Грань Равновесия

Рассвет ещё не наступил, но небо над Академией уже наливалось свинцовой тяжестью, предвещая скорую бурю. Башня Молчания стояла черным обелиском на краю утеса, окруженная охранными заклинаниями, которые должны были удержать любого пленника внутри. И любого спасителя — снаружи. Но Вики больше не была просто непризнанной. Внутри неё бурлила смесь, которой не было названия в учебниках. Она подошла к массивной двери, чувствуя, как вибрируют камни под ногами. Охранная руна вспыхнула, пытаясь оттолкнуть её, но Вики просто приложила ладонь к холодному металлу. Она не стала взламывать замок. Она просто позволила своей хаотичной, жадной энергии поглотить структуру заклинания. Руна зашипела и погасла, рассыпавшись искрами. Металл подался, жалобно скрипнув. Вики вошла. В круглой камере на вершине башни не было решеток. Только открытая площадка, продуваемая всеми ветрами, и одинокая фигура у края бездны. Геральд не обернулся. Ветер трепал его черные волосы и порванную на спине рубашку, сквозь которую виднелись шрамы от вчерашнего взрыва. — Я надеялся, что у тебя хватит ума не приходить, — его голос был тихим, но ветер донес каждое слово. — Если стража увидит тебя здесь, Сатана лично разорвет тебя на части. — Пусть попробует, — Вики шагнула вперед. Страх исчез. Осталась только звенящая, оголенная потребность быть услышанной. — Вы думали, что я прочитаю досье Лореи и испугаюсь? Убегу под крыло Люцифера? Геральд медленно повернулся. В предрассветных сумерках его глаза казались двумя провалами в бездну. — Я думал, что ты поймешь: я — смерть для тебя. — Вы — единственная причина, почему я всё ещё жива! — выкрикнула она, сокращая дистанцию. — Вы приняли удар на себя. Вы защищали меня с первого дня, даже когда делали вид, что презираете. Хватит лгать мне и себе! — Это не ложь, это расчет! — рявкнул он, и его самообладание треснуло. Геральд метнулся к ней, вжимая её спиной в холодную каменную кладку стены. Его руки ударили по камню по обе стороны от её головы, запирая её в клетку из собственного тела. — Ты хочешь правды? — прошипел он, нависая над ней. Его лицо было искажено мукой. — Правда в том, что я едва сдерживаюсь, чтобы не выпить твою силу до дна. Наш резонанс — это не просто магия, Вики. Это голод. Взаимный, хищный голод. И если я дам слабину, мы уничтожим всё вокруг. — Тогда не сдерживайтесь, — прошептала она, глядя прямо в его глаза. — Если мы сгорим — значит, сгорим. Но это будет наш выбор. Её слова ударили по нему сильнее любого заклинания. Геральд замер. Его дыхание, тяжелое и горячее, обжигало её губы. Он смотрел на её рот так, словно это был единственный источник воды в пустыне. Вики подняла руки и, вопреки здравому смыслу, положила ладони ему на грудь. Под тонкой тканью бешено колотилось сердце демона. Она почувствовала, как её собственная энергия потянулась к нему, ластясь, как пламя к ветру. Геральд наклонился ниже. Медленно. Мучительно медленно. Его нос коснулся её носа. Лбом он уперся в её лоб. Мир сузился до стука двух сердец и запаха озона. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он ей в губы. Между ними оставался миллиметр. Электрический разряд пробежал по губам, предвкушая касание, которое могло стать фатальным. Вики приоткрыла рот, готовая принять его тьму, готовясь раствориться в нем... Воздух вокруг них задрожал, нагреваясь до предела. Камни башни начали трескаться. Геральд резко зажмурился. Жила на его шее пульсировала. Он хотел этого. Он хотел поцеловать её больше, чем хотел жить. Но именно потому, что он хотел, чтобы она жила, он нашел в себе силы остановиться. — Нет, — хрипло простонал он, скорее себе, чем ей. Он оторвался от неё рывком, будто сдирая кожу. Отступил на шаг, второй, к самому краю обрыва. — Уходи, Вики. Сейчас же. Пока я ещё могу тебя отпустить. — Мы встретимся снова? — спросила она, чувствуя, как по щекам текут слезы от невыносимого напряжения. Геральд посмотрел на неё взглядом, в котором читалось обещание, страшнее любой угрозы. — Даже если мне придется пройти через весь Ад и разрушить Рай... Где-то внизу ударил колокол, возвещая рассвет и прибытие конвоя. Вики бросила на него последний взгляд, запоминая каждую черту, и растворилась в тенях лестницы, унося на губах фантомный вкус поцелуя, который не случился, но изменил всё.