Адам и Ева

Наши дни. Ну конечно. Идеально. Блять! Какой же тут дубак стоит! Выйдя из кожаного кресла частного самолета, где даже воздух пах деньгами, я оказалась посередине него нихера. Точь-в-точь посреди пустынной посадочной площадки, черт знает где. Кругом: ночь. Темнота. И этот снег. Бесконечный, как его самомнение. И только бесконечные сотни километров хвои и льда окружают меня сейчас… Никто не предупреждал заранее, что уже вечером я буду прыгать от холода, на заледеневшей земле Аляски. Подошва слишком тонкая, а моя одежда скорее подошла бы для похода за кофе через дорогу, чем для выживания на севере.              Достаю дрожащими руками из кармана листок бумаги, который Хантер, мать его, Броуди дал мне сегодня перед посадкой.

“Дом в ста километрах на севере от места посадки. Продержишься там до весны — получишь то, что хочешь.”

И как мне продержаться в этом чертовом доме, если я не знаю, как туда добраться?! Не думал же он, что я поплетусь это расстояние пешком в осенней одежде?! Или это тоже часть его мерзкого плана по уничтожению моих нервных клеток? По и без того замерзшей спине пробежал холодок от одной мысли о долгом пути. Я вздрогнула и тихо, жалобно заскулила самой себе. Нет, я не верю, что это может быть так. В голове всплыли образы: холод, от которого мои ноги уже окоченели, а пальцы на всех конечностях хотят отвалиться. Снег накрывает меня, ледяным покрывалом, словно хороня. Тишина, боль и одиночество. — Нет! Я не верю в это! — Выпалила я, судорожно осматривая окружение в надежде найти хоть какие-то зацепки или намеки на транспорт. Оглядевшись вокруг, я не вижу ничего кроме темноты и тех немногих кусков земли, что освещают фонари самолета. Может мне стоит вернуться назад и переждать? Поворачиваюсь назад и вижу, что спусковая лестница поднята, а пассажирский вход закрыт. Они, блять, издеваются?! — Хей! Вы же не оставите меня тут саму?! — Ответа не последовало. Я обхожу небольшой, частный самолет с носовой стороны, пытаясь привлечь внимание пилотов. Свет от фонарей слепит глаза. Это была явно плохая идея. — Куда мне идти?! — Воплю я. Как и в прошлый раз — ноль реакции. Они меня не слышат. Черт. Клацая зубами, то ли от досады, то ли от холода, я принялась осматривать территорию. Должно же быть тут хоть что-то, что должно мне помочь! Руки и ноги болят, а незащищенные участки кожи саднит. Мое тело начало сильно трясти и я не могу понять, это от злости, или я начала получать переохлаждение. Болит… все болит. Хантер не преувеличивал о выживании, остается надеяться, что добравшись до точки назначения, станет хоть немного легче. К счастью, мои уши уловили блаженное, тихое мурлыканье машинного двигателя. От сердца сразу отлегло и я почти заплакала от счастья и осознания, что все страшилки, что я придумала себе – останутся в воображении. Да! Да! Да! Я знала, что Хантер хоть и мерзавец, но бросить меня на верную смерть он не мог. Или мог? Подойдя к заведенному внедорожнику я никого не обнаружила внутри. Кажется кто-то, вероятно люди Броуди, оставили машину тут на прогревании и сами удалились. Это вселяет надежду на то, что это захолустье не такое уж и изолированное. Когда я села за руль, на глаза мне попался спутниковый телефон и компас. Как великодушно. Зато тепло машины мгновенно окутало мое тело, заставляя мышцы почти вожделенно покалывать и расслабляться. Черт, как же сейчас хорошо. Если бы я имела понятие, как надолго это тепло продержится, свернулась бы калачиком на сидениях и легла бы спать. Я очень устала за сегодня, а в самолете вздремнуть не удалось. Мысли и злость на всю эту ситуацию, заставляли снова и снова придумывать план выживания на дикой местности. Погода отвратная. Мне показалось, что за те десять минут, пока я искала транспорт, снегопад усилился. Видимость немного снизилась, а температура… Полагаю, что сейчас могу о ней не беспокоиться. Пока есть отопление, я выживу. Дерьмо. Если машина заглохнет, я понятия не имею, что делать в такой ситуации. Кидаю взгляд на спутниковый телефон. Нет. Я не стану просить о помощи, если не станет совсем хреново. Я сама пошла на эту авантюру и хочу дойти так далеко, как смогу. Двинувшись с места, я поехала по небольшой лесной дороге, что вела в сторону севера. В целом, она тут была единственной и даже без компаса, я вряд ли бы потерялась. Радио, не работало, что удивительно. Музыку я включить не смогла из-за того, что мой основной телефон сдох. Не знаю, он просто разрядился, или местная температура его добила. Тишина, которая прерывается хрустом снега и мурлыканьем двигателя. В целом, не так уж и плохо. Вокруг простирались высоченные хвойные деревья, большая часть из которых скрыта в темноте. Они наполняли морозный воздух сладковатым запахом свежести и природы. В какой-то момент асфальтированная дорога сменилась грунтовой, заставляя машину немного трясти. Надеюсь, я правильно еду. Не могла же я пропустить поворот, верно? Одной рукой шарюсь в бардачке в поисках бумажной карты, но нахожу только бело-красную пачку сигарет “Marlboro ” и какую-то открытку. Цокаю, закатив в раздражении глаза. Конечно он оставит тут свои чертовы сигареты. Все, что угодно только бы не дать забыть, кто главный в этой ситуации. Поддев одной рукой крышку пачки сигарет вижу, что она не новая. Минимум половины содержимого в ней нет. Ну и ладно, я все равно не курю. Подношу пачку к носу и вдыхаю плотный, резкий запах табака. На миг, я будто забываюсь и просто растворяюсь в этом аромате. Терпеть не могу запахи дыма, когда кто-то курит рядом, но черт возьми, “Marlboro” должны создать парфюм с запахом их табака. Тяжелый, яркий, обволакивающий… я бы точно купила несколько штук. Внезапно меня напряг звук, которого я не хотела слышать. Не сейчас. Не в этой ситуации, когда я ночью в лесу, на краю света. Звук повторился и кинув сигареты обратно в бардачок, я лихорадочно начала смотреть в окна, молясь всем известным мне богам, чтобы машина не заглохла. Сон как рукой сняло и я чувствовала, как в висках пульсирует адреналин. Снова. Сомнений быть не может. Волки. Но они же не нападают на людей, ведь так? Не станут гнаться за чертовой машиной почти в два метра в высоту, еще и в снегопад! Тут машина останавливается. Секунда. Две. Я замираю, пытаясь осознать реальность происходящего. Судорожно поворачиваю ключ зажигания и ничего. Она заглохла. — Твою мать! — С криком рычу я, в отчаянии ударяя ладонями по рулю. — Нет! Проклятие! Нет! Нет! Устало и обреченно я роняю голову на руль. Громкий, завывающий, пронзительный звук оглушает и разносится на километры по окрестности. Я отдергиваюсь, будто от огня. Когда слух приходит в норму, я слышу завывание ветра, которое не слышала, или не замечала ранее. Осмотрев периметр за окном вижу, что ураган снова усиливается и я стала видеть еще меньше. Отчаянно поворачиваю ключ зажигания еще раз, но результат не меняется. Я тут застряла. Что-ж, это плохая новость. Хорошая же – у меня есть свет, тепло, немного воды и еды в сумке, а еще спутниковый телефон на экстренный случай. Живем. Еще из хороших новостей – я не слышу больше воя волков и сомневаюсь, что в такую погоду они станут сюда лезть. Стало быть, это мое маленькое убежище. Одна, на краю мира в заглохшей машине, под гнетом стихии. Как прозаично. Открываю бардачок, чтобы снова вдохнуть приятный запах сигарет, я замечаю там все ту же открытку, на которую не обратила внимание в первый раз. Оказалось, что это не открытка, а фотография. Включаю верхнее освещение, чтобы посмотреть изображение. То, что я вижу вызывает на моем лице гримасу. На фотографии, изображена девушка. Она лежит в моей кровати, в моей комнате. На ней надета моя плюшевая пижама и у нее мои светлые волосы. Ее поза безмятежна. Она просто свернулась калачиком, накрытая простыней, а ее волосы растрепались по подушке, на которой виднеется пятно от слюны. — Ублюдок… — Тот факт, что Хантер следил за мной пока я спала, не удивляет меня, а скорее бесит. Этот чертов псих всегда отличался извращенными фантазиями. На обратной стороне фотокарточки я увидела надпись:

“Сладких снов, Ласточка.”

С глухим рыком я швыряю фотографию назад в бардачок и откидываюсь на спинку сидения. Бесит. И, что мне делать дальше? Машина стоит. Снегопад превратился с чертову снежную бурю, а как далеко находится тот самый дом – я понятия не имею. Перебравшись на задние сидения, я расстегиваю свою куртку и достав из сумки несколько осенних свитеров, сооружаю из них что-то наподобие подушки и одеяла. Что-ж, я хотела спать? Я буду спать. И не позволю никаким мыслям о Хантере или о снежной буре меня отвлекать. Как говорится: “Не стоит беспокоиться о ситуации, которую ты можешь изменить и бессмысленно волноваться о том, что изменить нельзя.” Я выберусь отсюда. Выберусь и выживу эти чертовы девяносто дней. А потом получу желанную свободу.