Курс на Рождество

Столовая гудела, как гигантский улей, пропитанный запахом подгоревшего компота и сладкой ваты откуда-то из буфета. Маргарита пробиралась к столу с подносом, на котором стояла одинокая чашка чая. Её друг Саня, уже уминавший пельмени, отодвинул на стуле сумку. — Место свято, проходи. Она опустилась напротив, проводя пальцем по холодной поверхности стола. За соседним столиком, почти нависая над ними, сидели две девушки с филфака. — …а у него эта царапина, ты видела? Прямо над бровью...— неслось звонкое, возбуждённое щебетание. — А ты заметила свитер? Такой простой, но на нём это смотрится… это же вообще не по-преподавательски! Идет ему невероятно. Он же мог бы прийти хоть в халате — и всё равно бы ему всё сходило с рук. Смотрит так, будто правила писали не для него. — Представляешь, если бы он вёл семинар по любовной лирике? Я бы умерла. Маргарита невольно фыркнула, отхлебнув чай. Чай был горьким и обжигающим. — Вот ещё, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко. — Какое-то сумасшествие перед праздниками. Они что, сериалы про отпуск по обмену пересмотрели? Учитель как учитель. Саня поднял на неё глаза, пережёвывая. — А тебе-то что? — спросил он с искренним недоумением. — Он правда симпатичный парень, для преподавателя. Без этой занудной профессорской походки. Говорит, кстати, интересно. Я на его истории хоть не спал. — Да ничего мне, — она отпихнула чашку. — Просто бесит это всеобщее обожание с первого взгляда. Как стая воробьёв на крошку. — Ну-ну... — Саня протянул слово, и в его глазах появился знакомый, ехидный огонёк. Он наклонился через стол. — Ты-то сама на него всю пару уставилась. Так, что он аж подошёл — поинтересоваться, не заболела ли ты, раз такая отрешённая. Я видел. Что, спросил что-то? Маргарита почувствовала, как её уши наливаются жаром. — Спросил про композицию Иванова, потому что я не услышала вопрос, — отрезала она. — Идиотский вопрос, между прочим. — Конечно, идиотский, — Саня кивнул с преувеличенной серьёзностью, не отрывая от неё хитрого взгляда. — Просто так, скуки ради, и подошёл. Очень логично. Ну, и как, всё вспомнила под таким внимательным взглядом? — Сань, иди к чёрту, — она швырнула в него бумажную салфетку, но углы её губ дрогнули. — Заткнись и ешь свои пельмени. Две пары пролетели в тумане. Экономика, безопасность жизнедеятельности — что-то монотонное, окрашенное в цвет стен и сонного голоса лекторов. Маргарита вышла из потока студентов, направлявшихся к выходу, и свернула в длинный, почти пустой коридор на третьем этаже. Здесь было тише. Только где-то вдали звенели звонки и скрипела половая тряпка уборщицы. Следующая пара — семинар по культурологии — начиналась через полчаса. Она решила прийти пораньше, чтобы занять место у окна и просто посидеть в тишине. Кабинет 307 был закрыт. Она прислонилась к холодной поверхности двери, доставая наушники из кармана, и тут увидела его. Дмитрий Сергеевич выходил из преподавательской в другом конце коридора. Он шёл не спеша, листая что-то в папке, и направлялся прямо сюда. Паника ударила в виски мгновенно и нерационально. Уйти. Сейчас же развернуться и уйти. Но ноги не слушались, а он уже поднял голову. Их взгляды встретились. Сбежать теперь было бы ещё более нелепо. Он не ускорил шаг, не изменил выражения лица. Просто дошёл, остановившись в паре метров от неё. — Маргарита, если не ошибаюсь? — спросил он. Голос был ровным, без улыбки, но и без строгости. Констатация факта. Она кивнула, сглотнув комок в горле. — Да. — Не удивляйтесь, я буду вести тут факультатив по современному искусству после основных пар, — он объяснил её немой вопрос, кивнув на дверь кабинета. Потом его взгляд стал чуть более внимательным, изучающим. — На прошлой лекции у меня сложилось впечатление, что вы были… не совсем здесь. Всё в порядке? Материал по композиции яснен? Не возникло вопросов? В голове у неё зазвучал резкий, ясный голос: Обычный учитель. Обычная профессиональная вежливость. Прекрати выдумывать. Он спрашивает про материал, а не про тебя. — Да, вопросов нет, — выдавила она. — Всё понятно. Просто… немного отвлеклась тогда. — Бывает, — повторил он свою утреннюю фразу, но сейчас в ней почудился едва уловимый оттенок чего-то ещё. Не насмешки, а… понимания? Или просто свет падал так, что тень от его ресниц делала взгляд глубже. Он достал ключ из кармана, повернулся к двери. — Семинар у вас через десять минут начинается, если не ошибаюсь. В принципе, можете подождать внутри, не стесняйтесь. Здесь теплее, чем в коридоре. Щелчок замка прозвучал громко в тишине. Он толкнул дверь, впуская в коридор волну теплого воздуха, пахнущего мелом и старой древесиной, и жестом пригласил её войти первым. Он вошёл первым, пропуская её перед собой в кабинет. Дверь закрылась, отсекая шум коридора, и тишина стала густой, почти осязаемой. Воздух здесь был сухим от радиаторов и пах старым паркетом, меловой пылью и чем-то ещё — возможно, забытыми меж страниц учебников засушенными цветами. — Садитесь где удобно, — сказал Дмитрий Сергеевич, направляясь к преподавательскому столу. Он поставил папку, снял часы, положил их рядом, будто отмеряя не только время до начала, но и какую-то незримую границу. Маргарита выбрала место у окна, в двух рядах от стола. Не самое близкое, но и не на задворках. Достала блокнот, ручку, положила их на парту с преувеличенной аккуратностью, просто чтобы занять руки. Через окно был виден заснеженный внутренний двор университета, тёмный силуэт голого дуба и далёкие огни города, зажигающиеся в ранних декабрьских сумерках. Он не начинал разговор. Раскладывал свои материалы, проверял проектор, изредка что-то помечая в конспекте. Звук его переворачивающихся страниц был единственным в кабинете. Маргарита смотрела на свои пустые листы, чувствуя, как нарастает нелепость этого молчаливого ожидания вдвоём. Она украдкой подняла взгляд. Он сидел, слегка наклонившись над столом, подпирая висок пальцами. Он не отвёл взгляд сразу, позволив этой секунде растянуться. Потом его глаза чуть сузились, не в упрёк, а с лёгким вопросом. — Вы готовы к семинару, Маргарита? — спросил он Я смотрю на его палец, прижатый к губам, и понимаю, что забыла не только тезисы к семинару, но и, кажется, собственное имя. Я заставляю себя кивнуть, слишком резко, чувствуя, как от этого движения распущенные волосы прилипают к горячей коже виска. — Конспект со мной, — выдавливаю я, и голос звучит странно сдавленно. Я снова опускаю глаза в сумку, делая вид, что ищу в ней спасение, хотя просто не могу выдержать его взгляд еще секунду. Я наконец вытаскиваю блокнот, хватаю ручку, упираюсь взглядом в чистый лист, лишь бы не смотреть на него. Он кивнул и вернулся к бумагам. Напряжение спало, сменившись странным, нейтральным затишьем. Она услышала, как в коридоре засмеялись голоса, приближаясь. Спасение. Лекция шла своим чередом. Голос Дмитрия Сергеевича, размеренный и чёткий, нарезал сложные темы на логичные, почти осязаемые фрагменты. Маргарита старательно записывала, её ручка скользила по строчкам, выстраивая аккуратные ряды букв. Она кивала, делала пометки, изо всех сил изображая вовлечённость. И сама почти верила, что всё под контролем. Почему мне так неловко в его присутствии? Мысль вспыхнула вновь, язвительная и неотвязная. Неловкость клубилась где-то под рёбрами, холодной тяжестью, мешая дышать полной грудью. Неловкость была в том, как его взгляд, скользнув по аудитории, на мгновение — или ей это лишь казалось? — задерживался на её переставшей дышать фигуре. В том, как её ладони становились влажными, стоило ему подойти ближе к её ряду. В этой вечной готовности вздрогнуть от звука его шагов, даже если это шли не он. Он кивнул, стал собирать вещи. Студенты задвигались, заскрипели стулья. Жар, который она с таким трудом подавляла, теперь разлился по всему телу. И тут прозвучало её имя. Ровно, чётко, нарушая общий шум. — Маргарита. Она вздрогнула, подняла голову. Он стоял у стола, не глядя на неё, складывая бумаги в папку, но пауза после её имени висела в воздухе, заставляя всю группу на секунду замолчать. — Уделите, пожалуйста, внимание теории архетипов к следующему разу, — сказал он, наконец подняв на неё взгляд. Его выражение было нейтральным, рабочим. — Особенно в контексте сегодняшней темы. Это основа. Это была обычная рекомендация преподавателя. Такие же он мог бы дать любому. Но он назвал именно её. Никого больше. И она была на всех лекциях. Она всё записывала. Она не отставала. В голове пронеслось: Почему я? Окружающие на мгновение перевели на неё взгляды — с лёгким, быстро угасшим любопытством. Потом снова зашелестели страницами, застегнули рюкзаки. Но её щёки горели. Не от стыда, а от осознания этого точечного, необъяснимого внимания. Оно было как луч лазера в туманной аудитории — невидимый для других, но прожигающий её насквозь. — Хорошо, — тихо ответила она, звук собственного голоса показался ей неестественным. Он лишь слегка кивнул в ответ, его взгляд уже был обращён к дверям. — Вопросы — в часы консультаций, — отчеканил он, уже обращаясь ко всем, и двинулся к выходу. А она осталась сидеть, медленно собирая вещи в сумку, пытаясь понять, почему это «хорошо» прозвучало так глупо и почему по спине всё ещё бегут мурашки.