Шаги в неизвестность

      «…Мальчик лет девяти и девочка такого же возраста стояли на причале. Мальчишка неуверенно потянулся и взял девочку за руку. Та улыбнулась.

Причал слегка покачивался под их ногами, доски пропитались ледяной водой моря, от которого тянуло сыростью и ранней осенней прохладой. За их спинами шумели редкие деревья, тонкие ветви которых гнулись под порывами ветра.

Девочка смотрела на Сириуса так тепло, будто вокруг не было ни холода, ни тумана.

— Сириус, а правда, что наши родители хотят, чтобы мы поженились, когда вырастем? — она посмотрела на мальчика лучезарными глазами.

Её голос звенел на фоне плеска воды, как маленький колокольчик.

— Ну, — он явно смутился. — Я подслушивал их разговор недавно, хотя неуверен, что…

Его смущение было почти трогательным. Он отвернул глаза, где-то внутри себя ощущая странную важность сказанного. Ему казалось, что слова взрослых всерьёз могут определить их будущее, и эта мысль его… не пугала. Скорее... грела?

— Ой, я так рада! — воскликнула девчонка и в порыве чувств поцеловала парня в щёку. Он сохранил спокойствие, но по его глазам было заметно, что радость переполняет каждую частичку его тела.

Сириус замер.

— Сирри, а давай Регулус теперь тоже будет играть с нами? — дети часто играли вместе, но Регулус, младший брат Сириуса, всегда держался в стороне. Хотя, правильнее было бы сказать, что Регулус отчаянно пытался заслужить внимание девочки, но Сириус никогда не давал ему играть с ними.

Ветер усиленно мотал край её платьица, волосы девочки разметались по плечам.

— Как ты скажешь, — мальчик ухмыльнулся. Ему не нравилось, когда она его так называла, но он молчал, чтобы не рушить этот момент.

Они смотрели, как отходит пароход. Серый дым поднимался в узкое небо. Вода дрожала от движения двигателя. Маггловский мир казался диковинным, чужим, но любопытным, как странный зверёк в стеклянном террариуме.

— Магглы такие смешные, им что, метел не хватает? — девочка, приподняв бровь, смотрела вслед удаляющемуся, пыхтящему водному транспорту.

Она говорила это не со злостью, а с искренним недоумением, как будто маггловская беспомощность в её глазах была трогательной.

— Я слышал, что они не летают на метлах, — неуверенно пробормотал собеседник.

      — Ненавижу слизеринцев, особенно эту Гринграсс, как же меня достали занятия с ней, — Сириус замолчал, наблюдая за реакцией друзей. Что ж, особого впечатления он не произвел, только Петтигрю как-то странно дернулся в его сторону. — Осталось всего одно, сил моих нет. Комната Гриффиндора была наполнена мягким золотистым светом камина, который словно оживал от каждого порыва ветра, проходящего по башне. Гул голосов, запах перьев, пергамента, старой мебели — всё это создавало привычную атмосферу дома. Но сейчас в воздухе висело нечто тягучее, незаметное. Словно Хогвартс слушал их разговор, замерев. Питер дернулся так резко, будто его кольнула невидимая игла. Но промолчал. — Хвост, что с тобой? Судороги? Или вспомнил, что тебе еще предстоит сдавать тот большой доклад по Трансфигурации? — Бродяга злостно ухмыльнулся. В улыбке было что-то хищное, знакомое, как если бы давний инстинкт заставлял его проверять границы своих друзей, как волчонок проверяет силу стаи. Питер молчал. Тишина стала тяжёлой, натянутой. Словно что-то давно скрытое пыталось прорваться наружу. — Э-э-эй, друг, что с тобой такое? — Поттер слушал неудавшийся разговор и попутно искал среди учеников рыжую голову. Джеймс не отличался внимательностью, но даже он уловил перемену в настроении Хвоста. — Все в порядке, все отлично. Ты, Сириус, удивляешь меня своей способностью оскорблять людей, совершенно их не зная, — на этих словах Питер странно посмотрел на Бродягу и поднялся со стула. — Ты ее не знаешь, Сириус, не знаешь. Эти слова легли в воздух тяжело, как камень. Даже бревна в камине как будто треснули громче обычного, отозвавшись на их противостояние. Питер впервые говорил серьёзно. Его голос дрожал, но в нём звучало что-то новое, непривычно острое. — Слушай, ты же… — внезапно Сириуса прервал шум, доносящийся из коридоров. «Это еще что такое?» Коридоры Хогвартса редко бывали тихими, но сейчас в них развернулась какая-то настоящая буря. Подростки всех возрастов, вперемешку с первокурсниками, бежали, спотыкаясь, громко переговариваясь. Их голоса эхом отражались от каменных арок, превращаясь в гул, похожий на раскат грозы. До мародёров долетали обрывки фраз: — А это правда?.. Он правда?.. — Что теперь будет?.. Словно в стенах замка пронеслась тень большой опасности. — Что за черт происходит? — Джеймс, потянувшись и поправив оправу очков, встал, и хотел было поймать какого-нибудь ученика, но… — Прости, друг, но налаживать контакты с этими милыми дамами у меня получается лучше, — Сириус весело улыбнулся и неспешно прошел по коридору. Основная масса учеников уже убежала, но несколько первокурсников ковыляли позади, озираясь, словно боялись оказаться последними. — Эй, милашка! Да-да, ты, — Бродяга, облокотившись о стенку, жестом указывал подойти к нему. Третьекурсница—пуффендуйка обернулась, и, увидев, кто её зовет, покраснела. Её дыхание сбилось, будто она не привыкла, что к ней обращаются такие как он. — Ну-ка объясни мне, что здесь за суматоха? — Сириус обворожительно улыбнулся, окончательно смутив девчушку. — Э-э-э, я… я точно не знаю... Говорят, что кто-то подвесил капитана команды Слизерина Розье вверх ногами и заморозил его заклинанием, — юная пуффендуйка потупила глаза и уставилась на свои туфли, — мои однокурсники куда-то побежали, и я… Слова её дрожали, словно она переживала за то, что нарушает какое-то невидимое правило. — О-о, ясно, беги дальше, детка, — подмигнув, Сириус махнул рукой друзьям, мол, быстрее сюда. Коридор завибрировал от смеха и шума, но в воздухе всё равно висело ощущение надвигающейся грозы. Нехотя, мародеры начали собирать вещи и пошли вслед за толпой. В коридоре действительно был замороженный заклинанием Иммобулюс слизеринец. Кто-то явно подвесил его вверх ногами Левикорпусом, а потом заморозил. Джеймс облокотился о стену, с вызовом смотря в сторону слизеринцев, безуспешно пытающихся помочь сокурснику. Его взгляд стал ярче и дерзее. Он был доволен собой — как всегда после чего-то грандиозного, пусть даже слегка жестокого. Тут в коридор влетели преподаватели во главе с Филчем и мадам Помфри, разгоняя толпу. Мародёры и остальные гриффиндорцы шумно вернулись в гостиную, возбужденно обсуждая, кто же мог стоять за этим розыгрышем. — Боже, — Агриас устало села на гостиный диван, — Боже. Неужели стоило поднимать такую суматоху только ради того, чтобы посмотреть на очередное «шоу». Зачем было устраивать этот бедлам? — Хватит вечно хмуриться, Оакс! Это была небольшая шутка в духе Мародёров, не правда ли? К тому же, ты же слышала, что он и Мальсибер сегодня сделали с одной из гриффиндорок, Мэри, кажется, — Джеймс с улыбкой плюхнулся на диван. — Вот мы и отомстили ему. За это и за тот плевок. Или ты выдохлась, пока бежала туда и обратно? — Ты… ты! — Агриас возмущённо кинула в него подушкой, но, к счастью ли, попала в Римуса, проходящего мимо. — О-ой, Лунатик, прости, я целилась в этого придурка. — Это кто ещё из нас придурок, — в сторону пробормотал Джеймс. — Нет, я серьёзно. Тебе нужны, просто необходимы, дополнительные тренировки. Ты даже не можешь попасть в такую цель, как я! — Сохатый довольно засмеялся. — Ах ты!.. Почти началась настоящая драка подушками, перья взлетели в воздух, падая на ковёр белым снегом. Не замечая почти начавшейся заварушки, Сириус подозвал Хвоста к себе и что-то шепнул ему. Оглянувшись на бой подушками, причём даже с участием Римуса, Бродяга быстро вышел из гостиной. Почти сразу за ним пошёл и Хвост. Коридор встретил их холодом. Факелы потрескивали, отбрасывая на стены длинные тени. Казалось, что замок слушает их, затаив дыхание. — Хм-м, Хвост, что ты там говорил про… Про неё? Мне показалось или ты её действительно защищал? — Сириус опёрся на стену, скрестив руки на груди. Взгляд Бродяги был острым, изучающим. Он будто пытался прочитать Питера насквозь. — Всё правильно, Бродяга. На самом деле... ты же видел меня в Хогсмиде, да? Меня и… Аврору, — Питер в упор смотрел на Сириуса. Слова легли плотным слоем между ними, будто холодный туман заполнил пространство. — О, так ты даже не скрываешь... Что ж, славно, очень славно. Хвост, ты разве не понимаешь, что она пудрит тебе мозги? Что она хочет насолить мне таким образом? — Сириус обречённо вздохнул от того, что ему приходилось объяснять такие, казалось бы, очевидные вещи. — Это странно, что она с первого дня проявляет к тебе внимание. Тут что-то нечисто. Петтигрю рассмеялся, чуть отшатнувшись от друга. Смех его звучал горько, тревожно, будто на поверхности вскипел накопленный за годы комплекс. — Бродяга, ты привык, что всегда и всё должно доставаться тебе, не так ли? Красивые девушки, слава на всю школу и многое другое, ведь так? И, конечно, тебе в голову не придёт, что такая как Аврора может обратить внимание на меня, «никчемного урода»? Тон Питера стал неожиданно ядовитым. — Да неужели? — Сириус, прищурившись, смотрел на раскрасневшегося Хвоста. — Именно, Бродяга, именно! И, если она не подошла к тебе и не виляла хвостиком вокруг тебя, как все эти твои поклонницы, а нашла действительно стоящего, — мгновение, и Питер был буквально пригвождён к стенке гостиной. Стена глухо хрустнула. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, а, прихвостень? — Сириус толчком ещё сильнее прижал паренька к стенке, тот чуть покраснел. — Если бы не мы с Джеймсом, ты бы так и остался изгоем. Как там тебя называли? — Бродяга зло ухмыльнулся. — Напомнишь или сам скажешь, а, Хвостяра? Питер отвернулся — впервые не из страха, а из ненависти. И неожиданно, отчаянно оттолкнул Сириуса. — Ублюдок! Слово ударило в воздух, как световое заклинание. Бродяга рассмеялся, бросив в след улепетывающему Хвосту: — Ну, давай, иди, жалуйся своей Принцессе! Но когда Питер исчез за поворотом, в коридоре повисла гнетущая тишина, будто стены замка знали что-то, чего не знали они.

***

      «Как же скучно», — Агриас почти дремала на очередной лекции профессора Флитвика. — «Скорей бы это всё закончилось». В класс пробивался тусклый зимний свет. Снег за окном медленно кружился, превращая мир за стеклом в бесконечный белый вихрь. В такой день даже самые усердные ученики теряли концентрацию. Её раздумья прервал толчок в плечо и негромкий голос однокурсницы: — Эй, ты записывала? На подоконнике лежал тонкий хруст талой воды, оставшийся от снежинок, коснувшихся стекла. Такое время года превращало Хогвартс в древний, спящий замок, который дремлет под снежным одеялом, но никогда не утрачивает магии. — Прошу внимания! — звучный голос профессора разбудил скучающих учеников. — Через неделю состоится тест, к которому, я надеюсь, вы подготовитесь. Итак, продолжим. В 1453 году… У многих в этот момент сознание снова ушло в сонные сугробы мыслей о Рождестве, подарках, каникулах и редкой возможности покинуть холодные каменные стены.       На большом перерыве в столовой Джеймсу, видимо, что-то стукнуло в голову, и он опять начал пытаться завоевать внимание публики, а точнее, Лили. Столовая сияла тёплым светом: сотни свечей парили под потолком, отражаясь в блестящих золотых тарелках и серебряных кубках. Запах индейки, тыквенного пирога и горячих напитков смешивался с ароматом еловых веток — подготовка к Рождеству была в самом разгаре. — Эй, народ! — Сохатый поднялся со стула и постучал по столу кулаком, привлекая внимание гриффиндорцев. Эхо прошло по залу. Даже ученики с других факультетов обернулись. Изящно поклонившись наблюдающим ученикам, он торжественно произнес: — Сейчас на ваших глазах произойдёт потрясающее превращение! На этих словах Джеймс оглянулся на Лили и подмигнул девушке. Та тут же отвернулась и с невозмутимым видом продолжила ковырять индейку. Но её уши едва заметно покраснели, выдавая девушку с головой. — Вернёмся к нашим… э-э… В общем, смотрите сами! — Джеймс взмахнул волшебной палочкой, как неожиданно… — Мистер Поттер! — усиленный заклинанием голос Дамблдора прозвучал над всем залом. В зале воцарилась тишина. Даже вилки остановились в воздухе. — Мистер Поттер, прошу после обеда пройти к вашему декану, профессору Макгоногалл. Большой зал — не место для розыгрышей и представлений. — И как всегда, на самом интересном месте… Простите, ребятки, этот фокус придётся отложить, — Джеймс с недовольным видом плюхнулся обратно на скамью. Ученики разочарованно загудели. Им всегда хотелось увидеть, как Поттер нарушит очередное правило. В прошлом году он с друзьями взорвали свечи над головами учеников, вызвав салют — оказалось, что они воспользовались магловскими фейерверками, которые им услужливо купила Агриас во время зимних каникул. Через пару минут ученики стали собираться. Трое друзей были уже у выхода, как мимо них буквально пролетел Питер, задев Джеймса. Он не сидел с ними во время обеда впервые за много лет. — Что с ним? — Джеймс удивленно потирал плечо. Сириус лишь усмехнулся в ответ. Он и не рассчитывал, что после их вчерашнего разговора Хвост как всегда будет плестись за ними целый день. — Эй, Бродяга, надо составить примерный план розыгрышей на эти каникулы, — Джеймс буквально светился от счастья, ещё бы, ведь Лили посмотрела на него, а потом покраснела. Хогвартс вокруг них шумел, светился, жил — но вдруг казался далеким. — Да-да, конечно, — Бродяга отрешённо улыбнулся, думая, что в этом году праздник явно не удастся. Мысль о каникулах не радовала его. Пару дней назад его мать, Вальбурга, прислала письмо с требованием провести зимние каникулы в поместье «...в связи с немаловажным событием...». Письмо пахло холодом и воском. От самого его вида внутри Сириуса поднималась старая, тяжёлая злость. Он ещё не рассказал друзьям об этом. Он не хотел вслух произносить, что снова должен вернуться в то место, которое он должен считать своим домом. Должен. Но не мог. И от этого Хогвартс казался ещё теплее. Ещё живее. Ещё нужнее.