Медвежий угол

      Первые дни я ждала подвоха. Ждала, что это странное притяжение, которое я почувствовала в той забегаловке, окажется ошибкой вселенной, которая, как я давно усвоила, не была ко мне благосклонна. Я слишком хорошо знала этот механизм: сначала она даёт надежду, а потом выдёргивает опору из-под ног, чтобы ты падала, разбиваясь о реальность.       Но дни шли, и ничего не менялось. Мир не рухнул. Эммет не вернулся. Белла не перестала существовать. А этот индейский мальчишка с его дурацкой улыбкой, вечно перепачканными в машинном масле руками и какой-то пугающей, абсолютной искренностью прочно засел у меня в голове. Ну что в нем, право, такого, чего нет в остальных?       Я не звонила ему. Он не звонил мне. Иначе это было бы признание того, что мне есть до него хоть какое-то дело. Вместо этого я просто приехала на развал в очередную субботу.       Серое небо стабильно обещало дождь к вечеру, но пока было сухо, насколько вообще бывает сухо в этом городе. Я припарковала «БМВ» на том же месте, что и в прошлый раз, и несколько секунд просто сидела, глядя на ряды ржавых остовов.       «Зачем ты здесь?» — спросила я себя. — «Что ты надеешься найти? Он же почти ребенок по сравнению с тобой».       Ответа не было. Или был, но я отказывалась его признавать.       Я вышла из машины и пошла между рядов, стараясь не смотреть по сторонам слишком заинтересованно. Джейкоб Блэк уже был там.       Стоял у капота какого-то древнего «Шевроле», перепачканный маслом по локоть, и что-то насвистывал. Он возился с двигателем, полностью погружённый в процесс, и даже не слышал, как я подошла.       Я остановилась в паре метров, наблюдая. Его руки двигались уверенно, точно зная, что делают. Парень что-то бормотал себе под нос — кажется, ругал проржавевший болт — и периодически вытирал пот со лба тыльной стороной ладони, размазывая масло по лицу.       Когда мои туфли захрустели по гравию, Джейкоб поднял голову и улыбнулся, как будто ждал меня. Будто моё появление здесь было самым естественным делом в мире.       — Розали, — сказал он, и моё имя в его устах прозвучало как-то по-особенному тепло. — А я думал, ты не придёшь.       — Я не пришла, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто проезжала мимо.       Он усмехнулся, вытирая руки ветошью.       — Конечно. Проезжала мимо. В субботу утром. И решила заглянуть на свалку.       — Здесь есть запчасти, которых нет в других местах.       — Есть, — согласился он. — Например, карбюратор от «Шевроле» 1967 года. — Он похлопал по капоту машины, рядом с которой стоял. — Хочешь посмотреть?       Я подошла ближе. Карбюратор и правда был редким: четырёхкамерный, в хорошем состоянии, почти без следов коррозии.       — Неплохо, — признала я, — для своего возраста.       — Для своего возраста он лучше, чем некоторые наши ровесники, — парировал Джейкоб. И тут же добавил, заметив моё выражение лица: — Это шутка. Ты же понимаешь шутки?       — Иногда.       Он громко рассмеялся, и этот смех разнёсся эхом между ржавых остовов, пугая птиц.       Мы снова говорили о машинах. О двигателях, о карбюраторах, о том, почему «Шевроле» тех лет лучше новых моделей. Он слушал меня с таким искренним интересом, будто я рассказывала не о технических характеристиках, а о чём-то действительно важном. И я ловила себя на том, что говорю больше, чем планировала. О том, как Карлайл случайно нашёл этот «БМВ» для меня, но он был после аварии. О том, как я сама его перебирала, пока не добилась идеала. О том, что машины — единственное, что никогда не предаёт.       — Значит, мы с тобой в одной лодке, — сказал он, когда я замолчала. — Чиним то, что сломалось, потому что не можем починить то, что болит.       Я посмотрела на парня. В его глазах не было ни капли жалости. Джейкоб Блэк почти ничего обо мне не знал, но в его взгляде сквозило пугающее, полное понимание, от которого хотелось скрыться. Однако я не могла даже пошевелиться.       — Ты слишком молод, чтобы так рассуждать, — сказала я.       — А ты слишком красива, чтобы торчать на свалке по субботам, — парировал он. — Мы оба нарушаем чужие ожидания.       Я не сдержала усмешки.       — Это у тебя от отца? Такая манера разговаривать?       — Ага, — кивнул он. — Билли Блэк — мастер говорить правду в глаза и не извиняться. Возможно, это семейное.       — Семейное, — повторила я, и это слово вдруг кольнуло чем-то тёплым и болезненным одновременно. Семья. У него была семья. Отец. А у меня… У меня были Каллены, я любила их в некотором роде, даже Эдварда, который был вечной занозой в заднице, но мы не были семьей в полном смысле этого слова, только изображали ее.       — Эй, — тихо сказал Джейкоб. — Ты куда улетела?       Я моргнула, возвращаясь в реальность.       — Никуда.       — Врёшь, — спокойно сказал он. — Но ничего. Расскажешь, если захочешь.       Он протянул мне ветошь, и я машинально взяла ее, вытирая руки, хотя они были почти чистыми.       — Почему ты общаешься со мной? — спросила я, не глядя на него. — Правда.       Джейкоб молчал, и я почувствовала на себе его взгляд.       — Потому что ты интересная, — сказал парень наконец. — Не только из-за красоты. Хотя ты красивая, конечно. Очень красивая. Я же не слепой, и парень в конце концов. С тобой не нужно притворяться. Ты и так видишь всё насквозь.       — Я не читаю чужих мыслей, — возразила я.       — Мысли и не надо. Я про другое. Ты смотришь на людей и видишь, кто они на самом деле. И не притворяешься, что они тебе нравятся, натягивая глупую вежливую улыбку. Это ценно.       Я подняла на него глаза. До этого никто не делал мне подобных комплиментов, даже Эммет. Он, как и другие, в первую очередь повёлся на красоту, но этого всегда было недостаточно, поэтому и появилась Белла.       — А ты почему? — усмехнулся он.       Я не нашлась, что ответить. Я была здесь. С ним. Снова. И это уже не было случайностью.       — Ладно, — сказал он, хлопая по капоту «Шевроле». — Поможешь мне с этим карбюратором, а потом я угощу тебя кофе. Если, конечно, ты не против снова пить эту бурду, что продают в местной забегаловке.       — Ты не угощаешь, — машинально ответила я. — Я плачу за себя.       — Как скажешь, — легко согласился Блэк.       Я взяла протянутый гаечный ключ и опустила глаза, чтобы он не видел моего лица. Потому что если бы он увидел, то понял бы то, чего я сама ещё не была готова признать. На моем лице сияла совершенно глупая, неподходящая улыбка.       Я тут с ним ради этой улыбки, ради этих разговоров, ради того, чтобы чувствовать себя не «самой красивой женщиной в мире», а просто Розали.

***

      Мы сидели в той же забегаловке, что и в прошлый раз, за тем же столиком у окна. Мелкий и назойливый дождь всё-таки начался. Он барабанил по крыше, создавая убаюкивающий шум, под который хотелось сидеть вечно.       Я держала в руках кружку с отвратительным кофе и в этот раз даже не притворялась, что собираюсь его пить. Просто грела ладони, от чего те становились теплые, и я могла бы его коснуться. Джейкоб, в отличие от меня, кофе пил большими глотками, явно наслаждаясь.       — Знаешь, — сказал он, ставя кружку на стол, — я так и не понял, зачем ты вообще заказываешь это пойло, если даже не притрагиваешься.       — Ритуал, — ответила я. — Это неловко, когда ты ешь, а я смотрю.       — Глупый ритуал.       — Твоё мнение учтено.       Джейкоб усмехнулся и откинулся на спинку стула. В его глазах плясали те самые дерзкие искорки, которые я уже начала узнавать.       — Ладно, — сказал он, — раз уж мы тут сидим и делаем вид, что нам есть друг до друга дело, может, поговорим о чём-то, кроме карбюраторов?       Я подняла бровь.       — Например?       — Например, — он наклонился вперёд, опираясь локтями на стол, — почему ты перестала злиться на Беллу? Она ведь увела у тебя парня.       Вопрос был неожиданным и слишком личным. Я не привыкла, чтобы меня спрашивали о таких вещах. Обычно даже моя семья боялась приближаться к этой теме.       — С чего ты взял, что перестала?       — Ну, — он пожал плечами, — ты не похожа на человека, который зациклен на ненависти.       — Ты меня плохо знаешь.       — Может быть, — легко согласился парень. — Но я хороший наблюдатель. И Белла о тебе хорошо говорит.       Внутри меня что-то шевельнулось. Белла говорит обо мне хорошо.       — Что именно она говорит?       — Что ты спасла её в тот день, когда умер пикап… — он запнулся, подбирая слова. — Что ты не такая, какой хочешь казаться.       Я отвернулась к окну. Дождь стекал по стеклу, размывая очертания старой парковки.       — Она не знает меня, как и ты, — фыркнула я. — Любой поступил на моем месте также.       Мысли путались, и я не знала, что еще ответить. Слишком много всего навалилось: Эммет, Белла, этот странный мальчишка напротив, который смотрел на меня так, будто я была просто его подружкой из его класса.       — Как там пикап? — спросила я, чтобы сменить тему.       Джейкоб усмехнулся, поняв манёвр, но не стал давить.       — Рычаг поставил, как ты советовала. Подвеску подтянул. Двигатель работает ровно. Капот вытянул, если быстро найду новый бампер, думаю, на следующей неделе можно будет отдавать Белле.       — Хорошо, — кивнула я. — Она будет рада.       — Ага, — он сделал ещё глоток кофе. — Спасибо, кстати, за помощь. Без тебя я бы ещё месяц провозился.       — Не за что.       — Нет, серьёзно, — он посмотрел на меня с той прямотой, которая одновременно пугала и притягивала. — Ты не обязана была помогать, но помогла. И я это ценю.       Я смотрела на него и думала о том, как странно устроен мир. Всего несколько недель назад я ненавидела Беллу за то, что она забрала у меня Эммета. А теперь сидела в дешёвой забегаловке с её другом, пила отвратительный кофе и обсуждала пикап, который помогала чинить.       — Ты странный, — сказала я вслух.       — Это ты мне говоришь? — усмехнулся он. — Девушка, которая приезжает на свалку по субботам, чтобы общаться с местным механиком?       — Я приезжаю за запчастями.       — Конечно-конечно, — он допил кофе и поставил кружку на стол. — И запчасти эти, видимо, каждый раз оказываются именно там, где я работаю.       Я промолчала, потому что крыть было нечем.       — Слушай, — сказала я, чтобы сменить тему в очередной раз, но вопрос вырвался сам, без моего разрешения. — А ты вообще… чем планируешь заниматься после школы? Ты ведь выпускаешься в этом году, как я поняла?       Он замер с кружкой в руках. Опустил её на стол и как-то сжался, что нетипично для такого крупного парня, я впервые видела его смущённым.       — Не знаю ещё, — признался он, глядя куда-то в сторону. — Не могу я далеко уехать. Отца нельзя одного оставлять. Билли… он в коляске, помнишь, я говорил? А сиделки дорого стоят, да и он не любит чужих. Мне бы хотелось свою мастерскую. Когда-нибудь.       Я слушала и неожиданно поняла, что мои проблемы кажутся надуманными рядом с его.       — А ты? — вдруг спросил Джейк, поворачиваясь ко мне. В его глазах мелькнуло любопытство. — Ты куда собираешься после школы? У вашей семьи, очевидно, есть деньги, и ты могла позволить себе любой колледж.       Я смотрела на него и не знала, что ответить. Правду? Что я уже прожила слишком много лет и потеряла всякий интерес к чему-то новому. Что школа для меня — просто спектакль, который когда-нибудь закончится, и начнётся другой?       — Никуда, — сказала я просто. — Просто не хочу.       Он поднял бровь.       — Не хочешь?       — Не хочу, — повторила я. — У меня нет планов.       Это было честно. Самое честное признание за долгое время. У меня действительно не было планов, уже давно я просто существовала, плыла по течению вечности, хватаясь за то, что дарило хоть каплю тепла. Раньше это был Эммет, а сейчас даже схватить не за что. Но ходить в дурацкую школу я больше не собиралась.       — Странно, — задумчиво сказал Джейкоб. — Ты умная. Думаю, ты могла бы всё, что захочешь.       — Может быть, — согласилась я. — Но не хочу.       — Почему?       Я посмотрела в окно, на дождь, размазывающий свет фонарей.       — Потому что я уже пробовала хотеть, и это ничего хорошего не принесло.       Я чувствовала его взгляд на себе, но не оборачивалась.       — Значит, надо научиться хотеть правильно, — сказал он наконец. — Если ты не получила желаемое, значит, на самом деле тебе оно было не нужно.       Я повернулась к нему:       — И кто же меня научит хотеть правильно? — усмехнулась я.       — А я похож на учителя? — он улыбнулся широкой доброй улыбкой.       — Ты странный, — сказала я снова.       — Это мы уже выяснили, — кивнул он, вставая. — Пора возвращаться. А то Лонни решит, что я спёр его драгоценный карбюратор.       Я тоже встала, оставив на столе деньги за свой кофе, который даже не пила.       — Увидимся? — спросил Джейк на выходе с надеждой.       — Возможно, — ответила я, и это было честно.       Он улыбнулся самой широкой, открытой улыбкой, от которой внутри что-то странно ёкало.       — Буду ждать.       Я села в машину и долго сидела, глядя, как его фигура исчезает за рядом ржавых остовов.       — Буду ждать, — повторила я шёпотом, пробуя эти слова на вкус. Странно. Тепло. Непривычно.       Я завела мотор и выехала со свалки, унося с собой что-то, чему я пока не могла подобрать названия. Но, кажется, это начинало мне нравиться.

***

      Я смотрела на телефон в своей руке уже пять минут. Экран гас, я снова нажимала на кнопку и никак не решалась набрать его номер, который Блэк сам же вбил в мой телефон непонятно зачем. Это было безумие. Я никогда, ни разу за всю свою вечность не набирала номер мужчины первой.       — Это просто деловая встреча, — сказала я вслух пустой комнате. — Всё логично.       Голос звучал неубедительно даже для меня. Я нажала вызов. Джейкоб ответил после второго гудка.       — Розали? — его голос прозвучал удивленно, но Блэк как будто бы рад меня слышать.       — Джейкоб, — выдохнула я и тут же мысленно дала себе пощёчину. Надо было начинать с чего-то другого. — Нам надо встретиться. У меня к тебе дело.       — Странно слышать подобное от тебя, — усмехнулся парень на том конце провода. — Обычно ты делаешь вид, что тебе нет до меня никакого дела.       — Я не делаю вид.       — Знаю, — легко согласился он, не став спорить. — Так что за дело?       Я глубоко вздохнула, хотя это было бессмысленно.       — Ты можешь встретиться со мной после школы? Я хочу тебе кое-что показать.       Наступила пауза. Секунда. Две. Я уже начала жалеть, что позвонила.       — Ты хочешь мне что-то показать? — переспросил Джейкоб, и в его голосе появилось то самое озорство, от которого у меня внутри всё переворачивалось. — Розали Хейл хочет мне что-то показать. Я должен бояться?       — Не знаю, — честно ответила я. — Может быть.       Он рассмеялся в трубку.       — Во сколько и где?       — Встретимся возле заправки в восточной части города.       Я ждала его на окраине города, там, где Форкс почти заканчивался. Дорога была грунтовой, размытой после дождей, и я молилась, чтобы его раздолбанный «Фольксваген» вообще сюда доехал.       Он доехал. Через двадцать минут Джейкоб вышел из машины, перепачканной в грязи, но с неизменной широкой улыбкой на лице.       — Ничего себе ты меня зазвала, — сказал он, вылезая из машины и оглядываясь. — Здесь даже медведи не ходят.       — Медведи как раз ходят, — ответила я. — Но они не страшные.       — Для тебя, может быть, — фыркнул он. — Я бы тоже на месте медведей тебя боялся. Ты можешь быть пугающей.       Я фыркнула и повела его по тропинке, которая заросла настолько, что почти сливалась с лесом. Блэк шёл за мной, не задавая вопросов, и я чувствовала его взгляд на своей спине. Странное чувство. Непривычное, но не неприятное.       Мы вышли к амбару.       Он стоял на небольшой поляне, старый, почерневший от времени, с просевшей крышей и выбитыми окнами. Но стены были крепкими, я проверяла, когда нашла это место пару дней назад. Внутри было сухо, а бетонный пол, хоть и потрескавшийся, мог выдержать что угодно.       — Что это? — спросил Джейкоб, останавливаясь и глядя на амбар.       — Это, — сказала я, поворачиваясь к нему, — то, что я хотела тебе показать.       Я подошла к двери, которая держалась на честном слове, и толкнула её. Внутри пахло старым деревом, сеном и запустением. Свет пробивался сквозь щели в крыше, освещая пустое пространство.       Джейкоб зашёл следом, оглядываясь. Я видела, как его глаза бегают по стенам, по полу, по высокому потолку.       — Розали, — сказал он медленно. — Что это?       — Место, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для автомастерской.       Он повернулся ко мне так резко, что я услышала хруст его шеи.       — Что?       — Ты говорил, что хочешь открыть свою мастерскую. Что на развале Лонни тесно, что он мало платит, что ты мечтаешь о своём деле. — Я обвела рукой амбар. — Это место нам подходит. Оно заброшено, собственник живёт в Калифорнии и не приезжал сюда десять лет. Я узнала. Его можно выкупить за копейки.       Джейкоб смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.       — Ты… — начал он и запнулся. — Ты узнала про собственника?       — Это несложно, — пожала я плечами. — Городской архив и пара звонков. Люди любят поговорить с красивыми девушками.       — Ты нашла мне мастерскую? — переспросил он, будто не веря своим ушам.       — Я нашла нам место под автомастерскую, — поправила я.       Он долго молчал. Я начала нервничать, это было непривычное чувство, от которого хотелось провалиться сквозь землю.       — Тебе не нравится, — сказала я. — Я понимаю, это далеко от города, дорога разбита, нужно много работать…       — Розали.       Я замолчала.       — У меня нет денег даже на этот амбар. Всё, что я зарабатываю, уходит на лечение отца, страховка не покрывает и половины.       — Я уже заплатила, а ты отработаешь. Партнёры? — я протянула ему руку, но вместо этого Джейкоб подошёл ближе. В его глазах было что-то, чему я не могла подобрать названия.       — Ты сделала это для меня? — спросил он тихо.       — Я просто…       — Ты сделала это для меня, — повторил он. — Потому что я просто обмолвился о мастерской?       Я смотрела на него и не знала, что ответить. Потому что он был прав. И это было страшно.       — Ты странная, — сказал Блэк, и в его голосе появилась та самая теплота, от которой у меня подкашивались колени. — Самая странная девушка из всех, кого я встречал.       — Я… Это не только для тебя, но и для меня, — машинально ответила я. — Мне необходимо себя чем-то занять. Я решила, чем хочу заниматься после школы.       Он шагнул ещё ближе. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовала исходящее от него тепло.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Джейкоб. — Правда?       Я подняла на него глаза. В них было всё: страх, надежда и уязвимость, которую я тщательно скрывала за маской ледяного совершенства.       — Потому что ты смотришь на меня и не ждёшь ничего, — сказала я. — Если бы я не была красивой, то ты бы смотрел на меня также?       Слова вылетели раньше, чем я успела их остановить. Они повисли в пыльном воздухе старого амбара, и я вдруг остро осознала, как глупо, как по-детски это прозвучало. Я, Розали Хейл, чья красота была моим проклятием, спрашивала мальчишку из резервации, нужна ли я ему без неё, и боялась до дрожи в коленях услышать ответ.       Джейкоб Блэк смотрел на меня пугающе долго.       — Ты серьёзно? — спросил он тихо.       Я не ответила. Просто стояла и ждала, чувствуя, как внутри всё сжимается от глупого, иррационального страха, которого я не испытывала уже сто лет.       — Розали, — сказал он, и моё имя в его устах прозвучало как самое нежное слово на свете. — Я смотрю на тебя и как ты злишься, когда я спорю о машинах. Как ты прячешь улыбку, когда думаешь, что я не смотрю. Как ты заботишься о Белле, хотя сама себе в этом не признаёшься никогда. Как ты нашла этот амбар для нас, потому что я просто обмолвился о мастерской.       Он сделал последний шаг. Теперь между нами не было расстояния. Я чувствовала его теплое дыхание на своем лице.       — Твоя красота — это просто упаковка, — сказал он. — А я смотрю на то, что внутри. И то, что внутри, мне нравится гораздо больше.       Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Внутри меня бушевала буря и что-то очень похожее на счастье.       — Ты врёшь, — прошептала я.       — Я никогда не вру, — ответил он.       У меня не нашлось слов. Девяносто лет одиночества, девяносто лет быть самой красивой и самой одинокой, девяносто лет думать, что ты нужна только за обёртку, и вот этот мальчишка с улыбкой на всё лицо говорит мне, что видит меня настоящую.       Я не выдержала и улыбнулась самой настоящей, самой искренней улыбкой за последние сто лет.       — Наглый мальчишка, — сказала я.       — Самую малость, — согласился он.       Мы стояли в пустом амбаре, где пахло старым деревом и запустением, и я вдруг поняла, что это место только начало. А что будет дальше, никто из нас предположить не мог.       — Спасибо, — тихо сказал Джейкоб. — За всё.       — Ты ещё не отработал, — напомнила я.       — Отработаю, — пообещал он. — Всю жизнь готов отрабатывать.       Я смотрела на него и думала о том, что, возможно, вечность не так страшна, если в ней есть такие моменты и такие люди.       — Тогда по рукам? — спросила я, протягивая руку.       Джейкоб Блэк посмотрел на мою ладонь, потом на меня. Улыбнулся шире и вместо рукопожатия… обнял меня. Я замерла. Его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к его тёплому телу. Он пах бензином и лесом, а в его объятиях чувствовалось только искреннее, чистое тепло.       — Партнёры, — сказал парень мне в макушку, и мне вдруг показалось, что Джейкоб стал еще выше, чем в нашу последнюю встречу.       Я медленно подняла руки и обняла его. Впервые за сто лет ощутила тепло человеческих объятий. Это было самое прекрасное чувство.

***

      Я стояла у своей машины и смотрела на лес за школой, ни о чём не думая. Это было моё любимое занятие в последнее время — не думать. Потому что каждая мысль вела либо к Эммету, либо к Джейкобу, либо к той пустоте, которая образовалась внутри меня после всего, что случилось со мной в последнее время.       Ее шаги были слышны издалека. Белла всегда ступала так, будто шла навстречу чему-то, чего боялась, но не могла избежать. Наверное, в этот раз так и было.       — Розали. Привет.       Я медленно повернулась. Девчонка стояла в паре метров, сцепив руки в замок, и смотрела на меня с особенным выражением, которое я уже научилась распознавать. Она что-то задумала. С виду тихая и неприметная, она, Белла Свон, умела за себя постоять и в карман за словом не лезла. Их перебранки с Эдвардом оценила вся школа, но в последнее время они молча игнорировали друг друга.       — Белла, — кивнула я, стараясь отвязаться от нее как можно скорее. Мы не подружки.       — Я… Мне нужно поговорить с тобой.       — О чём?       Она глубоко вдохнула, и я вдруг остро осознала, как трудно ей это даётся. Эта девчонка, которая ворвалась в нашу жизнь и перевернула всё с ног на голову, стояла передо мной и собиралась с духом, чтобы поговорить со мной.       — О Эммете. О Джейкобе. О том, что случилось. И о том, что я… что я тебе благодарна.       Я замерла. Её слова повисли в воздухе. Внутри меня что-то дрогнуло, словно я потеряла контроль над собой. Это было то, что я так старательно скрывала за ледяной стеной.       — За что?       — Ты спасла мне жизнь вообще-то. — Её голос дрогнул, но она продолжала, глядя мне прямо в глаза. — Я тогда ничего не сказала толком. Даже не поблагодарила нормально. И я… я знаю, что тебе было нелегко потом из-за меня и Эммета. Вы были вместе, а я вклинилась в ваши отношения. Мне так жаль, Розали. Я никогда не хотела быть разлучницей, просто… Я люблю его.       Я смотрела на неё и видела не соперницу, не ту, кто разрушил мою семью. Я видела девушку, которой хватило смелости прийти и сказать всё это мне в лицо.       — Ты не виновата, — сказала я. И это была правда. Чистая, выстраданная правда. — В том, что случилось между нами с Эмметом.       — Но я… Если бы я держалась подальше и дала ему понять…       — То ничего бы не изменила, — перебила я, чувствуя, как внутри поднимается что-то, похожее на горечь. Она уже не та, что терзала меня в первые недели. Теперь она выглядела усталой, но почти смиренной. — Мы бы мучались втроём. Эммет выбрал тебя в любом случае. А я… Я научилась это принимать.       Свон смотрела на меня, и в её тёмных глазах было столько понимания, что мне стало почти не по себе.       — Ты простила его? — тихо спросила она.       — Нет, — честно ответила я. — Но я перестала злиться.       Белла кивнула, и я поняла, что она действительно понимает разницу.       — А Джейкоб? — спросила Свон таким тоном, словно не лезла в чужую личную жизнь, а спрашивала о погоде. — Он тебе нравится? Ты ему нравишься.       Я усмехнулась. Эта девчонка не умела ходить вокруг да около.       — Ты всегда задаёшь неудобные вопросы?       Она улыбнулась и пожала плечами. Белла была честна даже перед собой, и это было её главным оружием. В этом они были похожи с Джейкобом. Я смотрела на неё и думала о том, как странно устроена жизнь. Несколько недель назад я ненавидела её за то, что она забрала у меня Эммета. А сейчас мы стояли на школьной парковке, и я говорила ей то, чего не говорила никому.       — Он мне нравится, — сказала я, признавая очевидное.       — Я ему не скажу, — пообещала Белла.       Мы замолчали. Ветер трепал наши волосы, и я вдруг заметила, что небо очистилось от туч. Редкость для Форкса.       — Спасибо, — сказала Белла снова. — За всё. За то, что не возненавидела меня. За то, что помогла с пикапом. За то, что… что ты есть.       Я смотрела на неё и ощущала, как груз, который я таскала в себе все эти недели, постепенно исчезает. Он ещё не ушёл полностью, но стало легче.       — Ты не так плоха, Белла Свон, — сказала я.       — А ты очень хорошая, — улыбнулась она.       Я почти улыбнулась в ответ.       Свон развернулась и пошла обратно к школе. Я смотрела ей вслед и думала о том, что, возможно, Эммет выбрал именно ее не просто так. Она подходила жизнерадостному Эммету гораздо больше, чем я. Возможно, в этой хрупкой девчонке действительно было что-то особенное. Что-то, что заставляло даже меня чувствовать себя почти человеком.

***

      Я в который раз поймала себя на мысли, что могла бы разобрать этот амбар за час, если бы не притворялась человеком. Вампирская скорость и сила — всё пришлось бы кстати. Вместо этого я таскала доски по одной, делая вид, что устала, и наблюдала, как Джейкоб, вспотевший и довольный, управляется с грудами старого дерева. В некоторой степени это было даже приятно.       — Нравится картина? — спросил он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Или это такая тактика, чтобы я делал всю работу?       — Я делаю ровно столько, сколько положено, — ответила я, улыбаясь. — Не всем же быть такими… неутомимыми.       Блэк усмехнулся и бросил очередную доску в кучу мусора.       — Неутомимый? Я через час рухну без сил, а ты даже не запыхалась.       Я только пожала плечами.       Мы спорили по пустякам. Куда ставить стеллажи, какой стороной повернуть верстак, стоит ли красить стены или оставить как есть. Я наслаждалась этими глупыми, мелкими спорами, в которых не было ничего, кроме тепла и близости.       — Знаешь что? — сказал Джейкоб наконец, останавливаясь и оглядывая горы мусора. — Мы тут до следующего года провозимся. Надо звать подмогу. Точнее, я уже позвал. Она сама предложила…       Я подняла бровь.       — Кто?       — Белла, — пожал плечами он.       Я хотела возразить. Слишком много всего между нами было. Эммет, Белла, все эти перекрёстные чувства. К тому же я была не готова впускать кого-то в нашу с ним внезапную идиллию.       Белла появилась, естественно, в компании Эммета примерно через полчаса. Они приехали на его «Хаммере», и я заметила, как Белла смотрит на амбар с любопытством. Эммет огляделся, присвистнул и сразу взялся за самую тяжёлую балку.       — Ничего себе вы тут развернулись, — сказал он, поднимая её одной рукой. — Роуз, уверен, что это твоя идея?       — Моя, — коротко ответила я, стараясь не смотреть на него слишком долго.       — Ты всегда мечтала о нечто подобном.       — О старом разрушенном амбаре? — фыркнула я. — Помолчи лучше…       Он расхохотался, и Джейкоб вместе с ним. Белла покачала головой, подошла ко мне, взяла веник и молча начала подметать.       Джейкоб расхаживал по амбару, раздавая указания с важным видом прораба. Он то указывал Эммету, куда ставить тяжёлые стеллажи, то подкалывал Беллу, которая с веником в руках выглядела совершенно нелепо и безумно мило одновременно. Эммет подхватывал его шутки, грохоча басом, и даже Белла иногда фыркала, закатывая глаза на очередную остроту.       Я замечала, что улыбаюсь искренне. Не той привычной, вежливой улыбкой, которую надевала годами вместе с платьем, а настоящей, непроизвольной, когда тебе по-настоящему весело.       Мы были самым странным квартетом в мире. Два вампира, потомок оборотней и человек. Четыре существа, которые по всем законам природы должны были либо избегать друг друга, либо враждовать. Вместо этого мы возились в пыльном старом амбаре, и между нами не было прежнего напряжения.       Я смотрела на Эммета, который легко, одной рукой, передвигал тяжёлые балки, и не чувствовала привычной боли. Только благодарность за то, что он здесь. За то, что он принял этот странный новый порядок вещей. За то, что он смотрел на Джейкоба без ревности, а на меня — без виноватой жалости, которая так раздражала первые недели.       Я смотрела на Беллу, которая старательно выметала мусор, то и дело поправляя выбившуюся прядь волос, и думала о том, как сильно изменилось моё отношение к ней. Она не была врагом или угрозой. Она была просто девушкой, которая любила и была любима. И в этом не было ничего, что стоило бы ненавидеть.       Я часто останавливала взгляд на Джейкобе. Смотрела, как он жестикулирует, объясняя Эммету, где поставить верстак. Видела, как он улыбается Белле, подшучивая над её неуклюжестью. Иногда наши глаза встречались, и в его взгляде вспыхивало то тепло, от которого внутри всё замирало.       Я не знала, как это назвать. Не знала, куда это приведёт, но мне не хотелось убегать. Не хотелось прятаться за маской ледяного совершенства. Я просто была здесь, в этой странной компании, и мне было хорошо.       Когда солнце начало клониться к закату, амбар преобразился. Стены были укреплены, пол расчищен, в углу стоял старый верстак, который мы нашли на свалке и отдраили до блеска. Начало было положено.       — Ну, мы пойдём, — сказал Эммет, вытирая руки. — Отвезу Беллу домой.       Я посмотрела на Джейкоба. Он улыбался, глядя на амбар с гордостью новоявленного владельца.       — Спасибо, что пришли, — искренне сказала я Эммету.       Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.       — Держись, Роуз. У вас ещё полно работы.       Они ушли. Белла обернулась на пороге и улыбнулась мне, незаметно подмигнув.       Мы остались вдвоём.       Джейкоб подошёл ближе. Его руки были в краске, которой он красил верстак, на щеке пятно грязи, волосы выбились из хвоста. Самый нелепый, самый живой человек из всех, кого я встречала.       — Ну что, — сказал он. — Мы сделали это.       — «Мы сделали это» звучит слишком самонадеянно, — улыбнулась я, убрав его выбившуюся прядь за ухо. И тут же укорила себя за смелый жест. — Впереди куча работы.       — Розали, — сказал Джейкоб как-то слишком тихо и шагнул ближе. Я почувствовала жар его тела ещё до того, как он коснулся меня. Это было неправильно. Люди так не горят.       — Джейкоб, — начала я, но он уже поднял руку и коснулся моего лица.       Его пальцы обжигали. Буквально. Для моей ледяной кожи это было как прикосновение к раскалённым углям.       — Ты горишь, — выдохнула я, отстраняясь. — У тебя жар. Ты заболел.       — Нет, — парень покачал головой, и в его глазах блеснуло что-то древнее, что-то, чего я не ожидала увидеть в человеческом взгляде. — Не знаю…       Джейкоб не договорил, шагнул ко мне, и его губы нашли мои.       Он горел. Буквально пылал, и я вместе с ним. Его губы обжигали мои, а руки, сжимавшие мои плечи, оставляли ощущение жара, которое я не чувствовала никогда. Ни от Эммета, ни от кого-либо ещё.       Это было не похоже ни на что в моей жизни. Страх, возбуждение, нежность, предвкушение — всё смешалось в одном поцелуе. Я ощущала его сердцебиение слишком частое, слишком мощное, почти как у дикого зверя. Чувствовала, как дрожит тело от напряжения, которое он сдерживал.       Джейкоб Блэк целовал меня так, будто это могло быть в первый и последний раз. Я знала только, что не хочу останавливаться.       Когда мы оторвались друг от друга, он прижался лбом к моему лбу, и я ощутила этот жар всем своим существом.       — Джейкоб, на сегодня с тебя хватит. Езжай домой. Пожалуйста. Я переживаю за тебя.       — Пожалуй, ты права, Роуз. Но мы прощаемся ненадолго, потому что мы ещё не закончили то, что начали…       — Джейк, пожалуйста. Ты нездоров…       Он ещё раз оставил короткий поцелуй у меня на губах и направился к выходу.       Я смотрела, как его «Фольксваген» подпрыгивает на ухабах, удаляясь по разбитой грунтовке. Красные огни стоп-сигналов мелькали между деревьями, пока не исчезли совсем. Только пыль ещё висела в воздухе, медленно оседая на мокрую после дождя траву.       Я осталась одна. Прислонилась к дверному косяку и закрыла глаза. В голове крутились его слова: «Мы прощаемся ненадолго». Он сказал это так легко, так уверенно. А я почему-то не могла заставить себя поверить в это.       Всё внутри меня кричало об одном: что-то не так. Этот жар, эта дрожь в его руках, этот странный блеск в глазах, всё говорило о том, что скоро Джейкоб Блэк перестанет быть человеком… И тогда он возненавидит меня по-настоящему.       Я хотела верить, что завтра Джейкоб вернётся. Снова будет спорить со мной о пустяках, смеяться своим громким, заразительным смехом. Я хотела верить, что у нас есть будущее.       Ветер качнул ветви сосен, и мне показалось, что я слышу в его шуме отголоски волчьего воя. Или это просто игра воображения?       — Глупая, — прошептала я вслух. — Ты же знала, что так будет. Знала, что ничто хорошее не длится вечно.       Но разве это было «хорошее»? Это было чему я даже не успела подобрать названия. Что-то, что только начинало прорастать внутри меня, как тот самый подснежник сквозь лёд. А теперь этот росток мог замёрзнуть, не успев расцвести.       Я открыла глаза и посмотрела на дорогу, где скрылась его машина. Пусто. Только лес, только сумерки, только моё одиночество, такое привычное и такое внезапно чужое.       — Возвращайся, — прошептала я в пустоту. — Пожалуйста.       Ветер не ответил. Только сильнее качнул ветви, словно предупреждая о чём-то.       Я развернулась и пошла обратно в амбар. Нужно было закрыть двери, проверить, всё ли в порядке. Но вместо этого села на тот самый верстак, который мы ставили вместе, и обхватила себя руками.       Так больно мне не было даже тогда, когда ушел Эммет. Я вновь ощутила преданной и разбитой восемнадцатилетней девчонкой, которой только что разбили сердце впервые.