещё ближе в объятья. — Ты ещё сможешь, если будешь хотеть — но потом. Хорошо? Да?.. Сквозь шум в ушах, Ки Хун слышит отголоски собственного смятого «агаладнокакскажешь»: соображать от резко поднявшегося уровня близости становится совсем тяжело — и он не стремится. Вместо этого поднимает голову и снова ловит ладонью его лицо, возвращается к поцелуям. Весь остальной мир становится просто фоном. Короткий звякающий звук, с которым пряжка ремня Ин Хо падает на пол. Усталый скрип кресла, которое явно не готово к весу двух взрослых человек. Шум ветра за окном. Жар, который он чувствует под пальцами, когда соскальзывает ими по прессу мужчины и опускается ниже, расстёгивая его штаны. Ки Хун воспринимает всю информацию с опозданием, полностью сконцентрированный на движениях руки Ин Хо там, внизу. Его даже на поцелуи не особо хватает: он просто утыкается лбом в его горячий лоб и суматошно, тяжело дышит в губы напротив. Срывается на растерянный стон, когда Ин Хо обхватывает оба их члена своей рукой. Где-то за окном слышатся отдалённые хлопки фейерверков: плевать. Ки Хун, оглушённый водоворотом собственных не особо контролируемых чувств, валится на плечо Ин Хо, целуя по линии челюсти, прикусывая кожу на шее, касаясь, забирая себе все реакции, которые мог позволить. Ин Хо находит в прикроватной тумбочке смазку — и движения ладони на их членах становятся свободнее. Ки Хун приглушённо слышит пошлые влажные звуки — и хочет только сильнее, ведясь на волне возбуждения слишком сильно хочет большего, даже несмотря на то, что ничего большего ему сейчас недоступно. Кажется, Ин Хо что-то спрашивает. Нравится ли ему, хорошо ли — какие-то глупости, не имеющие ни малейшего значения, когда Ки Хуна ведёт от происходящего так сильно, когда губы уже болезненно саднит от поцелуев, а мысли разлетаются при любой его попытке понять хоть что-нибудь. Он откликается суматошными, отрывистыми: «да» сквозь поцелуи, сам ведёт бёдрами навстречу, сам задаёт ритм и ускоряет их движения. Так близко… Ки Хун не уверен, как скоро всё заканчивается. Даже не уверен, как именно: в мыслях полный сумбур. Кажется, кончая, он оставляет на шее Ин Хо явную отметину — мстительное собственническое желание, потому что он так и не забывает до конца, как почувствовал себя, представив, что Ин Хо может быть с кем-то ещё. И от этого, прежде чем он успевает пожалеть о собственной глупой выходке, Ин Хо кончает следом. И сгребает его в объятия. Ки Хун с готовностью тянется за поцелуем, и ещё какое-то время они просто остаются в кресле, продлевая момент. Ин Хо тянется за салфетками, приводит их в порядок. Кажется, откуда-то из центра снова доносится звук фейерверков. Ки Хун растерянно ведёт головой, пытаясь идентифицировать источник шума, но уже спустя секунду валится на горячее плечо, давясь смешками. — Чёрт, Ин Хо, с новым годом. Знаешь… Когда меня выселили, моя мать сказала, что-то вроде «как встретишь новый год так его и проведёшь». — И теперь тебе придётся провести его в этом месте, — растерянно подмечает Ин Хо, смыкая руки на его талии. — Ты веришь в приметы?.. — Ну, сейчас я хотел бы верить, — после секундного раздумья кивает Ки Хун. — Я обустроил квартиру, подружился с соседями. Не такое уж тут и плохое место. Ки Хун продолжает улыбаться, снова устраивается на чужом плече. Ещё немного — и он уйдёт на своё место, но… Пока ещё можно остаться. Может, на пару дней. Может, на зиму. Да. Было бы здорово.