Неблагонадежные

Леви ещё со студенческих лет терпеть не мог спектакли. Поэтому, когда Армин Арлерт ровно в назначенное время постучал в дверь его кабинета, Леви не стал ни тянуть паузу, ни проверять терпение, ни изображать из себя древнее зло, охраняющее порог тайного знания. — Открыто, — коротко бросил он. Армин вошёл осторожно, будто ожидал, что пол под ним взорвётся, если он сделает лишний шаг. Взгляд его тут же заскользил по комнате. Леви отметил это и мысленно поставил галочку. — Садитесь, Арлерт, — он кивнул на стул у небольшого круглого столика. — Для начала сварим простенькое зелье. Армин удивленно уставился на него. — Простенькое? Но, профессор… — Учебную программу определяю я. Вы же пришли сюда не интерьером любоваться? Тот кивнул и сел, уже привычно выпрямив спину. Леви достал с полки жестяную коробку, чайник и две чашки. — Простите… зелье? — Да, — спокойно подтвердил Леви. — Чай. Лучшее зелье из всех существующих. Он открыл коробку и протянул Армину ложку. — Заваривайте. Как посчитаете нужным. — Без инструкции? — Именно. Армин замялся всего на секунду. Потом вдохнул, прикрыл глаза — и начал действовать, неуверенно, но вдумчиво. Леви наблюдал молча. Не спешит. Это хорошо. Спешка — признак либо глупости, либо излишнего страха. И руки у мальца не дрожат, а разговоров-то было…              — Расслабься, Арлерт, — сказал Леви, ставя чашки с готовым напитком на стол. — Ты не на экзамене по чаеведению. Тролля не поставлю, даже если придется вылить твоё варево. — Простите? — Я сказал: ты не на экзамене, — Леви чуть прищурился. — Или тебе действительно нужно больше давления? Могу обеспечить, но не советую. Армин поколебался долю секунды. — Хорошо… профессор. Вы добавили в него какое-то зелье? — тихо спросил Армин, отпивая из чашки. Надо же, и это заметил. Пусть скажет спасибо, что не сыворотку правды, соблазн был немалый. — Вкус необычный. — Это мой стандартный рецепт. Ты почти в точности его воспроизвел, не хватило только перца. Неплохая интуиция. Армин смущённо улыбнулся. Похоже, мальчишку редко хвалили, несмотря на явные таланты. Ханджи не ошиблась насчет того, что он был одним из лучших студентов на курсе, но он как будто запрещал себе это признавать. Может, не хочет слишком выделяться среди львов? Ему бы на Рейвенкло перевестись… «В связи с систематическим злоупотреблением логикой, чрезмерной склонностью к анализу, а также устойчивым иммунитетом к импульсивным решениям, прошу рассмотреть возможность перевода студента Армина Арлерта с факультета Гриффиндор на факультет Рейвенкло, где подобные отклонения считаются не дефектом, а нормой. Дополнительно отмечаю: храбрость никуда не денется, а вот окружающим станет немного легче дышать. Профессор Л. Аккерман» Мда уж, директор бы одобрил, без сомнений. — Профессор… а правда, что вы создавали собственные зелья? Леви чуть приподнял бровь. — Уже слухи пошли? — Я интересовался вашей историей. — Верю, — сухо сказал он. — Да. Правда. — Но… как? — Армин подался вперёд. — В учебниках же всё уже описано, канонизировано. Я даже примерно не понимаю, как это делается… — Арлерт, — перебил Леви, — ты же не думаешь, что все зелья и заклинания, которые вы изучаете, однажды инопланетяне подарили Мерлину? Армин уставился на него озадаченно. — Ино…кто? Леви прищурился. — Чистокровка, значит, — вздохнул он. — Ладно. Представь себе существ из других миров, с Марса там или Юпитера. Они более умные и развитые, чем мы, и могут нам помочь, если пожелают. Или уничтожить наш мир к Мерлиновой матери. Так вот, некоторые магглы верят в то, что всеми своими достижениями они обязаны инопланетянам, которые раз в пару сотен лет прилетают на Землю и рассказывают о своих секретных технологиях случайным встречным. Армин задумался, потом осторожно сказал: — Это же шутка? — Конечно, — усмехнулся Леви. — По крайней мере, я очень на это надеюсь. Всё, что ты считаешь «каноном», — продолжил он уже серьёзнее, — когда-то было всего лишь догадкой. Ошибкой. Риском. Экспериментом, который либо срабатывал, либо взрывался кому-то в лицо. Магия — живой организм, который растет и развивается, а наша задача — изучать его и искать новые возможности по использованию в своих целях. Внезапное мерзкое хихиканье Ханджи в голове быстро сменилось привычным внутренним ворчанием. Он сделал глоток чая и пристально посмотрел на Армина поверх края чашки. — Так что, — продолжил он ровно, — если хочешь научиться варить зелья, а не пересказывать учебники, придётся привыкнуть к трём вещам. Думать самостоятельно. Ошибаться. И не паниковать, когда что-то идёт не по плану. — Я не против ошибок, — осторожно сказал Армин. — Если они чему-то учат. — Никто не против ошибок, — хмыкнул Леви. — Обычно все против их последствий. Он отставил чашку и встал, подойдя к полке с флаконами, просто чтобы посмотреть, последует ли взгляд Армина за движением. Последовал. Конечно, последовал. Леви не сомневался: Армин знает больше, чем показывает. И это как раз было не удивительно: вопрос лишь в том, как он собирается эти знания использовать. — Скажи, Арлерт, — бросил он через плечо, — что тебе известно о зелье Кальцинированного сна? Армин замер. Лицо его мгновенно стало серьёзным. — Оно запрещено к использованию в учебных целях, — ответил он после короткой паузы. — Вызывает глубокий магический сон, но при неправильной пропорции может привести к… — он запнулся, — к необратимому истощению ядра. — Хорошо. А из того, что не написано в учебниках? Армин нахмурился, задумался, глядя не на профессора, а куда-то в столешницу, словно прокручивал в голове пожелтевшие страницы архивов. Ага, попался. — Что его использовали как прототип для целого ряда зелий подавления, кажется, так это называлось, — медленно сказал он. — И что большинство случаев истощения на самом деле были вызваны не ошибкой зельевара, а намеренным вмешательством в структуру зелья. — Ты кое-что упустил. Армин медленно поднял взгляд. — Простите? — Прощение нужно заслужить, — фыркнул Леви: поведение мальчишки начинало раздражать, как и любая неискренность. — Ты рассказал всё, что написано в открытых источниках, и даже чуть больше. Но не всё, что ты знаешь. В комнате стало ощутимо тише. Даже огонь, казалось, перестал потрескивать. — Я… — Армин запнулся. — Я не был уверен, что это уместно. — Уместно или нет — здесь решаю я. Армин опустил взгляд, пальцы его сжались на спинке стула. — В некоторых старых отчётах, — тихо сказал он, — упоминается третий этап реакции. Неофициальный. Его вырезали из финальной формулы, потому что он позволял не просто усыплять, а задавать глубину и… убийственность сна. Фактически, это гарантированная кома с крайне низким шансом проснуться. — Почему ты промолчал? Армин напряженно выдохнул. — Это слишком опасная информация, профессор. — Запомни, — сказал Леви тихо. — Недосказанность — это форма лжи. В следующий раз, если сомневаешься, стоит ли говорить — говори. А я решу, стоит ли это слушать. Ты не рассказал мне ничего нового, Арлерт, я тоже изучал эти архивы, когда разбирался в методике создания модификаций для зелий. А тебе-то это зачем? — Если я не разберусь, как это работает, разберется кто-то другой — и применит против меня или моих друзей, — пробормотал Армин, кажется, ожидая вспышки гнева. Но Леви молчал. — Это же не означает, что я должен все свои знания использовать на практике, верно? Леви смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул — коротко, почти незаметно. Интуиция ему подсказывала, что за многие годы в этих архивах никто, кроме него и Армина, не копался. Возможно, не такие уж они и противоположности. — Хорошо. На сегодня хватит. В следующий раз будем варить что-то, что действительно может взорваться. Посмотрим, сохранишь ли ты хладнокровие перед лицом такой опасности. Армин встал, явно стараясь не выглядеть слишком довольным. — Спасибо, профессор. — Не за что, — отрезал Леви. — И, Арлерт… Если кто-то спросит, чему я тебя учу… — Я скажу, что мы пили чай. — Вот и умница.