Грань Равновесия

Приговор был вынесен, но исполнение отложили до рассвета. Этой короткой ночной передышки хватило, чтобы Вики совершила безумство. Она знала, что Геральда держат не в обычной камере, а в изолированном крыле, ожидая конвоя в Ад. Но она пошла не к нему. Она пошла туда, где хранились ответы, — в Архив мертвых дел. Если Сатана сказал, что Геральд — «катализатор», значит, в прошлом была не просто ошибка. Была катастрофа. Дверь Архива поддалась её новой, хаотичной энергии с пугающей легкостью. Замки просто расплавились под её пальцами. Внутри пахло тленом и забытыми судьбами. Вики шла вдоль бесконечных рядов стеллажей, ведомая интуицией, пока не остановилась перед черной, словно обугленной папкой. На корешке стояло имя: «Лорея. 1874 год». И подпись куратора: «Геральд». Дрожащими руками Вики открыла дело. Сухие строки отчетов ударили больнее пощечины. «Объект: Ангел. Уровень силы: Высокий. Проблема: Нестабильный резонанс с куратором-демоном.» «Исход: Полное выгорание ядра. Физическая оболочка уничтожена.» Но самое страшное было в конце. Личная заметка, написанная почерком Геральда — резким, рваным, с сильным нажимом, прорывающим бумагу: «Я не смог остановиться. Моя тьма не стабилизировала её. Она напитала её огонь до такой степени, что он сжег её заживо. Я держал её за руку, когда она превращалась в пепел. Я — её убийца». — Ты не должна была это читать. Голос раздался из тьмы угла. Вики резко обернулась, выронив папку. Листы рассыпались по полу, как белые перья. Геральд стоял в тени. Без кандалов — видимо, даже стража не рискнула войти с ним в Архив, позволив собрать личные вещи перед изгнанием. Он выглядел ужасно: осунувшийся, с темными кругами под глазами, в которых больше не было льда. Только усталость и застарелая боль. — Так вот чего вы боялись, — прошептала Вики. Её голос дрожал, но не от страха, а от осознания. — Вы не боялись, что я слабая. Вы боялись, что вы — яд. Геральд шагнул на свет. — Я не просто яд, Вики. Я — бензин для твоего пожара. Он кивнул на рассыпанные бумаги. — Лорея была талантливой. Яркой. Она верила, как и ты, что мы можем контролировать это. Что наша связь — это дар. Мы стали близки. Слишком близки. — Он горько усмехнулся. — И когда наступил кризис, она потянулась ко мне за помощью. Я дал ей свою силу, думая, что спасаю. А вместо этого я разорвал её душу на куски. Он подошел к Вики, но остановился в двух шагах, словно перед невидимой стеной. — Я поклялся, что никогда больше не допущу этого. А потом появилась ты. — Но я жива! — Вики сделала шаг навстречу, игнорируя его попытку держать дистанцию. — На полигоне... вы не сожгли меня. Вы забрали удар на себя. Вы изменились. — Я просто оттянул неизбежное, — жестко отрезал он. — Ты видела, что случилось сегодня. Сатана прав. Пока я рядом, твоя сила растет бесконтрольно. Ты хочешь доверия? Хорошо, вот тебе правда: я хочу быть рядом с тобой так сильно, что это затуманивает мой рассудок. И именно поэтому я должен уйти. В его словах сквозило отчаяние. Он признавался в чувствах, одновременно подписывая им приговор. — Не решайте за меня, — Вики упрямо мотнула головой. Слезы жгли глаза. — Вы убегаете не ради меня. Вы убегаете, потому что боитесь снова пережить боль потери. Это эгоизм, Геральд! Его глаза вспыхнули. Он в одно мгновение преодолел разделяющее их расстояние, схватил её за плечи и встряхнул. — Да! Я боюсь! — прорычал он ей в лицо. — Я боюсь увидеть твой пепел на своих руках! Ты не понимаешь? Я не переживу этого во второй раз. Лучше ты будешь ненавидеть меня на расстоянии, живая и целая, чем любить — и сгореть. Энергия между ними взвыла. Воздух в Архиве затрещал. Стеллажи задрожали. Это был тот самый резонанс — мощный, сладкий, губительный. Вики почувствовала, как её крылья раскрываются сами собой, тянутся к его тьме. А он... он боролся с желанием прижать её к себе. — Я ухожу, Вики, — он разжал пальцы и оттолкнул её. Грубо. Резко. Чтобы разорвать притяжение. — Сатана дал мне идеальный выход. Забудь меня. Найди себе безопасного наставника. Стань образцовым ангелом или пойди и стань игрушкой Люцифера — мне плевать. Главное — живи. Он развернулся, и его плащ взметнулся черным вихрем. — Геральд! — крикнула она ему в спину. Он замер в дверях на секунду, не оборачиваясь. — Прощай, Уокер. Дверь захлопнулась, отрезая её от него. Вики осталась стоять среди рассыпанных листов дела погибшей девушки, чувствуя, как внутри неё разрастается не пустота, а холодная, злая решимость. Он думал, что оттолкнул её, открыв правду. Но он ошибся. Узнав, что он способен на такую любовь и такое самопожертвование, она поняла лишь одно: она вернет его. Чего бы это ни стоило Раю или Аду.