Неблагонадежные

На следующее утро Леви выходил из спальни как можно тише, воровато оглядываясь по сторонам. Зик наверняка уже настроил против него весь факультет: с его талантами убеждения это раз плюнуть. О том, что он был лучшим ловцом Слизерина за последние лет двадцать, ребята моментально забудут, зато вспомнят все его мелкие грешки, начиная от статуса крови. Дерьмовая перспектива. Сложно было признаться в этом даже самому себе, но он слишком быстро привык к нормальному отношению. Как будто на самом деле его заслуживал. Похоже, Йегер умудрился запудрить мозги даже ему. — Эй, Аккерман, далеко собрался? На плечо опустилась тяжелая рука и Леви застыл на месте. Что ж, теперь ему придется присутствовать на сеансе остракизма самолично. Йегер буквально довёл его до предела мечтаний. — Хотел извиниться за вчерашнее, — нарочито громко, чтобы слышали все любопытные уши в гостиной, заявил Зик. — Не заметил твоего маневра. Без обид? Леви поднял взгляд. Человек тридцать уже повернули головы в их сторону. На лицах — любопытство, замаскированное злорадство, ожидание скандала. Здесь разыгрывался обычный субботний утренний спектакль, с одним лишь отличием — впервые за долгое время он умудрился стать главным действующим лицом. — Бывает, — сухо ответил он, выдернув плечо из-под руки Зика. — Может, тебе стоит носить очки? — Вот и отлично. Раз так… — Йегер развернулся к остальным так пафосно, будто стоял на трибуне во время вручения Кубка и готовился к торжественной речи, — Ребята, хочу кое-что обсудить. Скоро матч с Гриффиндором, и я думаю провести кастинг на позицию ловца. Леви — самый лучший наш игрок, спору нет, — он повёл плечом в сторону Аккермана так, словно тот был его любимой игрушкой, — но в прошлой игре он подвёл команду. Хочу рассмотреть все возможные альтернативы. Леви внутренне поморщился. С его точки зрения, самой лучшей альтернативой был бы кастинг на позицию капитана, но Зик был слишком уж хорош в этой роли с точки зрения декана, да и остальных ребят. Даже сейчас он выглядел так, будто готовился не к простой игре, придуманной ради уменьшения количества межфакультетских потасовок в коридорах, а по меньшей мере к мировой войне. — Поэтому хочу спросить мнение самого Леви. Кого бы ты хотел видеть своей потенциальной заменой? Студенты зашевелились: кто-то резко выпрямился, кто-то наоборот, втянул голову в плечи и попытался слиться с окружением. Несколько третьекурсников смотрели на него в упор — надежда и страх мешались в их глазах. Умно, вервольф его подери. Зик опять провернул свой любимый трюк — вышел победителем без реальной победы. Он остался благородным капитаном, способным признавать собственные ошибки, и даже сделал вид, что дорожит мнением Леви. Манипулятор. Стратег. Засранец. Великолепный игрок. Леви медленно обвёл взглядом лица, которые ещё вчера пытались его поддержать и настроить на удачный матч за обедом. Какое-то время он молчал, наслаждаясь тем, как публика нервно ёрзает. — Кого бы я выбрал? — наконец произнёс он. — Того, кто не пытается усилить бладжер моими зельями, чтобы отправить ловца соперников в больничное крыло. Кто-то кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Зик чуть дернулся, но быстро взял себя в руки и кивнул, словно Леви только что сказал то, что он и ожидал. — Все слышали? Аккерман зелья для вас готовить не будет. Рассчитывайте только на свои силы. Всё, о дате проб сообщу вечером. Леви поспешил выскользнуть в коридор, воспользовавшись поднявшимся шумом и тем, что Йегер от него наконец-то отцепился, похоже, получив всё, что хотел. Он быстро взлетел вверх по лестнице и уже подходил к библиотеке, рассчитывая на тишину в разгар выходного. Но расчёты оказались неверны. За первым же столом сидел высокий светловолосый парень и внимательно изучал какой-то древний фолиант. Эрвин Смит, надо же. Ни разу не видел его в библиотеке. Кто-то в Запретном лесу сдох, не иначе. — Доброе утро, Аккерман, — вежливо произнёс он, не моргнув и глазом, будто Леви был не ловцом враждебного факультета, получившим заслуженную кличку «демон подземелий», а одним из его собственных львят. — Я надеялся тебя здесь застать. — Кажется, наши надежды противоречили друг другу, — вздохнул Леви, понимая, что взять какую-нибудь книгу и ускользнуть в глубины библиотеки, ограничившись приветственным кивком, не выйдет. — И зачем я сдался капитану Гриффиндора? Хочешь позлорадствовать, что теперь вы с лёгкостью нас уделаете? Эрвин улыбнулся краешком губ. — Всего лишь хотел предложить подумать о переводе. Я наблюдаю за тобой не первый месяц. Твоё место — там, где ценят характер, а не происхождение. Он сделал паузу, почти драматическую. Надо же, даже здесь без спектаклей не обойтись. — В Гриффиндоре. Леви отвёл взгляд и коротко хмыкнул. — Мне не место в вашей стае. И переводы с факультета на факультет невозможны. Решение Шляпы — закон. Эрвин молча протянул ему маленький свиток. Заявление о переводе студента Леви Аккермана, факультет Слизерин В связи с ухудшением состояния здоровья, проявляющимся повышенной чувствительностью к сырости, сквознякам и духоте подземных помещений, прошу рассмотреть возможность моего перевода на другой факультет, условия размещения которого не оказывают негативного влияния на моё самочувствие и учебную деятельность. Подтверждаю, что решение связано исключительно с медицинскими рекомендациями и не затрагивает межфакультетные отношения. Леви Аккерман — Ты это серьёзно? — поднял бровь Леви, ознакомившись с содержимым. — Никто такое не согласует. — Я уже обсудил этот вопрос с деканом и директором. Они не возражают. Нужна только твоя подпись. Ты можешь всё обдумать, у тебя есть время до… — Эрвин на миг задумался, — кажется, наш матч будет через месяц? — Ты вербуешь меня как студента или как ловца? — недобро прищурился Леви. На миг промелькнувшая мысль о том, что этот Смит вполне искренне беспокоится о нём, развеялась как дым. Он всего лишь хочет использовать его таланты, как это делал Зик. Все они одинаковые. Эрвин посмотрел на него с какой-то лёгкой печалью. — Как человека, который заслуживает лучшей жизни, — коротко ответил он. Леви хотел отмахнуться. Хотел сказать что-то резкое, едкое, поставить Смита на место — но язык будто прилип к нёбу. Его собственная реакция бесила больше, чем весь Слизерин и Гриффиндор вместе взятые. Лучшей жизни. Прекрасно. Ещё один благородный спаситель нашёлся. — Ты вообще меня не знаешь, — наконец буркнул он. — Я знаю достаточно, — спокойно ответил Эрвин. — Ты работаешь до ночи. Ты развиваешься быстрее, чем любой ученик, которого я видел за последние годы. В том числе и в квиддиче. И ты не боишься идти против тех, перед кем другие предпочитают молча преклоняться. — Это называется «иметь проблемы с авторитетами». — Это называется «иметь характер». Мы это ценим, в отличие от твоих подземных друзей. Леви резко отошёл от столика, словно разговор стал физически тесен. Ему нужно было пространство для маневра. И, желательно, нормальное освещение, а не вот этот солнечный зайчик, который падал на волосы Смита и делал их ещё светлее, чем обычно. Память услужливо подкинула картинку: тёплая бутылка сливочного пива, общая победа и редкое чувство, что его приняли. И вот теперь он сам почти готов это перечеркнуть. Нет, не он. Это Йегер всё испортил. — Я подумаю, — выпалил он прежде, чем успел себя остановить. Эрвин чуть склонил голову, будто рассчитывал услышать что-то другое, но не стал комментировать. — Хорошо. Я оставлю заявление здесь, — он положил свиток на стол, — и, если решишь подписать, просто передай его мне. Буду ждать. Он поднялся — как будто вырос ещё сантиметров на двадцать — и уже выходил из библиотеки, когда Леви спросил: — И что будет, если я скажу «нет»? — Тогда мы будем болеть за разные факультеты. Только и всего. Леви тяжело опустился на стул, уставившись на заявление так, будто оно могло его укусить. Но пергамент был сухим и тёплым, таким, какого он отродясь не видел в сырых подземельях — и это согревало сердце смутной надеждой. Он нужен Слизерину. Он нужен Гриффиндору. Оставалось понять, что же нужно ему самому.