Медвежий угол

      Суббота наступила слишком быстро. Я стояла перед зеркалом в своей комнате в тёмно-синем платье, которое мы купили в Порт-Анджелесе, и пыталась убедить себя, что это просто танцы. Просто школьные танцы. Ничего особенного.       Платье сидело идеально, ткань струилась по телу, открывая плечи и подчёркивая бледность кожи, но не делало ее при этом болезненной. В свете настольной лампы мои глаза казались особенно темными. Я провела руками по подолу, разглаживая невидимые складки.       Надо признать, выглядела я неплохо. Утром прибежала Джессика, чтобы помочь мне накрутить локоны и нанести лёгкий макияж. Она порхала вокруг меня, как взволнованная бабочка, рассказывая о том, какие туфли выбрала к лавандовому платью, об Эдварде, который обещал заехать за ней ровно в семь, о том, как она мечтала об этом вечере. Я слушала, кивала, улыбалась в нужных местах, но мысли были далеко. Мне хотелось, чтобы сегодня со мной был совершенно другой спутник.       Джессика ушла час назад, оставив после себя запах лака для волос и счастливый щебет. Я осталась одна, смотрела на своё отражение и видела девушку, которая должна была быть счастлива. Танцы, платье, Майк, который так мило ухаживал. Мне нравился Майк, он хороший, но мы как-то неправильно расстались с Эмметом. И после этого он больше не звонил.       В груди пульсировала пустота. Я ждала сообщения, звонка, хотя бы знака, что он думает обо мне так же, как я о нём. Но телефон молчал.       Неожиданно в ответ на мои мысли телефон на тумбочке пиликнул. Сердце пропустило удар. Я метнулась к нему, чуть не споткнувшись о край ковра, и схватила аппарат дрожащими пальцами.       Экран засветился сообщением, но это был Майк, а не Эммет:

«Я буду через пять минут. Ты готова?»

Внутри медленно оседало разочарование. Не он. Конечно, не он. Я набрала быстро ответ:

«Готова. Жду».

      Поставила телефон на стол и снова посмотрела в зеркало. Девушка в тёмно-синем платье смотрела на меня карими грустными глазами. Я попробовала улыбнуться отражению, но улыбка вышла кривой, вымученной.       Я взяла клатч, сунула туда телефон, блеск для губ и ключи. На пороге обернулась. Комната выглядела так же, как всегда: книжки, старые CD, кружка с недопитым чаем на столе. Всё на своих местах. Всё, кроме меня. Я сегодня была словно неприкаянная.       — Танцы, — прошептала я пустоте. — Просто танцы.       За окном заурчал двигатель, Майк подъехал раньше. Я выдохнула, расправила плечи и вышла в коридор. И пусть этот вечер ничего не изменит, но я хочу повеселиться. Если Эммет решил обидеться непонятно на что, то это только его проблемы.       Я открыла дверь, и вечерний воздух обдал лицо прохладой. Майк стоял у машины с букетом цветов и улыбался.       — Ты прекрасна, — сказал он, улыбаясь.       — Спасибо, — ответила я. — Ты тоже.       На нём был тёмно-синий пиджак в тон моему платью, тут явно не обошлось без вмешательства Джессики. Светлая рубашка и галстук в тон пиджаку. Майк явно старался, и это было невероятно мило с его стороны.       Его волосы, обычно растрёпанные и светлые, сегодня были уложены гелем, и это делало его немного старше, почти взрослым. На щеках играл лёгкий румянец, а в светлых глазах светилась надежда, которую тот даже не пытался скрыть. Майк был симпатичным парнем — широкие плечи, открытое лицо, теплая улыбка. Наверное, в другой жизни я могла бы в него влюбиться, но в этой мое сердце было занято. Майк никогда не заставил бы меня чувствовать то, что я чувствовала, когда рядом был Эммет.       Майк Ньютон был как старый диван в гостиной — уютный, надёжный, знакомый до последней пружины. А Эммет был лесным пожаром, который невозможно контролировать, но от которого невозможно отвести взгляд. Я улыбнулась парню и решила, что он достоин человека, который будет смотреть на него с таким же восхищением, как я смотрю на любимого.       Чарли уже вышел на крыльцо, делая вид, что просто дышит свежим воздухом, но на самом деле наблюдал за ними своим «отеческим взглядом».       Майк подошел к нам, протягивая букет. В ответ я только благодарно кивнула. Чарли кашлянул, напоминая о своём присутствии.       — Мистер Свон, — Майк протянул руку. — Рад вас видеть.       — Ага, — буркнул Чарли, пожимая её. — Чтобы до двенадцати были дома.       — Обязательно, — заверил мой спутник.       Я вернулась в дом и поставила цветы в вазу, чмокнула отца в щёку и снова вышла на крыльцо. Машина Майка — старенький, но ухоженный седан — стояла у тротуара.       Мы сели, и я пристегнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. С Майком было легко. К тому же я уже решила, что собираюсь повеселиться.       — Слушай, Майк, — сказала я, когда мы отъехали от дома. — Нам надо кое-что прояснить на берегу.       Он заметно напрягся:       — Я сделал что-то не так, Белла?       — Нет. Я рада, что мы идём вместе. Правда. Ты хороший друг. — Я повернулась к нему. — Но мы только друзья. Понимаешь?       Парень помолчал, потом вздохнул, и его плечи чуть опустились.       — Понимаю, — сказал Майк. — Я догадывался.       — Прости.       — Не извиняйся, — он улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Я надеялся, конечно. Твой парень Эммет Каллен, да?       Я промолчала.       — Я видел, как вы смотрите друг на друга, — продолжил Майк. — В спортзале, в столовой. Так не смотрят на «просто знакомых». Вы плохо скрываетесь.       — Майк…       — Всё нормально, — перебил он. — Правда. Я переживу. Мы можем просто повеселиться сегодня? Как друзья?       Я улыбнулась, чувствуя благодарность к этому парню, который умел принимать удары с таким достоинством.       — Как друзья, — согласилась я. — И мы обязательно повеселимся.       — Отлично. — Ньютон повеселел. — Тогда поехали. Обещаю, что будет весело.       — Я наступлю тебе на ногу раз двадцать, — заверила я. — Предупреждаю сразу. Это минимум. Ты видел мои туфли? Я не знаю, как до сих пор не свернула себе шею.       — Я готов.       Мы рассмеялись, и машина покатила к школе, где уже горели огни и играла музыка.

***

      Зал был украшен воздушными шарами и бумажными гирляндами, музыка гремела так, что закладывало уши, а на импровизированной сцене группа из старшеклассников пыталась изображать что-то похожее на рок-группу. Я стояла у стены рядом с Майком, болтая о том, что они ужасно фальшивят, и мысленно молилась, чтобы он не потащил меня танцевать прямо сейчас.       — Хочешь пуншу? — прокричал мой спутник, перекрывая шум.       — Давай!       Он ушёл к столу с напитками, а я осталась одна, разглядывая толпу. Мелькали знакомые лица: Анжела с Беном кружились в медленном танце, Тайлер Кроули о чём-то спорил с Лорен у выхода, Эрик снимал всё подряд на старенькую камеру. Эшли Даулинг пришла с каким-то десятиклассником, имени которого я вспомнить сейчас не могла.       И вдруг толпа расступилась.       Джессика вплыла в зал, словно королева. На ней было то самое лавандовое платье, которое она всё же купила, волосы локонами спадали на плечи, а улыбка сияла так ярко, что могла бы заменить все софиты. Рядом с ней, чуть позади, шёл Эдвард Каллен.       Он был безупречен. Чёрный пиджак, идеальная осанка, смазливое лицо, но выражение этого лица… Я подавила усмешку. Эдвард выглядел так, будто только что проглотил лимон целиком, не поморщившись, но лимон всё равно давал о себе знать. Уголки губ были опущены, брови чуть сведены, а в золотых глазах читалась такая тоска, что её можно было резать ножом.       Джессика сияла. Она ловила на себе восхищённые взгляды, помахала кому-то из подруг, потянула Эдварда за руку в центр зала. Он подчинился, но двигался так, будто шёл на казнь.       — Ничего себе, — Майк возник рядом, протягивая мне стаканчик с пуншем. — Джессика и Каллен. Кто бы мог подумать.       — Ага, — рассеянно ответила я, наблюдая за ними. Они были бы красивой парой, если бы не его кислое выражение лица. Джессика была прехорошенькой, как Каллен мог не замечать этого?       Эдвард оглядел зал, и его взгляд наткнулся на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-похожее на боль и сожаление. Он тут же отвернулся и уставился куда-то в стену, пока Джессика что-то щебетала ему, сияя.       — Эдвард выглядит не очень счастливым, — заметил Майк.       — Он вообще редко бывает счастливым, — скривилась я.       — Странный он всё-таки, — пожал плечами Майк. — Ладно, пошли танцевать?       Я допила пунш, поставила стаканчик на столик и тяжело вздохнула.       — Пошли. Но предупреждаю, я наступлю тебе на ноги.       — Я помню, — улыбнулся Майк.       Мы вышли в круг танцующих, и я поймала себя на том, что ищу взглядом Эммета. Его, конечно же, не было. Где-то в углу зала Джессика пыталась заставить Эдварда танцевать. Он стоял столбом, сложив руки на груди, и смотрел куда в центр зала. А она всё улыбалась, не замечая, что её спутник мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Это было отвратительно, поскольку Эдвард сам же ее и позвал. Мне стало жаль подругу.       — Белла! — Майк крутанул меня, заставляя сосредоточиться на танце. — Ты где витаешь?       — Здесь, — соврала я. — Я здесь.       Музыка гремела, огни мигали, а я кружилась в танце с Майком, нагло оттаптывая ему ноги, краем глаза следя за Эдвардом, который стоял у стены, и расстроенную подругу рядом. И это всё отвлекало. Мой план повеселиться шел на дно, как «Титаник».

***

      Мы танцевали уже третью песню подряд, и Майк оказался на удивление неплохим танцором, что скрашивало даже мою неуклюжесть. Он смешно подмигивал мне каждый раз, когда я наступала ему на ноги, и вообще вёЛ себя так, будто мы отлично проводим время. Настоящий друг.       — Смотри, — кивнул он куда-то в сторону, — кажется, у нашей королевы вечера проблемы.       Я обернулась.       Джессика стояла посреди зала с таким лицом, будто её только что ударили. Лавандовое платье, которое недавно казалось ей волшебным, вдруг стало выглядеть нелепо. Это было заметно по тому, как она нервно теребила подол. А рядом с ней Эдвард смотрел куда-то в сторону выхода, и на его лице не было ни капли интереса к происходящему. Джессика что-то говорила ему, дёргала за рукав пиджака, но он даже не поворачивал головы.       — Пойду поговорю с ней, — сказала я Майку. — Она моя подруга.       — Я с тобой.       Мы подошли ближе. Джессика уже не просто теребила платье, её губы дрожали от обиды. Я взяла ее за руку и отвела в сторону, злобно стрельнув глазами в сторону Каллена.       — Джесс? — окликнула я.       Она обернулась, и я увидела в её глазах слёзы, готовые пролиться.       — Он… — голос её сорвался. — Он даже не смотрит на меня. Я пытаюсь с ним говорить, шучу, танцевать зову, а он… Зачем он позвал меня, чтобы посмеяться?       — Он идиот! Я тебя предупреждала…       Джессика разрыдалась. Я обняла её, прижимая к себе, чувствуя, как дрожат её плечи.       — Тише, тише, — шептала я. — Всё хорошо.       — Нет, не хорошо! — выла она. — Я думала… Я думала, что он… А он просто использовал меня!       Я молчала. Потому что знала, что позвал ее, чтобы позлить меня или заставить ревновать. И от этого знания было ещё противнее.       — Пойдём, — сказала я. — Выйдем на воздух.       Мы вышли из зала вместе с Майком, который нёс Джессикину сумочку. На улице было прохладно, но свежо. Джессика села на скамейку, всё ещё всхлипывая.       — Ненавижу его, — прошептала она.       — Понимаю.       — Зачем он это сделал? Зачем позвал, если я ему безразлична?       Я села рядом и взяла её за руку.       — Не знаю, Джесс. Честно. Но знаешь что?       — Что?       — Ты заслуживаешь кого-то гораздо лучше, чем этот красивый богатенький сноб. Ты сегодня королева бала, несмотря на то, что принц оказался козлом.       Она шмыгнула носом.       — Думаешь?       — Знаю.       Майк, стоявший рядом, кашлянул.       — Может, пойдём внутрь и продолжим веселье? В смысле, не с этим придурком, а вообще? Джесс, я знаю тебя с пятого класса, ты не можешь унывать из-за такой ерунды, как неудачный выбор партнёра по танцам. Пошли потанцуем?       Джессика слабо улыбнулась.       — Ты не против? — спросила она меня.       Я покачала головой и благодарно кивнула Майку, искренне радуясь, что пошла именно с ним. И что вообще пошла. Джессика встала, вытерла слёзы и, чуть не споткнувшись на высоких каблуках, пошла обратно к входу. Майк поддержал её под локоть.       — Идите, я сейчас догоню вас…       Подождав, пока они отойдут чуть дальше, растворяясь в шуме музыки и голосов, и только тогда позволила себе выдохнуть, плюхнувшись на скамейку, где только что сидела Джессика. Вечер, который должен был быть простым и лёгким, почему-то начинал скручиваться в тугой узел.       Я уже собиралась сделать шаг следом, когда почувствовала чьё-то присутствие за своей спиной. Я резко обернулась. Эдвард Каллен стоял в нескольких шагах от меня, как будто вырос из тени. Ну конечно же! Кто еще это мог быть?       — Что тебе нужно? — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не выдавал мою нервозность.       Он сделал шаг ближе и опустился на скамейку рядом со мной.       — Поговорить.       Я невольно сжала пальцы в кулак, коротко усмехнувшись.       — Сейчас не самое подходящее время, если ты, конечно, не хочешь, чтобы я тебя убила.       Где-то за спиной звучала музыка, смеялись люди, хлопали двери… Но здесь, в этом узком клочке пространства, всё будто замерло.       — Ты избегаешь меня, — наконец сказал Эдвард.       — Может, потому что ты даёшь для этого причины? — резко ответила я. — Разве не очевидно, что мы не друзья?       Он чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в моё лицо, словно пытался прочитать что-то на нем.       — Я предупреждал твою подругу, что не умею веселиться, — ровно сказал Эдвард, и в его голосе не было ни капли тепла.       — Ты предупреждал? — воскликнула я. — Зачем ты тогда ее позвал? Ах, ты же хотел досадить мне! Разве не так?       Эдвард ничего не ответил. В свете одинокого фонаря его лицо казалось каким-то ненастоящим, словно он был давно мертв и только прикидывался живым. Прекрасный мертвый юноша. Но ведь зомби не бывает?       — Ты идиот, — сказала я, отворачиваясь от него.       — Я знаю, — тихо ответил он.       — Зачем ты это сделал? — Я скрестила руки на груди. — Зачем позвал её, если собирался вот так… уничтожить? Это мелочно и мерзко.       — Я не хотел.       — А что ты хотел? Ты же знал, что Джессика влюблена в тебя.       Он повернулся ко мне. В его золотых глазах была такая усталость, что на секунду мне стало его немного жаль.       — Я просто хотел почувствовать себя обычным, — признался он. — Хотя бы на один вечер. Как все: пойти на танцы, улыбаться, танцевать… Джессика представлялась мне… безопасной.       — Безопасной? — переспросила я. — Она человек, Эдвард. Со своими чувствами, с надеждами. Она мечтала об этом вечере!       — Я знаю.       — Знал и всё равно сделал?       — Я думал, что справлюсь, — он провёл рукой по лицу, а потом растрёпал волосы, жест такой простой, но такой необычный для него. — Но когда мы пришли… я понял, что не могу. Ты и этот Ньютон, он смотрел на тебя таким взглядом…       — Каким? — переспросила я.       — Ты знаешь, — Каллен опустил глаза.       — Эдвард…       — Я знаю, что всё это неправильно. Знаю, что ты с Эмметом. Знаю, что он мой брат и я не имею права. — Его голос дрогнул. — Но я не могу это контролировать. Я люблю тебя, Белла.       — Это не любовь, — твёрдо сказала я. — Это одержимость.       — Какая разница, как это называть? — раздражённо бросил Эдвард.       — Большая. Любовь не причиняет боль. Любовь не заставляет страдать других. А ты, — продолжила я, — ты видишь только то, что у тебя в голове. Придумал образ и надел его на меня, только я совсем не такая. Ещё и Джессику втянул, она пострадала из-за тебя. Ты сделал ей больно. Мы могли быть друзьями, потому что больше я не могу тебе предложить, но ты сам всё испортил, Эдвард.       — Я знаю, — повторил он.       — И что ты собираешься делать?       Он долго смотрел в темноту. Потом тихо сказал:       — Уехать. Всем станет легче, если я не буду маячить на пути у тебя и Эммета.       Я замерла.       — Что?       — На время. Подальше отсюда и от… всего. Возможно, мне стоит навестить родственников в Денали. Думаю, может, это поможет. Пока я здесь, я не могу… не могу отпустить ситуацию и тебя.       Я смотрела на него и видела просто сломленного человека.       — Думаю, что тебе нужно разобраться в себе, и что Джессика заслуживает извинений.       Он кивнул.       — Я извинюсь.       — Хорошо. И пригласи ее на танец, если она не пошлёт тебя.       Мы стояли в тишине. Где-то внутри школы продолжала играть музыка, доносились приглушённые крики и смех. А здесь, снаружи, было тихо и холодно.       — Пошли внутрь, ты замёрзла, — сказал Эдвард, протягивая руку и помогая мне встать.       Я вошла внутрь, где меня ждал Майк с двумя стаканчиками пунша и улыбкой на лице.       — Потанцуем? — спросил он.       — Потанцуем, — улыбнулась я в ответ.       Музыка заиграла громче, огни замигали ярче, а я кружилась в танце, стараясь выбросить недавний разговор из головы. Джессика уже смеялась над шутками Анжелы и, кажется, начинала приходить в себя. Значит, всё не так уж плохо. Я улыбнулась, чувствуя облегчение. Может, всё обойдётся. Может, Джессика выпьет ещё пунша, потанцует с Майком, с кем-нибудь из ребят, и утро встретит без сожалений. Принцессы заслуживали быть счастливыми.       Майк уверенно повёл меня в центр зала, и вскоре я уже кружилась в танце, позволяя ритму захватить меня. На несколько минут стало проще, как будто всё лишнее осталось где-то за пределами танцпола. Я улыбнулась ему благодарно.       Взгляд сам собой зацепился за знакомую фигуру у края зала. Эдвард. Он пошёл через толпу, и люди расступались перед ним, даже не осознавая этого. Просто вдруг оказывалось, что перед ним пусто, а за ним снова смыкающиеся пары.       Он направлялся прямо к Джессике. Подруга обернулась и замерла. Улыбка сползла с её лица. Она сделала шаг назад, потом ещё один, будто собиралась сбежать. Анжела что-то быстро заговорила, наверное, пыталась удержать её, но Джессика уже мотала головой, губы сжались в тонкую линию.       — Белла? — Майк коснулся моего плеча. — Ты чего?       — Ничего, — ответила я, не отрывая взгляда от Эдварда. — Просто… смотри.       Майк посмотрел в сторону, куда указывал мой взгляд.       Эдвард подошёл к девочкам и остановился. Он чуть наклонился к ней и что-то тихо сказал, почти на ухо. Я не слышала слов, только видела, как шевелятся его губы. Джессика дёрнулась, попыталась обойти его, но он мягко преградил ей путь.       Она подняла на него глаза. Я видела, как дрожат её ресницы, как она кусает губу, готовая разрыдаться или нагрубить. Эдвард наклонился ближе, сказал что-то ещё, почти касаясь губами её уха.       Я сбилась с шага всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы наступить Майку на ногу.       — Всё в порядке? — спросил Майк, видя мой рассеянный взгляд.       — Да, — быстро ответила я. — Просто… задумалась. Я его убью, если он снова обидит ее. Прости, Майк.       Джессика меж тем покачала головой, но Эдвард не отступил. Я видела, как она борется с собой, как в её глазах мелькает гнев и обида, но потом что-то сломалось. Плечи опустились, лицо разгладилось. Сдалась. Она посмотрела на него и неуверенно кивнула.       Эдвард выпрямился и уверенно протянул ей руку, будто знал, каким будет её ответ с самого начала. Джессика колебалась секунду. Потом, медленно, словно принимая самое важное решение в жизни, вложила свои пальцы в его ладонь.       Он повёл её в центр зала, и толпа снова расступилась. Кто-то присвистнул, но они не слышали всеобщего улюлюканья. Эдвард обнял её за талию, и она прижалась к нему, всё ещё недоверчиво, но уже не сопротивляясь.       Майк присвистнул у меня над ухом.       — Ничего себе, — сказал он. — А я думал, он её совсем добил.       Я не ответила, просто смотрела, как они кружатся в медленном танце. Джессика, всё ещё бледная, но с робкой улыбкой на губах, и Эдвард, который наконец вёл себя достойно.       — Может, он не так уж безнадёжен, — тихо сказала я, обвивая шею Майка руками.       Майк ничего не ответил, только положил руки на мне на талию, так как заиграла медленная музыка.       — Признайся, Белла, это твоих рук дело? — предположил он.       — Спасибо, что не дал ей окончательно пасть духом.       Я усмехнулась и позволила увлечь себя в ритм, рассказывая Майку какие-то глупости. Где-то там, в центре зала, Эдвард кружил Джессику, и она смеялась, прощая ему всё.       Танцы подходили к концу. Огни мигали реже, музыка стала тише, и толпа постепенно редела. Майк проводил меня до выхода, и мы остановились на крыльце, глядя на пустеющую парковку.       — Спасибо, — сказала я, поворачиваясь к нему. — За сегодня. Ты был настоящим другом, и я чудесно провела время.       — Я же обещал не дать тебе скучать, — усмехнулся он.       — Помню. — Я обняла его быстро, по-дружески. — Ты классный, Майк. Правда.       — Знаю, — подмигнул он. — У меня была самая лучшая спутница. Эммету повезло. Скажи ему, чтобы не лажал.       — Скажу.       Майк ушёл, насвистывая, а я огляделась в поисках Джессики. Она стояла чуть поодаль с Анжелой, всё ещё немного раскрасневшаяся, но уже улыбалась.       — Джесс, — позвала я.       Она подошла, и я обняла её крепко.       — Ты как?       — Лучше, — честно сказала она. — Майк пригласил меня, а потом Анжела напоила меня пуншем и заставила танцевать с Беном. Он, кстати, отлично двигается.       — Не сомневаюсь, — улыбнулась я.       — Белла, — она замялась. — Спасибо за то, что не бросила меня.       — Ты бы для меня сделала то же самое.       — Конечно, — кивнула она. — Эдвард, кстати, попросил прощение и обещал отвезти меня домой. Иди уже. Тебя там ждут.       Я обернулась.       В конце парковки, под одиноким фонарём, стоял «Хаммер». А рядом с ним, прислонившись к капоту, стоял Эммет. Он не подходил и не мешал нашим девичьим разговорам, просто ждал, когда я освобожусь.       — Иди, — подтолкнула меня Джессика. — Завтра созвонимся.       — Пока, Джесс. И не позволяй Эдварду так с собой обращаться.       Я пошла к нему почти бегом. Он отлепился от машины и шагнул навстречу, раскрывая объятия.       — Привет, — выдохнула я, утыкаясь носом в его грудь. Мне так не хватало его целый день.       — Привет, — он поцеловал меня в макушку. — Хорошо повеселилась?       — Неплохо, — призналась я. — Но когда все закончилось, стало еще лучше.       — Это потому что я здесь? — усмехнулся он.       — Наглый мальчишка, — фыркнула я, но улыбнулась, позволяя ему увлечь себя в поцелуй, понимая, что половина школы пялится на нас.       Он оторвался от моих губ и открыл дверь машины, помогая мне забраться внутрь.       — Шоу закончилось, ребята! Расходимся! — крикнул Эммет любопытным зевакам.       Эммет сел на водительское сиденье, и «Хаммер» мягко тронулся с места. Я смотрела на удаляющиеся огни школы и думала о том, что этот вечер изменил многое. Джессика перестала верить в сказки. Эдвард наконец признал, что зависим от образа в своей голове. А я… Я чертовски неплохо провела время, несмотря на драму между Эдвардом и Джессикой.       — Ньютон не приставал к тебе? — усмехнулся Эммет, явно потешаясь надо мной.       Он повернулся, и в его глазах было столько тепла, что я готова была смотреть в них вечно.       — Ты же знаешь, что нет. Он вёл себя как джентльмен. Наверное, поэтому я влюбилась не в него.       Эммет раскатисто рассмеялся так, что этот смех заполнил собой всё пространство машины и, казалось, даже разогнал тишину ночной дороги.       — Останови здесь, — сказала я, когда до дома оставалось метров двести, возле отворота на лесную дорогу.       Эммет удивлённо посмотрел на меня, но послушно прижался к обочине.       — Что случилось? — в его голосе звучала тревога. — Ты плохо себя чувствуешь?       — Нет, — я повернулась к нему. — Со мной всё хорошо. Просто… Я не хочу домой.       — Не хочешь?       — Чарли, наверное, ещё не спит, и я не хочу, чтобы наш вечер заканчивался под его пристальным взглядом. — Я взяла его за руку. — Хочу побыть с тобой без просмотра отца, без твоего брата, без всех.       Эммет повернулся ко мне, провел пальцем по щеке, убирая непослушную прядь за ухо. В тусклом свете фонаря его глаза вспыхнули желанием.       — Белла, — начал он осторожно. — Ты понимаешь, что говоришь?       — Понимаю. — Я мягко подалась вперёд. — Я хочу быть с тобой. Прямо сейчас. Здесь.       Мои губы сами нашли его, вовлекая в поцелуй. Сначала мягко, потом настойчивее. Руки Эммета легли мне на талию, притягивая ближе, и на секунду я почувствовала, как он жадно отвечает, забывая обо всём.       Но потом Эммет отстранился.       — Белла, — его голос стал хриплым, чуть надломленным. — Не надо. Не здесь. Не так. Мы уже обсуждали это.       — Почему? — Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает разочарование. — Ты не хочешь?       — Хочу, — выдохнул он. — Безумно хочу. Ты даже не представляешь, как сильно. Но…       — Никаких «но», — перебила я. — Я устала от «но». От того, что мы всё время прячемся, ждём, осторожничаем. Я хочу быть с тобой, Эммет. Сейчас.       Я снова потянулась к нему, но он мягко, но решительно остановил меня, взяв за плечи.       — Послушай меня, — сказал Эммет, глядя прямо в глаза. — Ты для меня самое дорогое, что есть в моей жизни. И именно поэтому я не могу… Не хочу, чтобы ты жалела о том, что поспешила.       — Я не…       Парень прикрыл глаза. Я видела, как борются в нём желание и страх, как тяжело ему держать себя в руках.       — Белла, — прошептал Эммет. — Прошу тебя. Не здесь.       — А где? — Я не отступала. — Когда? Мы всё время ждём. То Чарли, то школа, то твоя семья. Я устала ждать! У меня тоже есть желания, знаете ли…       — Тебе семнадцать, — напомнил Эммет.       — И что? — Я чувствовала, как наворачиваются слёзы. — Ты не хочешь меня?       — Хочу, — выдохнул он, и в его голосе было столько муки, что я вообще не понимала, к чему этот разговор между нами. — Так сильно, что это пугает меня самого. Но я хочу, чтобы наш первый раз был особенным. Не в машине, а там, где мы оба будем чувствовать себя комфортно.       — Ты невозможный, — прошептала я, снова потянувшись к его губам.       Я не знаю, как это случилось. Одна секунда, и мир перестал существовать. Остались только его губы и руки. Мы целовались так, будто это в последний раз. Его язык проник глубже, и я задохнулась от этого вторжения. Мои пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда.       — Белла… — выдохнул Эммет мне в губы, но я только прислонила палец к его губам.       Скинув неудобные туфли и плащ, перелезла к нему на колени с пассажирского сиденья. Эммет отодвинул сиденье подальше и помог мне сесть удобней, придерживая за талию. Теперь мы смотрели друг другу в глаза.       Его руки скользнули ниже с талии на бёдра, сминая подол, забираясь под край платья. Я почувствовала прохладу его пальцев на голой коже и вздрогнула от остроты ощущений и того, как это было правильно.       — Такая тёплая, — прошептал он, целуя мою шею. — Такая красивая. И это чёртово платье сводит меня с ума…       — Эммет…       Его губы нашли ямочку у основания шеи, и я выгнулась, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрическая дрожь. Он целовал мои ключицы, спускаясь всё ниже, и я теряла связь с реальностью.       Эммет потянул ткань платья вниз. Я почувствовала прохладный воздух на груди, а его губы там, где только что была ткань.       — Ты уверена? — Голос Эммета был хриплым, почти неузнаваемым.       Вместо ответа я притянула его к себе и поцеловала снова. Жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Его рука скользнула выше по бедру. Я закусила губу, чувствуя, как внутри разгорается пожар.       — Перестань трястись, как испуганный мышонок, — заметил Эммет, отрываясь от моих губ.       — Я не мышонок… Только не останавливайся…       Его пальцы коснулись края белья, и я замерла от предвкушения. От осознания, что это происходит.       — Белла, — Его голос был серьёзным. — Посмотри на меня.       Я открыла глаза, подчиняясь приказу. В темноте салона глаза Эммета горели живым огнём, каким-то тёмным, почти не человеческим. В них было всё: желание, которое он так долго сдерживал, нежность, от которой у меня перехватывало дыхание, и обещание, что этот миг останется с нами навсегда.       Его пальцы двигались медленно, изучающе, находили те места, о существовании которых я даже не подозревала. Я выгнулась, впиваясь ногтями ему в плечи, и услышала, как он прерывисто выдохнул, будто сдерживал себя из последних сил.       — Эммет… — прошептала я, и это имя растворилось в поцелуе.       Губы скользнули по моей шее, спустились к ключицам, коснулись напряжённого соска. Мои пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда.       — Я люблю тебя, — сказал он, касаясь губами моих губ, и его пальцы двинулись дальше, осторожно отодвигая ткань трусиков. — Больше жизни, понимаешь?       — Знаю, — хрипло ответила я, задыхаясь от остроты ощущений. — Я тоже.       Его пальцы вошли в меня медленно, почти благоговейно, и я почувствовала, как мир переворачивается. Никто не касался меня так до него.       — Всё хорошо, — прошептала я, касаясь губами его щеки. — Всё хорошо.       Он замер, давая мне привыкнуть, и я чувствовала, как его тело напряжено, как тяжело ему сдерживаться. Мои руки гладили его спину, спускались ниже, и я ощущала под кожей стальные мышцы.       — Ты такая… — начал он и не закончил. Слова были лишними.       Пальцы Эммета двигались внутри медленно, плавно, и каждое движение отдавалось во мне дрожью, светом, чем-то невозможным, что не поддавалось описанию. Я забыла, кто я, где я, что было до и что будет после. Остался только он. Его губы на моей шее, его руки, ласкающие меня, его дыхание, смешивающееся с моим. Мир исчез, нет, он разлетелся на миллионы крошечных осколков. Растворился в шуме дождя за окнами, в тихом поскрипывании сидений, в нашем общем, сплетённом дыхании. И я разлетелась вместе с ним, а потом собралась обратно.       А за окнами шумел дождь, укрывая нас от остального мира, от времени, которое теперь принадлежало только нам.       — Ты в порядке? — прошептал он, вынимая пальцы из меня и поправляя платье. Он гладил мои волосы, спутанные, влажные, рассыпавшиеся по плечам. — Белла, ты как?       Я удивленно посмотрела на него. В темноте салона его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть каждую ресницу, каждую тень и каждую частицу его. Он был таким родным и любимым.       — Никогда не была лучше, — ответила я, и это была правда. Впервые за всё время я чувствовала себя любимой и желанной. В Фениксе я никогда не пользовалась популярностью у мальчиков и была только на провальном двойном свидании.       Эммет улыбнулся, снова утягивая меня в свои сильные объятья.       — А ты? — Я провела пальцем по его груди, чувствуя под кожей напряжение, которое ещё не отпустило его.       — Всё хорошо, — отмахнулся он.       Я нахмурилась и заглядывая ему в лицо.       — Эммет, — тихо сказала я. — Это нечестно.       — Что?       — Я получила свою порцию удовольствия. А ты… — Я коснулась губами его ключицы, чувствуя, как напряглись мышцы под моими пальцами. — Ты остался ни с чем.       Он хрипло рассмеялся.       — Белла Свон, — сказал он, прижимая меня к себе, — ты неисправима.       — Я серьёзно, — упёрлась я, хотя улыбка уже ползла на лицо.       — И я серьёзно, — он перевернул меня на спину, нависая сверху, и в его глазах плясали те самые искорки, которые я так любила. — Сегодня всё только для тебя.       — Эммет…       — Тсс, — он прижал палец к моим губам. — Твоё удовольствие — это моё удовольствие. Когда ты стонешь моё имя, когда выгибаешься подо мной, когда смотришь на меня… — Он замолчал, и в его голосе появилась хрипотца. — Поверь, это больше, чем я сегодня рассчитывал.       Я взглянула на него и почувствовала, как внутри разливается то самое тепло, от осознания, что этот невозможный парень со мной, что он мой. Эммет рассмеялся, и смех разлился по салону, согревая нас лучше любых одеял.