A Source of Strength

***

— На сегодня достаточно… — тихо произнесла Скирк после последнего столкновения клинков, опуская меч, как и Итэр, но не отводя от нее взгляда и вздыхая, на случай, если Скирк пыталась научить его важности бдительности сегодня, — Молодец, Итэр… Я сегодня многому научилась… — Взаимно, Скирк, — наконец ответил он, вкладывая меч в ножны, а Скирк, в свою очередь, убрала свой, расслабившись. Она любила это скрывать, но была так же измотана, как и он, после почти целого дня сражений. Он много повидал и многому научился за свою жизнь, поэтому Скирк могла учиться у него столько же, сколько он мог учиться у нее, и она это понимала. Поэтому, немного поразмыслив после совместной победы над Скофнунгром, она снова пригласила его в то маленькое пространство в Бездне, которое она для себя высекла. Она даже дала ему средство, позволяющее добраться до него в любой момент, одно из тех её хрустальных устройств, вроде того, что позволяло им делиться друг с другом своими снами. Он был поражен тем, как сильно Скирк изменилась после того, как вновь обрела эмоции. Не столько внешне, сколько внутренне. Возможно, сейчас она не вся такая улыбчивая, но она стала больше доверять ему, была менее замкнутой. Более готовой понимать и познавать этот мир. Хотя он и полагал, что если она доверяет ему и рассчитывает на его помощь в борьбе с Сурталоги, когда придёт время, то это не кажется таким уж странным. Он тоже подвергал себя риску, если Сурталоги действительно так силён, как она говорит. — Эй… — ее голос вывел его из задумчивости. Беловолосая женщина подошла к нему ближе, ее лицо лишь слегка отодвинулось от его лица. Она подняла одну из своих фиолетовых рук к его лицу, коснувшись лба, на ее губах играла почти незаметная улыбка, — Ты выглядишь довольным, витаешь в облаках? Итэр моргнул, почувствовав её руку на своём лбу, и был поражён улыбкой на её лице. Но он решил ничего не говорить, рискуя смутить её. — Ты можешь что-то почувствовать? Она снова опустила руку, скрестив руки на груди. — Конечно. Всё, что не причиняет боли. Не потому, что они не способны чувствовать боль, просто я её больше не чувствую… Итэр опустил голову, обдумывая её слова. — Понимаю… На несколько секунд воцарилась неловкая тишина, после чего Скирк без всякого стеснения взяла его за руку и потянула к своему порталу. — Пойдем со мной. Мне не хочется это признавать, но я ужасно устала после долгой борьбы с тобой, и я вижу, что ты чувствуешь то же самое. Давай разомнемся, а потом перекусим. Он не мог ей отказать, даже если бы очень хотел, его рука наполовину вошла в портал, прежде чем его перенесло в то маленькое пространство, где тихо потрескивал небольшой костер. Скирк повернула голову, чтобы посмотреть на него, улыбка на ее лице сопровождалась легким розовым оттенком, когда она сжала его руку своим бездонным конечностью, придвигая его ближе к огню. — Пойдем. Не будем терять время. Внешне её слова были такими же холодными, как всегда, но он чувствовал едва уловимую перемену в них. Как же ей хотелось помочь ему справиться с усталостью после того, как он столькому её научил. И когда она помогала ему принять ту странную позу планки, о которой говорила, он невольно задавался вопросом, насколько глубоки чувства Скирк. Это был не первый раз, когда она делала что-то подобное, проявляя к нему свою чистую доброту, почти детское желание помочь, всегда скрывавшееся за холодной манерой поведения, которая раньше была непреднамеренной, а теперь стала совершенно целенаправленной. Он задавался вопросом, почему она это скрывала. Действительно ли она хотела скрыть от него свои чувства? Или это была попытка дистанцироваться от них, даже после того, что они пообещали? И если да, то было ли это осознанным действием или просто защитным механизмом, спрятанным глубоко внутри, попыткой оградить себя от возможных последствий сближения с кем-то другим? Он почувствовал необходимость это выяснить. В конце концов, он сам испытывал к этой женщине определенную симпатию, ведь он был свидетелем ее истории и помог ей найти себя, несмотря на ее целенаправленную апатию и игнорируемую травму. Он погрузился в свои мысли, пока Скирк давала ему указания по своим чудесным упражнениям на растяжку, а затем угостила его еще несколькими теми странными рыбками, которых она принесла ему во время их первого совместного ужина. У него уже была идея, но ее придется отложить до окончания трапезы. — Эй, эти рыбки отсюда? Скирк огляделась, а затем пожала плечами. — Это обычная рыба. — Тогда почему они выглядят так странно? Я никогда не видел таких рыб… — ответил Итэр, прежде чем откусить еще один кусочек от странной маленькой рыбки. — Неужели? — она подняла рыбу и внимательно рассмотрела её: острые зубы и торчащий рог, — Думаю, это просто хищник… — Нет, серьёзно, где ты вообще их взяла? — снова спросил он, вопросительно подняв бровь. К его удивлению, Скирк одарила его легкой ироничной ухмылкой, от которой его сердце замерло на мгновение. — Хочешь узнать? Я не могу тебе сказать, иначе ты украдешь мой рецепт. Её дразнящие слова сбили его с толку. Он уже не понимал, пытается ли она скрывать свои чувства или нет. Но он знал, что может подшутить в ответ. — Хорошо, тогда храни свои секреты. Приходи ко мне поужинать как-нибудь; я покажу тебе настоящую рыбу. — Это что, вызов? — её голос прозвучал почти высоко, словно она, будучи ребёнком, хотела вырваться наружу. Они продолжали эту бессмысленную перепалку до конца ужина. Бесполезную, где ничего не говорилось словами, но каждый чувствовал, как углубляются их отношения, каждый маленький укол и шутка заставляли улыбку Скирк становиться шире, прежде чем она снова скрывала ее, намеренно или нет. В конце концов разговор затих, и они некоторое время сидели в тишине, просто составляя друг другу компанию, пока Скирк наконец не нарушила молчание. — Нет… тебе не нужно оставаться. Можешь идти домой, если хочешь… Он знал, что настало его время. — Я хотел бы остаться еще немного, если не возражаешь… Не могла бы ты одолжить мне один из своих инструментов? Не сказав ей, какой именно, Скирк почти машинально схватил гитару, лежавшую рядом с ней, и бросила её ему, которую тот идеально поймал и тут же принялся проверять струны. — Мастерство исполнения превосходное… Скирк отвернула лицо, скрывая от его комплимента розовый румянец, который его покрывал. Она была уверена, что он даже не думает об этом, а просто делает замечание. Но она все равно оценила это. Что он видел в ней нечто большее, чем просто Скирк-воительницу. Не то чтобы она позволяла кому-либо еще в этом мире или в любом другом увидеть то, что скрывается под ее внешней оболочкой. И с тем, как ее разум заставлял ее относиться к нему, она никому бы этого не показала. И тут, совершенно неожиданно, Итэр начал играть, слегка фальшиво, пока не привык к сопротивлению струн, мягкие ноты напомнили Скирк, что она больше не единственная, кто знает свою родину. Что она больше не одинока. — Эта песня… Итэр поднял лицо и посмотрел на нее с искренней улыбкой. — Я все делаю правильно? На мгновение выражение её лица изменилось, в ней промелькнула холодная сторона, желавшая вернуться и разнести этот фарс вдребезги. Но новая она не позволила этому случиться. Она одарила его просто прекрасной улыбкой, затем обошла костёр и села рядом. Она внимательно посмотрела на него, её красные глаза изучали его выражение лица, а затем опустила взгляд на то, как он играл на её гитаре и исполнял песню почти так же хорошо, как и она, даже без её обучения. Хотя она играла для него уже много раз, а его хороший глаз и слух сделали всё остальное. — Ты играешь идеально… Он закрыл глаза, продолжая слушать музыку. Это была короткая мелодия, ноты повторялись через пару минут, но он продолжал, видя, что Скирк нравится её слушать. — Но чего-то не хватает… — добавил он, не останавливаясь. Скирк наклонила голову, ее улыбка померкла. — Чего же? Итэр замедлил темп, создав более меланхоличное звучание. — Вокала. У нее перехватило дыхание, когда она увидела его улыбку, на лице которого тоже играл розовый оттенок, когда он говорил о том, чего хочет. Это было что-то настолько очевидное; она всегда проигрывала эту песню, напевая ритм тех слов, которые уже не помнила, и все же, то, как он это сказал… Скирк поняла, что он просит не просто потому, что хочет, чтобы песня была закончена. Скрытый смысл был очевиден для Скирк, и она бы не догадалась об этом, когда впервые пригласила его сюда: — Я хочу услышать, как ты поешь. Она на мгновение задумалась, осознавая собственные чувства с тех пор, как воссоединилась с самой собой. Она прекрасно понимала, что её чувства к Итэру были не просто восхищением его боевыми навыками. Дело было не только в том, что он был её единственным другом; она знала, что это нечто большее. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного, её чувства были подавлены. Но теперь… Она почувствовала то, чего не чувствовала с детства, почти пятьсот лет назад. Скирк почувствовала легкое чувство стыда, но все же откашлялась, наблюдая, как улыбка Итэра становится шире, когда она начинает напевать мелодию, аккомпанируя песне, которую он так прекрасно выучил, слыша ее игру много раз в прошлом. Она закрыла свои покрасневшие глаза, погружаясь в музыку и в воспоминания о прошлом, как давние, так и недавние. Только в те воспоминания, которые дарили ей счастье. Никаких тренировок, пока ее конечности не превратятся в груды обломков плоти и костей, которые она в итоге выбросит, никакого следования за Мастером, совершающим одно злодеяние за другим, никаких скитаний по дикой местности в одиночестве под холодным ночным небом в поисках зверей, которых можно было бы убить. Нет, она помнила себя ребенком, бегающим по равнинам и лесам, прогуливающим уроки и играющим с дикими зверями. Она помнила, как делила трапезу с Итэром и Паймон и сражалась вместе с ним, чтобы победить Скофнунгра. Она никогда не встречала равного себе, того, с кем могла бы сражаться плечом к плечу, и ей доставляло удовольствие это чувство. Но это было не единственное, что она в нем ценила. Она помнила, как он заботился о ней, когда ей было больно, как помогал ей примириться со своими чувствами и как постоянно навещал ее для тренировок, помогая им вместе развиваться. Скирк никогда не чувствовала себя сильнее, чем сейчас, и не только потому, что благодаря ему её собственная сила возросла, но и потому, что теперь… она видела в нём часть своей силы. По мере того как она расслаблялась, погружаясь в воспоминания и издавая нежные напевы, Скирк придвинулась ближе к Итэру, прижалась к нему боком и положила голову ему на плечо. Мягкость его белого шарфа ласкала ее лицо, пока он продолжал играть песню, тон которой менялся от меланхоличного к полному надежды всего лишь с небольшим изменением ритма и добавлением прекрасного голоса Скирк. Синхронизация всего этого позволяла им общаться друг с другом без слов. Теперь Скирк поняла, что Итэр хотела ей сказать. И она также поняла, чего хочет сама. Она не была особенно осведомлена в подобных вопросах, но, судя по тому, что она узнала, Итэр знала много людей, много выдающихся и сильных женщин. В её сердце больше не было места для колебаний. Колебания — это поражение. И она не собиралась проигрывать… Когда Итэр закончил песню, Скирк закрыла рот, сглотнула слюну, облизнула губы, подняла голову с плеча Итэра и посмотрела на него. На его лице все еще играла легкая, довольная улыбка, которая легко достигала его золотистых глаз. Раньше она бы не поверила, что простое совместное исполнение песни может вызвать у человека такое счастье, но теперь… она поверила. Потому что испытывала это сама. Она поднесла одну руку к его лицу, и он не отшатнулся, позволив Скирк осторожно коснуться своей щеки, после чего положила на нее ладонь. Она смотрела на него, ее красные глаза изучали его, улыбка не сходила с ее лица, когда она медленно приближалась. — Я… — прошептала Скирк, приближаясь к нему все ближе и ближе, наконец, прижавшись лбом к его лбу и закрыв глаза, чувствуя его тепло и ощущая себя ближе, чем когда-либо. Итэр тоже поднял руку, провел ею за спину Скирк и коснулся ее кожи, бесчисленные бледные шрамы пересекали ее спину. Такие же, как у него, незаметные, если не смотреть очень-очень близко, которые зажили почти идеально. Почти ни у одного человека не было таких шрамов, таких, какие получали долгоживущие воины. — Скирк… — пробормотала Итэр ее имя, отчего сердце забилось быстрее. — Итэр… — и она ответила тем же, переместив руку с его щеки на затылок. Он чувствовал её дыхание на своём лице, горячее, даже горячее, чем от расположенного неподалеку костра. Он задавался вопросом, придётся ли ему сократить расстояние, но Скирк решила действовать первой, отбросив свои колебания и прижав губы к его, соединив их в целомудренном, любящем поцелуе, прижавшись друг к другу, прежде чем она осторожно высунула язык, коснувшись его собственного, после чего они медленно переплели свои губы, наслаждаясь теплом друг друга, обнимая друг друга руками и прижимаясь друг к другу изо всех сил, желая почувствовать всё. Это продолжалось долго, они могли задерживать дыхание гораздо дольше, чем любой человек, позволяя себе наслаждаться друг другом минуты за минутой. Подавленные страсти Скирк смешивались с желанием и любовью Итэра, образуя идеальный шторм взаимной привязанности. Пара обнимала друг друга как можно крепче, пока наконец нехватка воздуха не настигла их, заставив расстаться. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша и задыхаясь, красные глаза на золотых, говоря друг другу, как сильно они хотят друг друга. Это лишь заставило их возобновить поцелуи, и Итэру пришлось осыпать Скирк всей любовью, которую он мог ей подарить, пока она не насытилась, а на ее лице не появилась довольная и прекрасная улыбка, которую он редко видел. — Я никогда раньше этого не делала… — прошептала она, положив голову ему на плечо в объятиях и перебирая его светлую косу, — Поэтому… я бы хотела, чтобы ты научил меня этому тоже. Постепенно… Нельзя сказать, что Скирк не знала, как работает любовь. Она знала и чувствовала это. Но у неё никогда не было отношений, и причины этого были более чем ясны Итэру. — Скирк… Я… Не беспокойся об этом… Они долго обнимались, наслаждаясь теплом друг друга. Итэр мог поклясться, что не раз чувствовал влагу на своем плече, но предпочел ничего не говорить. Просто быть рядом было для Скирк достаточно; ей не нужно было большего. Просто время, чтобы все это осмыслить. И он дал это ей.

***

— Ну, что думаешь об этом месте? — спросил Итэр, показывая просторную арену, которую он подготовил внутри своего жилища, широкую и свободную от каких-либо препятствий, полностью окруженную ярким золотым барьером. Скирк кивнула, осматривая сферу, ограничивающую периметр, и различая слои заклинаний, из которых она состояла, в основном принадлежащих к искусствам адептов. — Сказать, что она прочная, было бы преуменьшением… Она повернулась и слегка улыбнулась Итэру. — Это идеально. Спасибо… Спасибо, что сделал это. Итэр лишь улыбнулся. Скирк говорила ему о том, что сражения в этом пространстве могут быть опасны, но она также хотела практиковаться в пространстве с низкой плотностью энергии бездны, и, по её словам, в его обители концентрация энергии ещё ниже, чем в самом Тейвате, поэтому это была бы идеальная среда для отработки эффективного использования энергии. В конце концов, это означало бы, что она сможет использовать её ещё лучше, когда у неё будет доступ к большему количеству энергии. Итак, с помощью множества своих знакомых он зарезервировал внутри своего чайника большой остров, который стал специально отведенной ареной для него и Скирк, чтобы они могли как следует повеселиться. Они все еще могли бы его разбить, но для этого им пришлось бы очень сильно сосредоточиться. Сопутствующий ущерб, впрочем, не должен представлять проблемы. Однако для Итэра самым важным было то, насколько счастливой она выглядела, словно это был подарок на день рождения или что-то в этом роде. Ему нравилось видеть Скирк счастливой, и она показывала ему это лицо гораздо чаще за те месяцы, что они были вместе, углубляя их отношения и укрепляя взаимную поддержку. Более глубокая близость приходит постепенно, но однажды она обязательно наступит, подумал Итэр. Он не хотел бы принуждать Скирк ни к чему. Но она обожала целоваться, что и продемонстрировала, подойдя к нему вплотную, положив руки ему на лицо и страстно поцеловав его, отчего его лицо покраснело за считанные секунды. Их языки игриво соприкасались, пока Скирк делала с ним все, что хотела, а в ее обычно холодных красных глазах читалась радость. Она отстранилась, облизнула губы, посмотрела на него, сделала шаг назад и сжала меч в руке. — Готовься. Итэр покачал головой, на лице появилась улыбка, когда он достал свой. — Вечная история… Скирк тоже усмехнулась, готовясь к прыжку. — Понеслась!

***

К тому времени, как они закончили, золотой барьер треснул и раскололся, но всё ещё держался. Целый день спарринга со Скирк за пределами её бездны был не тем, что он мог себе позволить каждый раз, когда хотел, поэтому он с удовольствием воспользовался этой возможностью. Около девяти часов боя, почти с полудня до самой ночи, они сражались до тех пор, пока меч Итэра полностью не затупился, и Скирк едва могла придать форму своему собственному мечу. Задыхаясь и тяжело дыша после столь долгой битвы, они наслаждались моментом окончания тренировки, не обмениваясь ни словом, выходя из маленькой арены и выпивая всю воду, которую они выжали из себя за весь день, пока наконец не почувствовали, что им не грозит смерть. Итэр воспользовался случаем, чтобы взглянуть на Скирк, пока она приводила себя в порядок, и ему почти показалось, что её тронутые Бездной конечности стали каким-то образом… светлее. Или, может быть, бледнее. — Я… Спасибо, Итэр. Сегодня я многому научилась. Но мне пора идти… — она говорила быстро, почти с оттенком сожаления в голосе, но как только она собиралась открыть свой разлом… Итэр положил руку ей на плечо. Она повернулась, глядя на его доброе лицо. — Почему бы тебе не остаться еще немного? Скирк долго колебалась, это решение явно вызывало в ней внутренний конфликт. Она хотела остаться с ним, быть с ним как можно дольше… Но она также понимала, что это сделает её уязвимой. Беззащитной. Слабой. Она посмотрела на свои тронутые Бездной конечности, почти исчерпавшие свою энергию, прежде чем снова взглянуть на лицо Итэра. Его добрая улыбка очаровала, словно заклинание, успокаивающее все тревоги Скирк. Она подняла руку и накрыла его. Итэру хотелось просто стряхнуть её, но в итоге она взяла её, повернулась и вздохнула, прежде чем поднять голову и улыбнуться ему. — Пошли тогда… Я останусь ещё немного на сегодня…

***

Итэр готовил для них обоих, что было обычным делом всякий раз, когда приходила Скирк. В кулинарии она легко признавала поражение, говоря, что её странные рыбы не сравнятся с его настоящими блюдами. Он даже выяснил, что то мифическое существо, которым её кормил Сурталоги, на самом деле были крабами, или чем-то очень похожим, поэтому он кормил её всевозможными морскими тварями, к её радости, с удовольствием разбивая их панцири, чтобы добраться до мягкого мяса внутри. Он также обнаружил, что Скирк ценит музыку в целом, и поделился с ней песнями, которые выучил за годы, проведенные в этом мире, а также некоторыми другими, которые разучил до прихода сюда. Ее обычное равнодушие быстро исчезло, сменившись сдержанной, но сильной страстью к музыке, а также открытием того, что у нее есть немалый талант, и она без труда смогла выучить две или три песни, которым он хотел ее научить, всего за один день. И в конце концов, хотя она и знала, что должна уйти… — Ты… останешься на ночь? — спросила Итэр её после того, как они закончили играть на своих инструментах. Несмотря на то, что ей нужно было идти, Скирк лишь кивнула. С тех пор как Сурталоги бросил её в Тейват, она ни разу не оставалась на ночь за пределами своего домена в Бездне. Прошли сотни лет с тех пор, как она в последний раз ложилась обратно на настоящую кровать, вместо того чтобы медитировать всю ночь напролёт. И она чувствовала беспокойство. — Что случилось?» — спросил Итэр, возвращаясь после переодевания в более удобную одежду и протягивая Скирк стакан воды, который она тут же выпила залпом. — Ничего… Зная о её склонностях, Итэр сел рядом с ней, помолчал несколько секунд, а затем снова заговорил: — Нам ничего не нужно делать. Я пригласил тебя, потому что хочу отдохнуть с тобой. Тебе не нужно чувствовать себя обязанным делать что-либо ещё. Скирк повернула голову и посмотрела на него. — Ах… Ты ошибаешься. Итэр вопросительно поднял бровь, приглашая Скирк продолжить. — Я знаю, что ничем не обязана… Но чем больше времени я провожу с тобой, тем больше мне этого хочется. Я не знаю, как… Ты меня этому еще не научил, но… думаю, сейчас самое время начать, — Скирк произнесла эти слова, и прежде чем он успел что-либо сказать, она набросилась на него, прижала к кровати и поцеловала, ее желание было более чем ясно в ее красных глазах, она схватила его за запястья своими бездонными руками. — Ммм… Я бы посоветовал сначала не торопиться, но и так тоже неплохо…! — простонал Итэр, когда Скирк тоже опустилась, чтобы поцеловать его в шею, действуя почти инстинктивно, выражая свою привязанность единственным доступным ей способом. — Просто… позволь мне показать тебе, как сильно я тебя хочу… Скирк отстранилась, села ему на колени, пока он лежал на кровати, и начала оттягивать его рубашку, поднимая ее до груди, после чего Итэр просто снял ее сам, позволив Скирк увидеть его верхнюю часть тела. — Мне это нравится, — пробормотала она, протягивая руку, чтобы коснуться его пресса, — Мне нравится твоё тело. Итэр усмехнулся, чувствуя себя чуть привлекательнее обычного. — Так же, как и я? Скирк улыбнулась в ответ, положив руки ему на грудь. — Либо это, либо твой характер, я еще не решила… И с этими словами она опустилась ниже, повернула голову и прижала ухо к его груди, позволяя себе прислушаться к его сердцу, бьющемуся быстрее обычного, даже быстрее, чем во время их спарринга, и она знала, что всё это благодаря ей. И это делало её счастливой. — Я думал, ты собиралась пойти в другом направлении, — рассмеялся Итэр, нежно поглаживая голову Скирк. Она тихонько рассмеялась, повернула голову, чтобы посмотреть на него, с улыбкой на лице. — Интересно, в каком из? — Хех, это неважно… — успокоил её Итэр, постепенно поднимаясь и садясь, обнимая Скирк и наслаждаясь ощущением её кожи на своей. По крайней мере, того, что было кожей, потому что конечности бездны были такими же холодными, как всегда. Он лишь мечтал держать Скирк за руки, как обычно, но, похоже, этому не суждено было сбыться. — А как насчет вот так? — спросил Итэр, когда она снова выпрямилась, скрестив руки за его спиной, прижавшись грудью к его груди, и их промежности терлись под одеждой. — Мне… так нравится… Но могло бы быть и лучше, — сказала она, отстраняясь, на мгновение положив руки на кровать и закрыв глаза, сосредоточившись на том, как её костюм начал трансформироваться, меняя форму, пока большая его часть не исчезла, оставив лишь множество чёрных лямок, которые прилипали к её коже, словно тени, но при этом открывали его глазам её красивую грудь и влажное лоно. — Впрочем, могло бы быть еще лучше… — пробормотал Итэр, положив руку на бедро Скирк, а затем подняв её вверх, проводя пальцами по её гладкой коже, пока не достиг груди, наслаждаясь прикосновением к её мягкой, женственной плоти, которая так контрастировала с остальной частью её подтянутого тела. — Я знаю, что сначала нужно заняться прелюдией, но… — простонала Скирк, позволяя Итэру вдоволь погладить её грудь, проверяя вес её сосков на своих ладонях, а затем сжимая их до тех пор, пока она не застонала, проводя большими пальцами по её соскам, а затем мягко потягивая их, — …Неважно, похоже, тебе нравится. — Как я мог не восхищаться тобой? Ты такая сексуальная, Скирк… А то, как ты переоделась, еще сексуальнее, чем если бы ты просто сорвала ее с себя! И это действительно было так, эта чертова лямка, спускающаяся до нижней части живота, даже оставляла небольшой ромбовидный зазор, идеально обнажающий ее пупок. — Ну, я рада, что тебе хотя бы понравилось… Ах! — этот стон вырвался громче, когда она с удивлением увидела, как Итэр, вытянув голову вперед, взял один из ее сосков в рот, нежно посасывая и облизывая его с намерением доставить Скирк еще больше удовольствия. Возможно, она и не чувствовала боли, но удовольствие было для нее совершенно новым ощущением. — Н-н-н…! Я думала, ты воин, а не младенец…! — Скирк нежно постучала его по голове костяшками пальцев, но Итэр не перестал сосать, приоткрыв рот и взяв всю её ареолу внутрь, обводя её языком и заставляя её дрожать ещё сильнее. Он открыл свои золотистые глаза, посмотрел на Скирк и с огромным удовольствием рассматривал её покрасневшее лицо. — Ммм…! Ты просто восхитительна, Скирк, — сказал он без всякого стеснения, заставляя женщину стиснуть зубы, чувствуя себя жертвой его поддразнивания. Он чувствовал, как с каждой секундой её шорты промокают всё сильнее, и всё благодаря его прикосновениям к её телу, — Что ты там говорила раньше? Что хочешь пропустить прелюдию? Но она нахмурилась, отстраняясь от него. — О нет, ты не имеешь права так дразнить меня, а потом отстраняться, Итэр. Лучше покажи мне свою заветную прелюдию прямо сейчас…! — Слушаюсь и повинуюсь! — рассмеялся он, подскочил вперед и уложил Скирк на кровать, раздвинул ей ноги, позволив взглянуть на ее лобок. Она была не то чтобы неопрятной, но и не особенно ухоженной: белые волосы вокруг лобка были дикими и неухоженными, если не сказать растрепанными. — П-почему ты так пристально смотришь?.. Итэр усмехнулся, облизнув губы. — Я только что подумал, что ты выглядишь невероятно аппетитно…! И с этими словами он нырнул между ее ног, прижимаясь поцелуем прямо к самой верхушке ее клитора, при этом крепко держа ее ноги раздвинутыми и сжимая упругую плоть, дразня ее внешние губы языком, глядя на Скирк, которая в своем удовольствии дергала простыни. Удовольствии, которого она никогда раньше не испытывала и никогда не думала, что испытает. Но теперь границы стерлись, и после столетий самоограничения это приносило невероятное удовлетворение. А то, что это давал ей Итэр, делало ощущения еще лучше: чувство его горячего, скользкого языка на ее лоне вызывало у нее самые разные чувства, ее матка словно сжималась в узел, и она чувствовала, как ее влагалище еще больше увлажняется. И как раз когда ей показалось, что лучше уже быть не может, Итэр просунул язык в то, что все еще было наполовину скрыто ее пухлыми губами, и легонько коснулся ею ее маленького чувствительного клитора, вызвав у Скирка стон, который ни он, ни она не ожидали услышать. — Нхйяаа! Обычно такое событие заставило бы его остановиться, но сейчас он хотел лишь услышать это еще. Чтобы Скирк стало еще лучше, чтобы он продолжал лизать и целовать ее вот так, пока она будет ласкать его голову, крепко сжимать волосы и впиваться пальцами в кожу головы. Но она сдерживала себя, зная, что он в ее власти, и не хотела, чтобы он остановился даже случайно. — Э-это…! — Скирк пыталась сдержать стоны, но безуспешно, пока он продолжал сосредотачиваться на её клиторе, облизывая и посасывая этот маленький комочек нервов, глядя на неё снизу вверх. Его пристальный взгляд только разжигал в Скирк ещё большее возбуждение, что-то глубоко внутри неё жаждало его прикосновений так же сильно, как и её влагалища. То, как он уткнулся носом в её белые лобковые волосы, чтобы впитать их запах, вызывало у неё самые разные чувства, где-то между возбуждением и смущением. — Мхах… Черт… — простонал Итэр, отстраняясь и наблюдая за тем, как тяжело дышит Скирк, как ее грудь поднимается и опускается с каждым вдохом, а соски подпрыгивают от интенсивного движения. Еще немного ласки, и она уже в таком состоянии, что напомнило Итэру, что бедная женщина — пятисотлетняя девственница, и что он, вероятно, мог бы довести ее до оргазма несколькими движениями пальцев в таком состоянии. Но вкус её лона был настолько диким и восхитительным, что он не мог удержаться и захотел снова погрузиться в неё, сжимая её клитор носом, одновременно дразня её отверстие языком, очерчивая его неровную окружность и лаская Скирк до тех пор, пока она не начала стонать, не в силах сопротивляться ничему из того, что он с ней делал. — И-Итэр…! — выкрикнула она его имя, глядя вниз, пока он пронзал ее вагину своим горячим языком. Ее ноги выпрямились, а пальцы ног сжались от незнакомого, но чертовски приятного ощущения того, как мужчина, который так сильно ее любит, так сильно ей помогает, несмотря на то, что ничего ей не должен, и который даже после заключения сделки все еще навещает ее при каждой возможности. И вот теперь они наконец-то слились воедино, достаточно сблизившись, чтобы разделить самое сокровенное наслаждение и наслаждаться им. Скирк пыталась сдержать стоны не от смущения, а по инстинкту. Она не испытывала стыда от того, что Итэр их слышит, ведь именно он был их причиной. Каждое движение его языка внутри ее влагалища, поиск и использование многочисленных слабых мест; каждое движение шеи, легкое прикосновение к ее чувствительному клитору; и каждый страстный взгляд, которым он ее одаривал, только заставляли ее влагалище сжиматься вокруг его языка, что еще больше облегчало ему задачу доставить ей удовольствие. -Итэр… Итэр! — простонала Скирк его имя тем сладким, страстным голосом, который он заставил ее произнести, и он не мог нарадоваться этому, его движения становились все более интенсивными, а сжатие той части ее бедер, которая еще оставалась плотью, усиливалось, впиваясь пальцами в них так сильно, что оставляло следы. Он чувствовал, что она приближается, и не сдавался, пронзая ее вагину языком и сосредотачиваясь на самом чувствительном месте, которое он нашел среди всех, мучая вагину Скирк толчками за толчками, продолжая тереть носом ее клитор, пока она не выдержала, громкий крик вырвался из ее рта, когда ее девственная вагина испытала первый оргазм в ее долгой-долгой жизни, окропив лицо Итэра, когда она почувствовала все невообразимое удовольствие, которое это принесло, ее мозг сбивался с толку, реагируя на мощные сигналы удовольствия, которые подавала ей Итэр. И он продолжал и продолжал, не останавливаясь ни на секунду, пока оргазм Скирка был ярким, поддерживая возбуждение и делая ощущения еще лучше, пока она наконец не пришла в себя. Ее глаза закатились, а разум пытался прийти в себя, дыхание было прерывистым, а конечности расслабленными. Глядя в потолок, Скирк не могла поверить своим глазам. Она была так совершенно побеждена. И всё же это ощущалось как победа, и ей хотелось ещё. Она тут же поднялась, взглянув на лицо Итэра, всё мокрое, с парой прилипших к нему седых волосков, а затем посмотрела вниз на его шорты, промокшие от предыдущих движений и насквозь натянутые его членом. И без малейшего колебания она схватила их руками, одним движением разорвав в клочья, к его ужасу. — Я же только что их…! — Мне всё равно, просто посмотри на это…! — Скирк чуть не пустила слюни, произнося эти слова. Её красные глаза были прикованы к его члену и ни к чему другому, она оценивала, насколько он твёрдый, толстый и длинный, как пульсируют его вены и как он вибрирует после столь долгого воздержания. Скирк почувствовала, как в её теле вспыхнули все подавленные репродуктивные инстинкты, и одна-единственная мысль зародилась в её голове, когда она смотрела на него, — Мне нужно, чтобы он был внутри меня, прямо сейчас…! Услышав эти слова, Итэр практически подпрыгнул вправо, а она откинулась назад, раздвигая ноги своими бездонными руками в жесте полного разрешения и приглашения, говоря ему, что он более чем желанный гость — войти и трахнуть её, наполнив своей спермой. И он принял это, схватив свой член рукой и несколько раз шлёпнув им по вагине Скирк, размазывая немного своей предсеменной жидкости по её уже мокрому лону, заставляя её стонать, пока он стимулировал её клитор. — Сделай это…! По выражению ее лица Итэр понял, что, скорее всего, укусит его, если он уже не трахнет ее, поэтому, не теряя времени, он отстранился, прижал головку своего члена к ее нежно растянутому входу и начал двигаться, слушая тихие, похотливые стоны Скирк, когда его член вошёл в нее, ее проход идеально растянулся, чтобы вместить его толстый член. — Черт… такой горячий… — простонала она, впервые почувствовав его тепло, проникающее внутрь, и просто наслаждаясь этим. Она чувствовала себя так близко к нему. И когда он проникал глубже, обнимая её своими сильными руками в нежных объятиях, она чувствовала, будто получила всё, чего желала. И она станет сильнее, чем когда-либо, чтобы это сохранить. — Скирк… — простонал Итэр, произнося ее имя, когда медленно и с любовью вонзил свой член в нее до самого основания, остановившись, когда его яички коснулись ее плоти, а головка члена мягко прижалась к ее глубокому входу, маленькое мускулистое кольцо тут же обхватило головку, не собираясь отпускать ее. И когда она обняла его в ответ, ее холодные, пропитанные Бездной конечности были единственным выражением ее привязанности, ей на ум пришли лишь три слова: — Я люблю тебя… Я люблю тебя… Итэр доброжелательно улыбнулся, глядя на нее сверху вниз; его золотистые глаза отражали нежность ее красных. — И я тоже тебя люблю… Он поцеловал Скирк, прежде чем приступить к ее ласкам, медленно и нежно двигая бедрами, едва вытаскивая свой член из ее влагалища, прежде чем снова ввести его внутрь, отдавая ей всю возможную нежность всем своим телом. — Мхахх… — простонала она ему в рот, чувствуя, как его руки скользят по шрамам на ее спине, а он прижимает губы к ее, языки переплетаются в медленном, страстном танце любви и вожделения. Смесь чувств, подавленных почти всю ее жизнь, вырвалась наружу не так, как прорыв плотины и наводнение, а как нежный ручеек, впадающий в открытое море, которое принимает все это. И Итэр приветствовал всё это… Он приветствовал то, как она прикасалась к его шее и спине, как она обвивала его ногами и играла у него во рту, как её груди прижимались к его груди, и как её вагина жадно хотела всегда держать его внутри, каждое движение вызывало сужение её прохода и сокращение шейки матки, прилипшей к его члену почти так, словно она целовала его. Звуки соприкосновения плоти с плотью в пылу страсти начали наполнять комнату, когда Итэр смог немного больше двигаться после того, как Скирк наконец расслабилась после своего первого проникновения. Его бедра ударялись о ее ягодицы и бедра при каждом движении, позволяя ему стимулировать все те слабые места, которые он обнаружил раньше, и даже те, которые он все еще открывал, когда его член был так глубоко внутри нее, а его руки были заняты тем, что ласкали ее спину. — Хм, чёрт…! — простонал Итэр, когда Скирк внезапно изо всех сил сжала его. Он открыл глаза и посмотрел на неё; её красные глаза были полны слёз. — Н-не трогай там… — Там…? — хотел спросить Итэр, но тут он вспомнил: он случайно коснулся того маленького плавника, который рос у неё на верхней части спины. Неужели он настолько чувствителен? Она же говорила не трогать его, но он не славился тем, что слушался. — Нххаааахх! — закричала Скирк, когда Итэр сжал пальцами маленький плавник, очень-очень нежно потянув за него и заставив ее вагину еще сильнее увлажниться. Он чувствовал, как ее клитор бешено пульсирует у основания его члена, пока он оставался глубоко внутри нее, что еще раз подтверждало, насколько чертовски хорошо ей это доставляло. — Ты…! — Скирк стиснула зубы, ее лицо покраснело до предела. И все же она не переставала обнимать его, не переставала обвивать его ногами и не переставала смотреть на него так, словно он был самым драгоценным существом на свете, новым светом ее жизни, ее любимым парнем и мужчиной. — Можно мне продолжать прикасаться к нему? — спросил он, его золотистые глаза горели желанием. Скирк боролась; она очень, очень сильно боролась с собой, но в конце концов она не смогла ему отказать, не в этой ситуации и не тогда, когда каждое прикосновение к ее маленькому плавнику ощущалось как удар током от удовольствия, сотрясающий все ее тело. Нельзя сказать, что она никогда раньше его не царапала, или он не касался ее волос, или вообще чего-либо подобного, но когда он прикоснулся к нему… Это было скорее интимно, чем что-либо еще. Сочетание этого с тем, как его член царапал ее вагину, было невыносимо. — …Да, — сказала она и тут же закричала, когда Итэр, с силой трахая ее вагину, скреб и тянул странный синий нарост, отвечая на интенсивность траха Скирк ударом в удар, и даря ей последние штрихи удовольствия, которых она так отчаянно жаждала. Ее вагина готовилась принять всю его сперму, ее тело идеально подстраивалось под его природу, ее влагалище с каждой минутой все лучше и лучше подстраивалось под него, превращая Скирк в того, кто мог идеально принять его и отдать ему все то удовольствие, которое получала она сама. И она поняла, что сделала это, когда он начал кончать вместе с ней, их стоны и крики смешивались в темной комнате, когда они сжимали друг друга изо всех сил, пока Эфир наполнял ее матку до краев, наполняя Скирк своей спермой и позволяя ей чувствовать его тепло в самых глубинах ее души. Их хватка друг на друге продолжалась, пока они не изливали свою страсть, по крайней мере, на данный момент. Этер чуть не упал набок, но Скирк не позволила ему этого сделать, удерживая его до самого конца внутри себя своими ногами, не желая расставаться ни при каких обстоятельствах. Слова были не нужны, только взгляды и тепло тел, которыми они обменивались, пока отдыхали, его член все еще пульсировал глубоко внутри нее, а ее вагина продолжала сжиматься, словно не желая отпускать его. Оба понимали, что хотят большего, но им нужен был второй шанс отдохнуть. В конце концов, они провели полдня в бою и еще пару часов занимались легкой физической активностью. Но в конце концов желание взяло верх, и вскоре Скирк выскользнула из-под Итэра, потянувшись с улыбкой на лице. И почти инстинктивно ей в голову пришла другая поза. Она прижалась головой и грудью к кровати, приподняв ягодицы, широко раздвинув ноги и позволив своей вагине предстать перед ним, оставаясь открытой после того, как он так долго был в ней. Она покачивала бедрами влево и вправо, провоцируя его. — Ну же… Давай продолжим…! Конечно, он не отказался, забрался на Скирк сзади и шлепнул своим членом по ее вагине и нижней части живота, готовясь проникнуть в нее. И, почувствовав, как его кончик прижался к её отверстию, Скирк начала говорить: — Ох, это просто… А! Её фраза оборвалась, когда она всем телом рухнула на кровать, а Итэр всё ещё лежал над ней. Она моргнула, пытаясь пошевелиться, но поняла, что не может. Она осознала, что не может пошевелить руками и ногами, и тут Этер наконец заговорил, его удивление прошло. — Скирк… Твои конечности… Она изо всех сил пыталась опустить голову, понимая, что затраченная ею энергия Бездны и длительное пребывание в его обители наконец-то дали о себе знать. Для Скирк этот день стал днем ​​первых впечатлений, поскольку впервые с момента появления этих конечностей они лишились энергии. И впервые с тех пор она превратилась в бесполезную груду обломков. — Нет… Не смотри на меня! — закричала Скирк, пытаясь, но безуспешно, размахивая руками на кровати, ее культи беспомощно стучали по мягким простыням. — Скирк… — печально пробормотал Итэр, глядя на особенно ужасные шрамы на отрезанном конце ее ног, которые больше походили на следы оторванных, чем отрезанных, — Нет… я не…! — Скирк… Всё в порядке… — пробормотала Итэр, коснувшись её плеча и повернув на спину, наблюдая, как по её лицу текут слёзы. На лице читались ужас и отчаяние, — Нет… не стоило…! Он шагнул вперед, обнял ее, крепко прижимая к себе, пока она рыдала. — Не смотри на меня… Пожалуйста, не смотри на меня… Я… я такой слабый… Такой бесполезный… Она почувствовала, как влага покрыла и её плечи, и поняла, что происходит на самом деле. — Всё в порядке, Скирк. Я всё равно тебя люблю…! Даже будучи, по её собственным словам, бесполезным мешком плоти, он всё ещё говорил, что любит её. Она не могла этого понять. Кто может любить что-то подобное? Такого слабого, такого жалкого, такого уродливого, такого отвратительного, такого одинокого… Того, у кого даже рук не было, чтобы до него дотронуться? — Я люблю тебя так же сильно… Я люблю тебя еще сильнее… — прошептал он ей на ухо, даря ей все свое тепло и постепенно выводя ее из состояния эйфории. Однако она всё ещё не могла понять. — …Почему? Он отстранился от её плеча, провёл рукой по лицу, вытирая слёзы. — Думаю… Ты гораздо сильнее, чем думаешь. И когда еще одна слеза скатилась по его щеке, Скирк инстинктивно подняла руку, то, что от нее осталось, и прижала ее к его щеке. Соленая слеза стекала по темно-красному шраму, который скреплял разорванную кожу. Итэр пошевелил рукой, сжимая конечность, словно это была её рука, крепко держа её и глядя на неё. — Я всегда буду любить тебя одинаково. Что бы ни случилось… «Ты вообще сможешь продолжать, когда… Когда я выгляжу вот так? — спросила Скирк, чувствуя его возбуждение на этом оставшемся кусочке своего бедра. Он доброжелательно улыбнулся и обнял её. — Конечно. Всегда, Скирк… Приложив совсем немного своих огромных сил, Итэр поднял Скирк с кровати, посадил её себе на колени и оказался лицом к лицу. Медленно он прижался лбом к её лбу, как в начале их отношений. — Не волнуйся, Скирк… Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Ты больше не одна… Она не знала, как ответить; она не могла подобрать слов. Она попыталась пошевелить рукой и прикоснуться к его лицу, но культя оказалась слишком короткой для этого. Она попыталась обхватить его ногами, но у нее больше не было на это сил. Слова были единственным, что у нее оставалось. А если простого «спасибо» было недостаточно, что она могла сказать? Это демонстрировало абсолютное доверие, которое она решила ему оказать. — Я знаю. Итэр отстранился, улыбнулся, затем снова наклонился вперед и поцеловал ее, нежно переплетая их языки, и снова поднял ее в воздух обеими руками, сдвинул свой член с ее живота и прижал его к ее ожидающей вагине, из которой немного вытекло его семя. — Я люблю тебя… — прошептал он, прежде чем снова поцеловал её, заставив её застонать ему в рот, доставляя ей удовольствие, обнял её и без слов сказал то, что ей так нравилось, — Я буду обнимать за нас обоих. Он двигался, трахая неподвижную Скирк снизу, его яйца прижимались к ее ягодицам каждый раз, когда он входил в нее, ее матка испытывала те же ощущения, что и раньше. Она поняла, что даже без своей силы она все еще остается собой. Однажды она сказала ему, что теперь, когда у неё есть власть, она никогда не позволит ей вырваться из её рук. И это по-прежнему было правдой, но мотив изменился. Раньше всё, чего она хотела — это пережить нападение Сурталоги. Её двигал только страх. Но теперь? Она хочет жить. Она хочет любить и получать новые впечатления. Она хочет защитить всё, чего достигла. И после того, как она упала прямо перед этим и была подхвачена Эфиром, её решимость стала ещё сильнее, а удовольствие — ещё шире. — Нннгххииииии!!! — особенно когда он снова ущипнул её за плавник, вырвав из её рта эти нехарактерно пронзительные стоны и заставив её почувствовать, что она вот-вот потеряет сознание от удовольствия. Но она не упала в обморок… Она была сильнее этого, принимая всё и даже больше, принимая всю его любовь и похоть и отвечая взаимностью жадными сжатиями её вагины и нежными ласками языка. Их наслаждение взлетало все выше и выше, взаимная любовь, которую они чувствовали, была сильнее всего, преодолевала все препятствия и дарила чувство превосходства. Каждое движение члена Итэра в ее стенках было криком наслаждения, каждое сжатие их вокруг него — стоном удовлетворения, каждое прикосновение его рук к ее спине — приглушенным выражением любви, а каждое прикосновение их языков — обещанием дружбы. И пик наслаждения наступал легко… Ничего другого не могло произойти при таком уровне связи. В то же время, разделяя каждое мгновение блаженства, золотистый и красный цвета сливались воедино, завершая доказательство своей бессмертной любви, любви, которая казалась предопределенной ложными звездами этого мира, даже если ни один из них на самом деле не принадлежал ему. Она гадала, что бы случилось, если бы она встретила Итэра, когда он только начал свое путешествие с Паймон на том пляже в Мондштадте. Как они разминулись буквально на миг… Но это больше ее не беспокоило. Важно только настоящее. Итэр уложил её на кровать, её довольное лицо радовало его сердце. Он смотрел на неё сверху вниз: её четыре культи были неподвижны, грудь спокойно поднималась и опускалась, из её влагалища сочилась его сперма, а на лице играла мягкая, счастливая улыбка. Он вернул одеяло, крепко сжал его и накрыл ими двоих, после чего устроился перед Скирк, глядя на нее так же, как и она смотрела на него. Больше нечего было сказать, их взгляды выражали всё, что они хотели сказать…

Я буду твоей опорой.

Я возьму на себя ответственность.

Я защищу твоё будущее.

Я никогда не оставлю тебя в одиночестве.

Я всегда буду рядом с тобой.