Женщина в коробке

Райан искал зарядку для своего новенького, подаренного отцом в честь крайнего удачного интервью айпада – что иронично, его папка умел летать и стрелять лазерами из глаз, но никак не мог сладить с собой чтобы класть провода в одно и то же место. Он шарился по полкам за застекленной освещенной витриной, где на виду стояли подарки от администрации, посольств, памятные таблички, хрустальная статуэтка самого Хоумландера. Вдруг, его пальцы нащупали небольшую выемку под деревяной панелью, где была спрятана латунная кнопка. Райан нажал на неё, не думая. Крышка отъехала в сторону, смещая трофеи. Райан чуть не подпрыгнул и хотел было захлопнуть её, - но любопытство пересилило, и он заглянул внутрь. Внутри лежали… личные вещи. Иначе их было не назвать. Стеклянная баночка с маленьким пучком курчавых серовато-коричневых волос неясного происхождения. Детская бутылочка с разводами молока или смеси на стенках с мерным делением. Пожелтевшая от времени свадебная фотография в крупной черной рамке – лица молодоженов вызывали смутное ощущение, будто бы Райан уже их где-то видел. Ничто из этого не складывалось в цельную картину. В самом центре лежала фарфоровая ваза – не длиннее его предплечья. Глянцевая, голубково-белого цвета, обтекаемой формы, такая гладкая и прохладная на ощупь. Она была главной в коробке секретов. Райан взял вазу и приоткрыл крышечку. Внутри был… серо-белый песок. Такой мягкий, шелковистый, отчего-то теплее, чем фарфоровая ваза. Мука? Или пудра? Он окунул внутрь палец, и песок обнял его кожу. На внутренней стороне крышечки были даты. 1963-2001 - Райан! Ты дома?! Ну-ка глянь что папа принес, а! Тут ещё ограниченная серия фигурок с «Пэйбэк»-- Из коридора послышался жизнерадостный голос Хоумландера, хруст пакетов с доставкой и запах промасленного фастфуда. Райана застало это врасплох. Шок, и стыд и вина за вторжение в чужую шкатулку с секретами ударили ему в голову как кровь. От испуга он выронил вазу, и она разлетелась вдребезги об пол. Белый песок рассыпался по полу веером, поднимая в воздух клубы белой пыли. Хоумландер замер в арке между гостиной и спальней пентхауса, всё ещё держа пакет с доставкой. Он так и не шелохнулся – так и стоял, как торшер, который забыли прислонить к стене. Его воспаленные глаза замерли не на провинившемся сыне, а на белом песке, впитывающемся в стыки между черными паркетными досками. Его губы шевельнулись, размыкаясь и смыкаясь, язык тяжело повернулся во рту как жернова мельницы. Райан не смог услышать ни звука.