Курс на Рождество

После пар она не пошла сразу в общежитие. Ноги сами понесли её через двор, засыпанный рыхлым, неухоженным снегом. В голове стоял густой, тяжёлый звон, будто после долгого шума. Что-то было не так в этом состоянии, и она не понимала что. Слишком сложные пары, наверное. Слишком много информации о мифах, ритуалах и взглядах, которые нужно выдерживать. Она шла, уткнувшись подбородок в шарф, когда в мозгу вдруг щёлкнуло, как разряд. Свидание. Сегодня же. Чёрт. Маргарита ахнула, тихо выругалась себе под нос и резко развернулась, почти поскользнувшись. Она обещала. Сегодня. В семь. Сереже. Серёжа был… хорошим парнем. Одногруппником. Он был в неё влюблён уже полгода, что было очевидно всем, кроме, возможно, него самого. Все друзья давно вздыхали: «Да сколько можно, он же золотой! Сходи, тебя это ни к чему не обязывает. Ты же вообще ни с кем не встречаешься, это же ненормально! Попробуй, вдруг понравится?» Она бежала в сторону городского кафе, отчаянно вылавливая из сумки телефон, чтобы предупредить об опоздании. По пути накрапывал мелкий, противный снежок. Серёжа уже сидел у столика у окна и махал ей рукой. Увидев его, Маргариту охватило знакомое чувство вины. Он был милым. В аккуратной тёплой кофте, с аккуратной стрижкой, с добрыми, немного беспокойными глазами. Он встал, чтобы помочь ей снять пальто, улыбался заранее, счастливо. — Я думал, проспал, — пошутил он, и она заставила себя улыбнуться в ответ. Они сели. Он заказал ей капучино и кусок того торта, который, как он запомнил, она когда-то лайкнула в инстаграме. Он старался. Он рассказывал о своей работе над курсовой, о смешном случае в библиотеке, спрашивал о её днях. Маргарита кивала, поддакивала, пробовала торт. Он был сладким, приторным. Всё было… мило. И абсолютно безвоздушно. Её мысли упрямо уползали назад, в тот кабинет. К сухому звуку мела. К низкому голосу, объясняющему про испытания взглядом. «Вы должны просто выдерживать», — звучало у неё в голове. — …а потом он такой говорит: «Это не по ГОСТу!» — Серёжа закончил историю, ожидая её реакции. — Ужас, — отозвалась она, понимая, что пропустила суть. Его лицо на миг дрогнуло от лёгкого разочарования, но он тут же продолжил, перескакивая на новую тему. Она смотрела на его руки, аккуратно складывающие салфетку. Пальцы были ровные, чистые. Совсем не те — с подушечками, испачканными оранжевой меловой пылью, с уверенными, резкими движениями. Она ловила себя на том, что сравнивает их голоса. Серёжа говорил звонче, выше. Тот говорил… Он говорил так, будто слова были тяжёлыми, и он бережно перекладывал их прямо перед ней. — Ты как будто не здесь, Марго, — осторожно заметил Серёжа, и в его глазах читалась не обида, а забота. Та самая, безопасная и душная. — Прости, — она вздрогнула, отхлебнула остывший кофе. — Просто устала. Пары сегодня были… насыщенные. — Понимаю, — он кивнул с сочувствием. — Отдохни. Может, сходим куда в выходные? В кино? «В кино». Самое безопасное и безликое предложение. В темноте не надо будет поддерживать разговор. Не надо будет ловить на себе тот самый взгляд, от которого сжимается всё внутри. — Посмотрим, — уклончиво сказала она, чувствуя, как вина накрывает её с новой силой. Он был хорошим парнем. И именно поэтому рядом с ним она чувствовала себя пустой скорлупой. Потому что всё её внимание, всё её необъяснимое напряжение было приковано к другому человеку. К человеку, который, вероятно, уже забыл о её существовании, просто выполнив свою педагогическую обязанность — выделить кого-то из списка для проформы. Когда они вышли из кафе, Серёжа деликатно попытался взять её за руку. Она инстинктивно отдернула ладонь, делая вид, что поправляет сумку на плече. — Спасибо за вечер, — сказала она, не глядя ему в глаза. — Всегда рад, — ответил он, и в его голосе прозвучала тихая, обречённая надежда, которая заставила её съёжиться. Она шла домой одна, и снег теперь казался не противным, а тихим, очищающим. Вина ещё грызла изнутри, но её уже перекрывало другое, ясное и тревожное понимание. Проблема была не в сложных парах. Проблема была в ней. В том, что один лишь взгляд и пара нейтральных фраз незнакомого человека перевесили целый вечер стараний того, кто был рядом. И это было несправедливо, странно и пугающе. Но от этого никуда не деться. Этот жар, тихий и беспричинный, уже тлел внутри, и его было не погасить вежливой улыбкой и капучино. Телефон завибрировал на тумбочке, отбрасывая синеватый свет на потолок. Маргарита, лежавшая на кровати, вздохнула. Саня. Саня: Ну как оно? Как прошло свидание? Маргарита: Ничего так. Саня: Что «ничего так»? Не томи. Он нормальный? Маргарита: Нормальный. Хороший даже. Саня: И? На второе свидание пойдешь? Маргарита: Не знаю. Не хочется как-то. Саня: Понятно. Опять не то. Ладно, спи. Завтра на матане поболтаем. Она отложила телефон. Саня всё понял с полуслова, как обычно. Не нужно было объяснять, что «нормальный» и «хороший» в её устах звучали как приговор. Она потушила свет и уткнулась лицом в подушку, но сон не шёл. Перед глазами вставал не Серёжин заботливый взгляд, а другой — быстрый, скользящий, который она поймала вчера в аудитории. Он даже не смотрел по-настоящему, а просто отметил её присутствие. И почему-то это въелось в память.