Тепло

Эйгон спустился с Санфайра и лениво потянулся, почёсывая драконью морду и улыбаясь ярким золотым глазам. Санфайр тихо зарычал и осторожно прижался к нему, словно огромный кот. Тепло, исходящее от яркой чешуи, растопило сердце Эйгона. Он прошептал своему дракону «До встречи», и вышел наружу, ожидая приземления Вхагар, пока смотрители проводили его дракона в Драконью яму. Взмах огромных крыльев создавал сильные порывы ветра, от которых волосы развевались вокруг лица, а подол тёмного ездового плаща неистово метался туда-сюда. Вхагар была слишком велика для любой пещеры в Драконьей яме, поэтому расположилась на холме неподалеку. Ни один из хранителей драконов не отважился попытаться приблизится к ней, поэтому Эйгон решил, что если он подойдет ближе, чтобы увидеть брата, то их никто не потревожит. Эймонд выглядел крошечным в седле на спине самого старого, большого и уродливого дракона в королевстве, несмотря на то, что был выше и мускулистее любого рыцаря или воина, который был у Эйгона в Красном замке. Он был одет в похожую ездовую одежду, чёрные слои кожи и металла, украшенные красными рубинами, которые изготовили на заказ, по просьбе Эйгона, и в ней он выглядел поистине божественно. Длинные серебряные волосы рассыпались по его плечам, развеваясь на зимнем ветру, когда он грациозно спускался на землю. На его лице появилась самодовольная ухмылка, когда он увидел приближающегося Эйгона. – Ваша милость взяли Санфайра, чтобы поприветствовать меня, это такая честь! – Он усмехнулся, снимая повязку с глаза, показывая сапфир, которым, как он знал, Эйгон был странно одержим, старший же старался не показывать своего нетерпения. – Не льстите себе слишком сильно, мой принц. – Эйгон сократил расстояние между ними и, когда они наконец соприкоснулись, он влажным поцелуем прошелся по чувствительному месту, рядом с ухом Эймонда. – Я просто захотел полетать на Санфайре. – В то же время, когда я прибывал в Королевскую Гавань? – Эймонд позволил их щекам соприкоснуться и снова усмехнулся. – Какое совпадение. Лицо Эймонда было ледяным, и Эйгона пробила лёгкая дрожь.Стояла зима, но тепло, исходящее от Санфайра, согревало его. В отличие от Вхагар, она, похоже, утратила способность заботиться о своём всаднике настолько, чтобы согревать его. Эйгон снял перчатки и, шипя, обхватил щеки брата. – Ты такой холодный, как будто только что поднялся со дна океана. – Он сердито посмотрел на насмешливую улыбку брата. Их лица вновь почти соприкоснулись, между ними оставалось лишь крошечное расстояние, наполненное дымкой их дыхания. – Я… ты даже не представляешь, что я для тебя сделал. – Эймонд понизил голос, отчего по позвоночнику Эйгона пробежали мурашки, но на этот раз не от холода. Его руки обхватили талию Эйгона, прижимая их тела друг к другу. – Эти разрозненные, северные мятежи подавлены. Я проделал весь этот путь, чтобы убедиться, что ни один из них не выжил, и не создал ещё одну, новую жалкую армию. – Рад слышать от тебя такие замечательные новости, мой Меч и Щит. – Эйгон наклонил голову, их губы едва не соприкоснулись. Эймонд склонился, сокращая расстояние между ними, но старший с лукавой улыбкой вырвался из его объятий. – Что? – простонал Эймонд, закатив глаз, а Эйгон рассмеялся. Он взял Эймонда за руку, такую же холодную и бледную, как его лицо, и направился к замку. – Мы ничего не будем делать на улице. Холодно, и ты выглядишь так, будто в любой момент можешь превратиться в кусок льда. Всю дорогу он не выпускал руку Эймонда, грозно бросая взгляд на всех стражников и слуг, которые смотрели на них слишком долго. Все они знали, к каким последствиям может привести болтовня, поэтому Эйгон был уверен, что может без проблем согреть холодные руки брата. Эймонд попытался высвободить руку при виде королевской гвардии, но Эйгон сжал ее крепче. Он строго посмотрел на брата, и Эймонд лишь покачал головой, последовав за ним. Они шли бок о бок, соприкасаясь плечами и руками, делясь теплом. В Королевской Гавани редко бывал снег, учитывая ее местоположение, но в последнее время климат менялся. Зима становилась всё холоднее, и теперь снежные хлопья летали в воздухе, оседая на их одежде и покрывая землю слоем чистого белого цвета. Почти таким же белым, как их спутанные локоны. Золотой плащ предложил им пару плащей с капюшонами, и Эйгон взял их, набросив один на плечи Эймонда сзади, словно они были на чертовой Вестеросской свадьбе. Младший рассмеялся и ответил тем же, натянув капюшон на волосы старшего. – На обратном пути я видел, что Черноводный Залив полностью замерз, – произнес Эймонд, наклонившись ближе, чтобы Эйгон мог расслышать его сквозь ветер. – Такой зимы ещё не было. – Там так же сурово, как на Севере? – Спросил Эйгон. Его дыхание согревало щёку Эймонда. – Даже близко нет. Но всё же слишком сурово для обычного климата, – ответил Эмонд, прикусив губу. – Как мой король, помогал своим подданным справляться с холодом? – Ты был бы лучшим королем, ты всегда думаешь о народе. – Эйгон закатил глаза. – Ты месяцами был вдали от меня, а теперь спрашиваешь о них? – Брат, – Эмонд вздохнул. – Ты знаешь, что я имею в виду. – Мать, дедушка и Хелейна уже позаботились об этом. – Эйгон надулся. – Они раздают еду, одежду, строят новые убежища и всё такое. – А ты хоть чем-то помог им? – Спросил Эмонд, улыбаясь, словно разговаривал с ребенком. Эйгон хмыкнул. – Я летал на Санфайре и разжигал костры, которые они соорудили по всему городу. Похоже, они вполне довольны этим. – Молодец, ты принес тепло простым людям. – Эмонд ухмыльнулся, быстро поцеловав руку брата. – Хороший мальчик. Похвала сотворила чудо с Эйгоном. Его лицо тут же вспыхнуло, когда он отвернулся, сиреневые глаза расширились от удивления, а пухлые губы сжались, пытаясь скрыть, как сильно его это задело. Сердце Эймонда дрогнуло при виде этого - он был прав, прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз видел своего избалованного, капризного короля, и он скучал по каждой секунде с ним. Несмотря на то, что старший брат не хотел занимать трон, он всё же сидел на нем, понимая,что он не подходит для правления, и поэтому в основном он слушал своих советников: мать, дедушку, Хелейну, Малый совет и, конечно, самого Эймонда. Их семья всегда была сильной, но вместе они годами поддерживали мир и процветание Семи Королевств. Многие всё ещё сомневались в верности Эймонда, наивно полагая, что когда-нибудь младший убьет брата, чтобы заполучить корону себе, и Эймонд был уверен, что корона Завоевателя будет смотреться на нем лучше, чем на Эйгоне. Но возможность прижать короля к стене и оттрахать до полусмерти, с короной на голове, была столь впечатляющей, что ему совсем не хотелось надевать ее на себя. Эйгон был слишком милым, слишком пухлым, с его мягкими чертами лица и безупречной кожей, словно круглый, полный гранат, который Эймонд мог сорвать и съесть, а затем дразнить, и такое было разрешено лишь ему одному. – Пока ты разбирался с... Эймонд! – Эйгон зашипел, когда Эймонд надавил ледяной рукой ему на шею под плащом и одеждами, нахмурившись в очаровательно-сердитой гримасе. – Ты чертовски холодный! – Знаю. Я, видишь ли, только что вернулся с Севера. – Эймонд усмехнулся, когда Эйгон оттолкнул его руку, держась от нее на расстоянии. Даже до наступления зимы Эймонд всегда был холодным. С самого детства мейстеры и няньки говорили родителям, что Эймонд был недоношенным ребенком, который чаще болел, и медленнее рос. Он был робким, позволял другим вытирать об себя ноги из-за отсутствия собственного дракона. Эйгон постоянно издевался над младшим братом, не подозревая, как в будущем всё изменится. Если бы кто-то сказал ему, подростку, что однажды он будет любить и боготворить своего брата больше всего на свете, он бы рассмеялся. Эймонд перестал быть тем юным и болезненным ребенком-принцем, которым он был раньше. Он все ещё молод, смел, резок, беспощаден и пугающ - всё это, заставляло дрожать колени Эйгона. Он и представить себе не мог, что будет так восхищаться своим братом - да и почему бы и нет, когда перед ним стоит само воплощение валирийского бога, со всей его красотой и силой? – В тебе течет кровь дракона. – Эйгон зашагал быстрее, увлекая за собой Эймонда. – Почему же ты всё время такой холодный? Единственное, что оставалось неизменным, - это его холодное тело. Холодные руки, холодные ноги, холодная кожа - летом к нему было приятно прикасаться, но в такие моменты он становился настоящим кошмаром. Как будто драконья кровь в его жилах ничего не меняла. Он становился всё бледнее и бледнее, когда находился долго на ветру и снегу, словно из него высасывали жизнь, настолько, что мать постоянно беспокоилась о том, чтобы дать ему больше одежды, чтобы согреться. Эймонд, конечно, не показывал, что чувствует, он не дрожал, но его призрачно-бледная кожа в этот момент говорила сама за себя. – Полагаю, вам самому придется согреть меня, ваша милость, – пробормотал Эймонд, когда они вошли в покои Эйгона, подталкивая старшего брата к двери. Зрачки Эйгона расширились. Они схлестнулись в пылком поцелуе. Эйгон яростно расстегивал воротник одежды младшего брата. Эймонд рассмеялся в поцелуй, схватив руки Эйгона, прежде чем они успели полностью раздеть его, и поднял их над головой короля. Рубины в волосах Эйгона сверкали в свете свечей, заставляя Эймонда дрожать внутри. – Эта одежда - твой подарок мне. И я хотел бы, чтобы ты рассмотрел её внимательнее, – прорычал Эймонд в ухо Эйгона, лизнув мочку, отчего тот тихо застонал. – Тогда раздень меня. – Эйгон задыхался, глядя на Эймонда из-под полузакрытых век. – Я хочу почувствовать тебя. Эймонд тут же подчинился, разорвав королевскую мантию, обнажив мягкую, светлую кожу под ней. Эйгон всегда был бесстыдным, отметил он. Он разгуливал по борделям Блошиного Дна, не прикрываясь ни единым куском одежды. Но дело не в наготе, а в том, как он смотрел на Эймонда своими большими круглыми сиреневыми глазами, полными обожания и восхищения, словно он умирал от жажды, а Эймонд был водопадом. Эймонд провел руками по телу Эйгона, продолжая целовать его жаждущий рот, чувствуя каждый изгиб и край под пальцами. Эйгон был так прекрасен, что у Эймонда перехватило дыхание от возбуждения. Старший давно бросил тренировки на мечах, обладая теперь мягким телом, но он чувствовал себя таким уютным и защищенным, словно был плюшевым меховым одеялом, подаренным когда-то Эймонду на десятые именины. Тело Эймонда было создано для войны, а тело Эйгона - для дома. Они вслепую подошли к кровати Эйгона в углу и, не отпуская друг друга, упали на мягкую поверхность. Короткие кудри Эйгона рассыпались вокруг его головы, подобно нимбу, а длинные волосы Эймонда окутывали их тела, будто серебряный занавес, отделяя их от остального мира. Эйгон отчего-то пах травами и цветами, и от одной мысли о том, что его король так постарался для него, чтобы встретить, у него кружилась голова. – Мне этого не хватало. – Эймонд осыпал поцелуями челюсть и шею Эйгона, покусывая и оставляя красные следы на его идеально мягкой коже. «Я скучал по тебе», - хотел бы произнести он, но он скорее умрет, чем скажет что-то подобное. Эйгон обнял его и прижался к губам брата. Он задрожал, когда Эмонд просунул руку между его ног и раздвинул их. Холод кожи Эймонда столкнулся со жгучим жаром плоти Эйгона. Он ахнул, Эмонд ласкал его толстую плоть своей ладонью, массируя её кругами. Сначала он инстинктивно попытался сомкнуть бедра, но сила Эймонда была непревзойденной. – Будь... нежнее... – Выдохнул Эйгон, когда Эймонд двинулся вниз. Сильные мускулистые руки обхватили его бедра и подняли, словно он был пушинкой, а горячее дыхание сомкнулось вокруг его напряженного члена. – Ты уже такой твердый... – Эймонд едва слышно рассмеялся, слегка лизнув его плоть, отчего Эйгон застонал. Влага покрыла всю его длину и оставляла следы на внутренней стороне штанов. – С каких пор, шлюха? – С тех пор как... как ты, меня похвалил… – Эйгон стиснул зубы, вцепившись руками в простыню. – Как... хорошо... – Хороший мальчик. – Эмонд улыбнулся, и резко прильнул к головке посасывая. Эйгон задрожал. – Я был единственным для тебя, не так ли? Ты совсем не прикасался к себе с тех пор, как я ушел? Эйгон покачал головой, его глаза были влажными. У его короля было такое мягкое сердце - слезы так и норовили скатиться по щекам. Всего несколько поддразнивающих лизаний, и он был близок к тому, чтобы разрыдаться. Эймонд знал, как сильно его провокации действуют на Эйгона, поэтому попросил брата воздержаться от любого удовольствия, когда тот улетит сражаться с мятежниками. Однако он не ожидал, что Эйгон подчинится. – Ты был таким хорошим мальчиком. И великим королем, – прошептал Эймонд, его дыхание ласкало раздвинутые бедра Эйгона, отчего по коже пробегали мурашки. – Конечно, ты будешь вознагражден. И он наградил Эйгона. Он, не теряя времени, достал флакончик с маслом, который, как он знал, его брат всегда хранил в ящиках, и намазал пальцы ароматом роз. Если бы его руки были теплее, ощущения были бы не такими резкими, но ему понравился сдавленный стон Эйгона, когда он ввел свои холодные смазанные пальцы в его обжигающе нутро. Эйгон вздрогнул всем телом и так крепко сжал пальцы Эймонда, что это было почти больно. Но Эймонд мог только представить, как этот жар охватит его член. — Расслабься, - пробормотал он, и Эйгон попытался ослабить напряженные мышцы, но преуспел лишь в малой степени. Эймонд рассмеялся и принялся раздвигать его, разгоняя влажное тепло, которого так долго ему не хватало. Эймонду нужно было пробыть вдали от дома еще несколько недель, чтобы Эйгон снова стал девственником, полагал он. — Я хочу... - задыхаясь, проговорил Эйгон, дергая Эймонда за длинные волосы, его пухлые губы дрожали. - Просто войди в меня уже... — Терпение. - Эймонд укусил его за плечо и поспешно снял часть одежды, чтобы твердые металлические пластины не впились в кожу короля и не причинили ему боль. Эйгон нетерпеливо хныкал, по его мягким щекам текли слезы, он знал, как можно легко обвести Эймонда вокруг пальца. Эймонд отбросил в сторону мешающие куски одежды и наклонился, чтобы поцеловать мокрые дорожки слез, пробуя соль на языке. — Шшш, не плачь. Он устроился между раздвинутыми ногами Эйгона и вошел в него, благодаря масла за помощь. Он не сказал Эйгону, что тоже сдержал данное обещание о целомудрии, когда отсутствовал, ведь больше всего на свете он желал трахать только своего брата, пока тот не потеряет сознание. — Ах... - Эйгон ухватился за плечи Эймонда, сжимая бедра чужую поясницу. - Черт, я такой полный... Он тяжело вздохнул, его лицо и шея покраснели,на лбу выступил пот. Он выглядел измученным, и это возбуждало Эймонда. Он начал наращивать темп своих толчков, проникая всё глубже и глубже. Они прижались друг к другу, обмениваясь своей страстью, стонами и движениями, словно пара драконов в брачном танце с переплетенными крыльями, хвостами и конечностями, погруженные в свой собственный мир. Это было невероятно приятно. Эймонд жадно впился в губы Эйгона, упиваясь его рыданиями, и, обхватив его бедра руками, начал глубже и сильнее входить. Это было похоже на рай и ад, слившиеся воедино: наслаждение затуманивало их чувства, но им никогда не было достаточно. Эймонд хотел еще, еще, еще... Его движения становились хаотичными, Эйгон всё сильнее всхлипывал от переполнявших его ощущений... и кончил, его тело содрогнулось от кульминации, гортанный стон заполнил комнату. Вскоре Эймонд последовал за ним, излившись в тело Эйгона, заполняя его до краев. — О-о-о, блядь. Черт! - Задыхаясь, пробормотал Эйгон, когда Эймонд навалился на него сверху, прижался к нему, обхватив его руками и впитывая его тепло. — Ты мягкий, - проговорил Эймонд, закрывая глаз. Эйгон сердито уставился на него, пытаясь оттолкнуть, но ему понадобится еще миллион лет, прежде чем он сможет победить Эймонда в физической схватке. — Да-да, я знаю, я толстый король, который не думает о тренировках. Слезь, с меня ты меня душишь. — Я никогда этого не говорил. - Эймонд поцеловал его за ухом, прижимаясь к извивающемуся Эйгону. - Я сказал, что ты мягкий, а ещё теплый и безопасный. Я бы предпочел быть здесь, а не где-либо еще. Эйгон медленно остановился, возможно, потому, что слова Эймонда наконец успокоили его, или потому, что он устал. — Вижу, ты стал красноречивее. - Эйгон надулся, а Эймонд усмехнулся. — Я говорю только правду. - Он снова поцеловал Эйгона, на этот раз в губы, и брат расслабился в его объятиях, отвечая на нежные ласки. Эймонд был груб в любовных утехах, но поцелуи его были нежнее ваты. Он поднял руку, чтобы погладить челюсть Эйгона, и тот улыбнулся. — Твои руки наконец-то согрелись, не так ли? — Да, благодаря теплу моего дракона. - Эймонд ухмыльнулся, поглаживая бедра Эйгона. Он становился мягче рядом с Эйгоном, его пальцы чувствовали, как сперма медленно вытекает из вытраханной дырки брата. — Но кое-что другое, возможно, придется подержать в тепле ещё немного. Эйгон моргнул, не понимая, о чем идет речь, и, когда Эймонд перевернулся на бок, устраиваясь позади него, не вытаскивая свой член, он понял. — Ублюдок, - проворчал Эйгон закрывая глаза. Эймонд обхватил талию Эйгона руками, притягивая его к себе. — Нет, чистокровный. - Эймонд подул в ухо Эйгону, и тот ущипнул его за руку, Эймонд рассмеялся. — Просто, блядь, ложись спать. То, что я буду твоей грелкой, - это больше чем просто подарок к возвращению домой. — Тебе это понравится.