Неблагонадежные

Здание Министерства Магии давило своим величием, но для Эрена Йегера массивные золотые статуи больше не казались чем-то внушительным. Он шел по атриуму, и люди инстинктивно расступались перед ним. В его походке было что-то, что заставляло случайных прохожих опускать глаза — спокойная, выверенная уверенность хищника, который точно знает, какова его цель. Он поднялся на уровень Департамента магического правопорядка. На двери в конце коридора не было золотой таблички, только скромная надпись: «Отдел специальных операций». Эрен вошел без стука. Кабинет был завален ровными стопками отчетов, а в воздухе стоял крепкий запах черного чая. За столом сидел невысокий мужчина, почти скрытый за бумагами. Он не поднял головы, когда Эрен вошел, продолжая методично вычеркивать что-то в документе. — Ты опоздал на три минуты, Йегер, — произнес Леви, не отрываясь от работы. — На улице был затор из фестралов. Опять забастовка в транспортном отделе, — Эрен сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Темно-серая форма аврора сидела на нём идеально. На его руке всё ещё виднелся тонкий шрам — след того самого ритуала, который когда-то связал их в кабинете Хогвартса. — Как дела? — спросил Леви, наконец отложив перо и взглянув на своего лучшего оперативника. — Зик прислал мне письмо из Азкабана. Всё еще пытается доказать, что его идеи были гениальными, но я не отвечаю. Стоило бы добиться запрета на переписки. — А по мне, пусть развлекается, — пожал плечами Леви. — Лишь бы чернила не заколдовывал. Он встал, подошел к окну, за которым магический Лондон жил своей суетливой жизнью. Бесшумно отпил из серебристой чашки. — Я рад, что из вашей троицы только ты оказался достаточно сумасшедшим, чтобы работать здесь, — Леви обернулся к Эрену. — В место, где каждый день — это грязь, интриги и охота на таких, как твой брат. Хотя Микасы нам все же не хватает… — Я просто хочу делать свою работу. Как и всегда. Леви одобрительно улыбнулся и протянул Эрену пять толстых папок с бумагами. — Выбирай. По моим расчётам, любое из этих дел займет пару недель как минимум. Он бегло просмотрел содержимое. То ли босс его недооценивает, то ли таким изощренным способом предлагает побольше отдыхать… Он взял сразу две папки и глянул на Леви с легким вызовом. — Разрешите выполнять. Тот закатил глаза и наверняка мысленно обозвал его идиотом, но Эрен даже не планировал возражать. — Эрен… — Да? — Не забудь про ужин. Микаса прислала сову, что если мы оба снова задержимся в Министерстве, она лично разнесет наш отдел по кирпичику. И я в её талантах не сомневаюсь. Эрен коротко хохотнул, представив, как она врывается в стерильно-чистый офис с палочкой наперевес и тем самым взглядом, от которого даже у бывалых авроров подкашивались колени. — Она уже присмотрела себе подходящую кувалду в лавке строительных магических инструментов, — кивнул Эрен, поправляя воротник форменного пальто. — Так что я бы не проверял её терпение. Леви лишь хмыкнул, но его взгляд на секунду смягчился. — Свободен, Йегер. — Ты тоже, Аккерман. Это уже стало своеобразной традицией.        Эрен с улыбкой вышел из кабинета, и тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком. Проходя по длинным коридорам Министерства, он ловил на себе взгляды коллег — смесь уважения и опаски. О нем ходили легенды: младший брат государственного преступника, который лично его разоблачил; единственный студент, сумевший не просто выдержать тренировки строгого Аккермана, но и стать его доверенным лицом. Никто так и не узнал, что на самом деле всё обстояло иначе. Наверное, оно и к лучшему. Он вышел на шумную улицу Лондона. Промозглый ветер бросил в лицо пригоршню капель, но Эрен лишь глубже вдохнул сырой воздух и уверенно свернул в узкий проход между кирпичными зданиями. Палочка мягко скользнула в ладонь. Где-то там, в темноте городских переулков, кто-то снова пытался играть в бога, создавая цепи для чужих душ… Эрен бросил взгляд на запястье: до ужина оставалось три часа. Вполне достаточно, чтобы закончить работу, не заставляя Микасу приводить свои угрозы в исполнение. — Ну что же, — тихо произнес он, делая шаг в темноту переулка. — Посмотрим, из чего вы сделаны. Тогда, в школе, он думал, что борьба за свободу — это разовый подвиг. Теперь он знал, что это ежедневная рутина. Он больше не был чьим-то инструментом, хозяином или мессией. Он был аврором, который точно знал: свобода — это не отсутствие цепей, это сила выбирать, за что ты готов сражаться каждый день. Дождь усиливался, но Эрен не спешил прикрываться зонтиком. Он думал об Армине, который сейчас наверняка перелистывает древние фолианты в тишине школьной библиотеки, и о Микасе, которая ждет их дома с теплым ужином. Они были его якорями, его единственной причиной не превратиться в такое же хладнокровное чудовище, как те, на кого он охотился. Леви был прав: эта работа — грязь, но Эрен готов был пачкать руки, чтобы те, кого он любит, могли оставаться чистыми. И он вернётся домой вовремя, чего бы это ни стоило.