Цена искупления

Стоял один из тех редких осенних дней, когда погода казалась чудом. Небо было ослепительно синим, воздух — свежим, с нотками сосны и влажной земли, а солнце заливало холмы Хогсмида тёплым золотистым светом. Гермиона, Рон, Гарри и Джинни спускались по тропе к деревне, наслаждаясь свободой и покоем. — Я не помню такого идеального Хогсмида за все наши годы, — признался Рон, вдыхая прохладный воздух. Он шёл, засунув руки в карманы мантии. — Обычно либо слякоть, либо мы прячемся от Пожирателей. А сегодня — сплошной пейзаж с картинки! — И никакого патрулирования! — радостно сказала Джинни. — Наконец‑то я могу просто… купить конфет и не думать о графике дежурств. Гермиона, крепко державшая в руке свою небольшую сумочку, покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. — Ты, Джинни, и так купишь конфет, — сказала она. — Я же пойду в «Писало и Свиток». Моё перо для Трансфигурации начало плеваться чернилами, и это портит мне чистоту полей в конспекте. Это невыносимо. — Ты и в Хогсмиде думаешь о перьях! — воскликнул Рон, притворно хватаясь за голову. — Вот почему ты — Гермиона, а я — человек, который собирается потратить все свои галеоны на что‑то бесполезное и очень вкусное. Гарри рассмеялся: — Что‑то бесполезное и вкусное? Это определение для жизни Рона Уизли, а не для сладости. — Эй, я тут между прочим пытаюсь создать новый жизненный девиз! — возмутился Рон. — Живи бесполезно и вкусно! Как звучит? — Как название конфеты, которую тут же выбросят, — фыркнула Джинни. — А вот и нет! — не сдавался Рон. — Представьте: «Взрывающиеся леденцы Рона Уизли — бесполезные, но чертовски вкусные!» — Тогда уж «Взрывающиеся глупости Рона Уизли», — поддела его Гермиона. — Ну вот, вы меня обижаете! — театрально вздохнул Рон. — А я всего лишь хочу оставить след в истории магической кулинарии. Все рассмеялись, и настроение стало ещё великолепнее. Их первой остановкой стало «Сладкое Королевство». Магазин был переполнен возбуждёнными студентами, запах жжёного сахара, лакрицы и тающего шоколада был пьянящим и знакомым. Рон немедленно ринулся к отделу с Взрывающимися Леденцами, а Гарри схватил пару Шоколадных Лягушек. — Покупать конфеты сразу, когда ты ещё не пообедал? Это нелогично и вредно для желудка, — строго заметила Гермиона. Она сама купила пачку зубочисток для волшебников (из мятного хрустящего сахара, но она убеждала себя, что это для «гигиены»). — О, Гермиона, перестань быть такой правильной! — Рон сунул ей в рот большую, тягучую карамель с корицей. — Вот, это для твоей ауры! Иначе ты застынешь в библиотечной позе. — Рон взлохматил себе волосы, и сгорбился, словно над столом. — Если я застыну, то только от сахарного шока, — пробурчала Гермиона, но карамель всё же съела. — Видишь, уже лучше! — подмигнул Рон. — Теперь ты на десять процентов ближе к нормальному человеку. — На десять процентов ближе к кариесу! — парировала Гермиона. Они вышли из магазина, смеясь, и направились к «Писало и Свиток». — Я надеюсь, у них есть новое, сбалансированное перо, а не эти скрипучие, которые сейчас в моде, — вздохнула Гермиона, внимательно осматривая витрину. — Мне нужен не бестселлер, а рабочий инструмент. Пока Гермиона тщательно выбирала идеальный набор для каллиграфии, Рон и Гарри сидели на скамейке у входа. — Зачем ей вообще нужно новое перо, если у неё их уже штук десять? — прошептал Рон Гарри. — Новое перо — это не ерунда, Рон! Это гарантия чистоты конспектов и сохранности нервов! — одернула его Гермиона изнутри магазина, прежде чем торжествующе выйти с длинным, гладким, чёрным пером в руке. — Вот! Идеально сбалансировано, не течёт, не скрипит. — Выглядит как оружие массового поражения для скучных эссе, — усмехнулся Рон. — Именно! — торжественно произнесла Гермиона. — Теперь мои конспекты будут безупречны. — А наши нервы — нет, — вздохнул Гарри. — Представляю, как ты будешь тыкать этим пером в наши домашние задания. — Только если они будут написаны как курица лапой! — засмеялась Гермиона. — Ну что, теперь в «Три Метлы»? — спросил Гарри, потирая руки. — Умираю от желания попробовать их новое Сливочное пиво с имбирным сиропом. — Только если ты оплатишь мою порцию, — подмигнул Рон. — Я всё потратил на леденцы. — А кто‑то ведь сразу и говорил про «бесполезное и вкусное», — рассмеялась Джинни. — Бесполезное — это когда ты тратишь деньги на книги, — парировал Рон. — А леденцы — это инвестиция в хорошее настроение! — Инвестиция, которая растворится у тебя во рту через пять минут, — заметила Гермиона. — Зато какие пять минут! — восторженно воскликнул Рон. — Это как мини‑отпуск в каждой конфете. Уставшие, но довольные покупками, они направились в «Три Метлы». Внутри паба царили шум, тепло и знакомый, успокаивающий запах. Друзья нашли уютный столик у дальней стены. Пока они ждали Сливочное пиво, Гермиона обсуждала с Гарри, как он собирается найти того самого дисциплинированного помощника для своих уроков. — Может, объявить конкурс? — предложила она. — С тестовыми заданиями, эссе и собеседованием… — Гермиона, мы говорим о помощнике по урокам, а не о министре магии, — рассмеялся Гарри. — Думаю, достаточно будет просто спросить желающих. — Но как мы узнаем, кто действительно ответственный? — настаивала Гермиона. — Вдруг кто‑то возьмётся за дело, а потом забросит? — Тогда мы просто найдём нового, — пожал плечами Гарри. — Не так уж это и сложно. — Легко тебе говорить! — всплеснула руками Гермиона. — Ты же не тот, кто потом будет разгребать последствия. — Разгребать последствия — это твоя суперсила, — подмигнул Гарри. — А ещё моя суперсила — вытаскивать вас из неприятностей, — с улыбкой ответила Гермиона. В этот момент она осеклась. За соседним столиком, не более чем в трёх метрах, сидел Драко Малфой. Он был с Теодором Ноттом, Блейзом Забини и Панси Паркинсон. Слизеринцы сидели тихо, в стороне, сосредоточенные на своих напитках. Гарри поднял голову. Он тут же увидел Малфоя. На секунду их взгляды встретились. Гарри обменялся с ним еле заметным, почти незаметным кивком. Это был короткий, деловой знак, который мог означать что угодно. Малфой быстро отвернулся. Гермиона, под предлогом того, что ищет свою новую карамель в сумочке, начала внимательно наблюдать за ним. Он был расслаблен. Абсолютно. С него слетела маска скуки и раздражения из Хогвартса. Его белокурые волосы были чуть растрёпаны, а воротник мантии расстёгнут. Он откинулся на спинку стула, поставив локти на стол, держа в руке кружку со Сливочным пивом. Когда Нотт сказал что‑то, Малфой наклонил голову и легко, открыто рассмеялся. Это был не злорадный смех, не насмешка, а чистый, глубокий, человеческий звук, который резонировал с тёплой атмосферой паба. Гермиона почувствовала, как внутри неё что‑то сдвигается. Она видела его впервые таким: беззащитным, свободным от своего бремени, почти… привлекательным. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Рон, который наконец‑то получил свой пирог. — Ты выглядишь так, будто нашла в Сливочном пиве волосок. — Да, Рон, — ответила Гермиона, отворачиваясь. Её голос был удивительно ровным. — Просто… здесь очень жарко. Гарри, заметив её рассеянность, решил разрядить обстановку: — Знаете, что я тут подумал? — он понизил голос до заговорщицкого шёпота. — А вдруг Малфой на самом деле тайный поклонник Гермионы? Вот сидит, наблюдает, мечтает признаться в чувствах… Рон фыркнул так громко, что чуть не выплюнул пирог. — Тайный поклонник? — он закатился смехом. — Да он скорее тайный коллекционер жабьих бородавок! Джинни прыснула в кулак, а Гермиона невольно улыбнулась: — Очень смешно. Может, вы ещё придумаете, что он тайно пишет мне любовный письма? — О! — воскликнул Рон, хлопнув ладонью по столу так, что задрожали кружки. — Вот это сюжет! «Драко Малфой и его тайная страсть к Гермионе Грейнджер». Можно издать как роман в «Ежедневном пророке»! — И назвать его… — Гарри сделал паузу для эффекта, — «Любовь и немного яда: тайная жизнь Драко Малфоя». Джинни залилась смехом: — А главред «Пророка» уже мысленно подсчитывает прибыль! Представьте заголовок: «Наследник Малфоев влюблён в гриффиндорскую заучку!» — Заучку?! — Гермиона вскинула брови, но в глазах её плясали смешинки. — Ну спасибо! — Ой, да ты же знаешь, я любя! — Джинни шутливо толкнула её плечом. — К тому же «заучка» — это не оскорбление, а почётное звание! Кто у нас всегда на шаг впереди по всем предметам? — Кто спасает наши задницы на экзаменах? — добавил Рон. — Без Гермионы мы бы до сих пор считали, что Оборотное зелье делается из лягушачьих лапок и слёз единорога. — Это вообще‑то почти правда, — усмехнулась Гермиона. — Только вместо слёз единорога нужна роса с лунного клевера, собранная в полнолуние. — Вот именно! — торжествующе воскликнул Рон. — Ты даже в шутку выдаёшь лекции! Гарри, наблюдая за их перепалкой, почувствовал, как внутри разливается тёплое, уютное чувство. Вот они — его люди. С ними даже самый обычный день превращался в праздник. — Ладно, хватит про романы, — сказал он, поднимая кружку. — Давайте лучше выпьем за то, что мы здесь, вместе, и что сегодня нам никто не испортит настроение. Даже если мимо пройдёт сам Волан‑де‑Морт в розовом парике. Все рассмеялись и подняли кружки. Но в тот момент, когда они уже собирались сделать глоток, из‑за соседнего столика раздался громкий хохот. Малфой. Гермиона невольно обернулась. Он всё ещё смеялся, откинувшись на стуле, а Нотт, раскрасневшийся и взъерошенный, пытался собрать рассыпавшиеся разноцветные перья. — Что это с ним? — тихо спросила Джинни. — Никогда не видела Малфоя таким… живым. — Может, он выпил не Сливочное пиво, а зелье веселья? — предположил Рон. — Или это побочный эффект от слишком частого использования геля для волос на первом курсе? — Рон, прекрати! — шикнула Гермиона, хотя уголки её губ дрогнули. — Может, он просто… расслабляется? — Расслабляется? — Гарри скептически приподнял бровь. — Малфой? Да он даже в туалете, наверное, держит лицо. — Ну, сегодня явно не держит, — заметила Джинни. — Смотрите, он даже не поправляет мантию, хотя она у него наполовину расстёгнута. — О Мерлин, Джинни, ты что, разглядываешь его мантию? — поддел её Рон. — Не разглядываю я! — вспыхнула Джинни. — Я просто… констатирую факт. — Констатируешь факт, что Малфой выглядит почти человеком? — усмехнулся Гарри. — Да, это действительно необычно. Гермиона молчала, наблюдая за Малфоем. Он что‑то сказал Нотту, и тот, закатив глаза, швырнул в него перо. Малфой ловко увернулся и снова рассмеялся — звонко, беззаботно, как будто не было ни прошлых обид, ни натянутых отношений, ни всей той тяжести, что лежала на плечах каждого из них. — Знаете, — тихо сказала Гермиона, — может, мы все слишком привыкли видеть в нём только врага. А он… тоже человек. На мгновение за столиком повисла тишина. Даже Рон не нашёлся с шуткой. — Ты права, — наконец кивнул Гарри. — Мы все носим маски. И иногда за ними прячется что‑то неожиданное. — Как за маской зануды прячется душа весельчака? — подмигнул Рон Гермионе. — Или за маской шутника — душа философа? — парировала она. — Эй, я не философ! — возмутился Рон. — Тогда кто? — спросила Джинни. — Я… — Рон задумался, потом торжественно объявил: — Я — мастер по превращению еды в энергию! Все снова расхохотались. Даже Гермиона, которая всё ещё время от времени поглядывала в сторону Малфоя, не смогла сдержать улыбки. — Ну что, идём дальше? — предложил Гарри, когда смех утих. — У меня ещё осталось полгалеона. — Полгалеона?! — ахнул Рон. — Да ты богач! — Да, и это значит то что я всех сегодня угощаю мороженым. — великодушно предложил Гарри. — Вот это дружба! — радостно воскликнул Рон. — Гермиона, ты должна записать это в свой дневник как пример истинного товарищества! — У меня нет дневника, — ответила Гермиона. — У меня есть конспекты. — Ещё хуже! — театрально вздохнул Рон. — Ладно, ведите меня к мороженому. А то я сейчас умру от голода и низкого уровня сахара в крови. Они поднялись из‑за стола, смеясь и перебрасываясь шутками. Но прежде чем выйти из «Трёх мётл», Гермиона всё же обернулась. Малфой уже не смеялся. Он смотрел в окно, и выражение его лица снова стало отстранённым, почти задумчивым. Но в памяти Гермионы остался тот момент — его искренний смех, растрёпанные волосы, расстёгнутая мантия — и что‑то неуловимо тёплое в этом образе. Она быстро отвернулась и последовала за друзьями. Солнце всё ещё светило ярко, ветер играл с её волосами, а впереди ждала прогулка по Хогсмиду. Когда они вышли на главную улицу, Рон вдруг остановился и хлопнул себя по лбу: — Мерлин, я совсем забыл! Мне же нужно купить чернила для домашнего задания по Зельям! Слизнорт сказал, что если почерк будет неразборчивым, он заставит меня переписывать рецепт трижды! — Слизнорт всегда знает, как добавить в жизнь драмы, — вздохнула Гермиона. — Но чернила можно купить в «Писало и Свиток» — мы как раз мимо проходим. — Только не говори, что поведёшь нас туда снова! — простонал Рон. — Я ещё не отошёл от твоего перьевого шопинга. — Зато теперь мои конспекты будут безупречны, — Джинни спародировала Гермиону тонким, высоким голосом, и сделала танцевальное па. — А мы — нет, — пробурчал Рон. — Ладно, идём. Но предупреждаю: если увижу хоть одну витрину с перьями, сбегу. В магазине Рон быстро нашёл нужные чернила, а Гарри и Джинни разглядывали новинки — светящиеся в темноте пергаменты и самопишущие ручки. Гермиона тем временем рассматривала стенд с чернилами разных оттенков. — Смотрите, — позвала она друзей, — чернила с эффектом мерцания! Представляете, как красиво будет выглядеть эссе по Истории магии? — Красиво, но бесполезно, — фыркнул Рон. — Особенно если Макгонагалл увидит, что ты пишешь розово‑золотым на Трансфигурации. Она не оценит украшение её предмета. — Украшать предмет Макгонагалл — это как пытаться добавить радуги в грозовую тучу, — засмеялась Джинни. — Точно! — подхватил Гарри. — Она скорее подумает, что ты пытаешься замаскировать ошибки под «художественный замысел». — Ну уж нет, — покачала головой Гермиона. — В случае Трансфигурации предпочту классику. Чёрные чернила, белый пергамент — и никаких сюрпризов. — Скучно, но надёжно, — резюмировал Рон, расплатившись за чернила. — Теперь можно и мороженое! Они вышли на улицу, и тут Джинни вдруг воскликнула: — Смотрите! Это же «Зонко»! А давайте заглянем? Я слышала, они привезли новые шуточные зелья! — «Зонко» — это ловушка для кошельков, — предупредил Гарри. — Особенно для тех, кто не умеет говорить «нет». — Особенно для Рона, — добавила Гермиона с улыбкой. — Да ладно вам! — отмахнулся Рон. — Иногда нужно позволять себе маленькие глупости. Это полезно для психического здоровья. Они вошли в магазин, и тут же их окружил калейдоскоп красок и звуков: где‑то звенели колокольчики, пахло жжёным сахаром и паточными тянучками, а с полок то и дело срывались маленькие фейерверки. Пока Джинни и Гарри изучали витрину с «Взрывающимися конфетами», а Рон восхищённо разглядывал «Невидимые чернила для самых важных секретов», Гермиона заметила движение у дальней полки. Там стоял Малфой. Он был уже один, без Нотта и Паркинсон, и внимательно изучал витрину с магическими ловушками — теми, что заставляли жертву внезапно начать петь оперным голосом или танцевать чечётку. В руках он держал небольшую коробочку с надписью «Непристойный насморк: чихаешь — из носа вылетают сердечки!». Гермиона невольно замерла. Малфой выглядел… необычно. Не высокомерный аристократ, не задира, не тень отца — просто парень, выбирающий шуточную гадость в магазине приколов. Его мантия была небрежно перекинута через руку, рукава рубашки закатаны до локтей, а в глазах — не ледяной презрительный блеск, а живой интерес. — Смотрите, — тихо сказала Гермиона, оборачиваясь к друзьям. Рон, который как раз восхищённо разглядывал «Невидимые чернила для самых важных секретов», резко обернулся: — Что, опять этот белобрысый зануда? Да сколько можно! — но, приглядевшись, осекся. — Ого. Он что, реально выбирает «Непристойный насморк»? — Может, он собирается подшутить над кем‑то из Слизерина? — предположила Джинни, сдерживая смех. — Представляю Паркинсон с сердечками из носа! — Или над самим собой, — хмыкнул Гарри. — Вдруг это его способ расслабиться? Малфой в этот момент повертел коробочку в руках, усмехнулся чему‑то своему и поставил её обратно. Потом потянулся за другой — «Вечным иканием: три ика — и ты звезда караоке!». — Он что, всерьёз?! — Рон уже не скрывал восторга. — Малфой покупает шуточные зелья! Да это же историческое событие! — Тихо! — шикнула Гермиона, хотя сама не могла оторвать взгляда. — Он может нас услышать. Но Малфой, похоже, был полностью поглощён выбором. Он даже не заметил, как Гарри, поддавшись порыву, шепнул: — А давайте представим, что он купил это для кого‑то… особенного? — Для кого? — не поняла Джинни. — Ну, например, для Гермионы! — подмигнул Гарри. — Да вы издеваетесь! — Гермиона покраснела. — Он скорее купит зелье, чтобы я чихала лягушачьими лапками! — О, это было бы эпично! — захохотал Рон. — Хватит! — Гермиона толкнула его в плечо, но не смогла сдержать улыбки. — Вы невозможны. В этот момент Малфой наконец обернулся — и их взгляды встретились. На секунду в его глазах промелькнуло что‑то вроде смущения, но он быстро взял себя в руки, приподнял бровь и с привычной насмешливой полуулыбкой произнёс: — Уизли, Грейнджер, Поттер. Не ожидал увидеть вас вместе там, где мозги не обязательны. — А ты, Малфой, видимо, решил именно поэтому прийти сюда? Хоть где-то почувствовать себя на своём месте. — парировала Гермиона, сама удивляясь своей смелости. Рон фыркнул, а Гарри еле сдержал смех. Малфой на мгновение замер, потом неожиданно рассмеялся — не язвительно, а почти… дружелюбно? — Остроумно, Грейнджер. Но если бы я хотел пополнить коллекцию твоих колких фраз, я бы пошёл в библиотеку. Там их больше. — Там ещё и книги есть, — добавила Гермиона. — Попробуй почитать. Вдруг понравится? — Вдруг и понравится, — кивнул он, всё ещё улыбаясь. — Но не сегодня. Сегодня у меня другие планы. Он кивнул им — не как врагам, а просто как… знакомым? — и направился к кассе. Когда он ушёл, Рон выдохнул: — Это было странно. Очень странно. — Но… интересно, — задумчиво сказала Гермиона. — Интересно? — переспросил Гарри. — Ты что, заинтригована? — Нет! — слишком поспешно ответила Гермиона. — Просто… он не такой, как всегда. — Как и мы, — пожал плечами Гарри. — Может, все мы меняемся. Даже Малфой. — Особенно когда речь идёт о «Непристойном насморке», — хихикнул Рон. — Ладно, хватит философствовать. Кто хочет попробовать «Вечное икание»? Я готов пожертвовать собой ради науки! Все рассмеялись, и напряжение растаяло. Они ещё немного погуляли по «Зонко», купили пару безобидных приколов (Рон не удержался от «Взрывающихся конфет», а Джинни — от «Танцующих шнурков»), а потом вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Хогсмид в тёплые золотистые тона. Ветер играл с листьями, а где‑то вдалеке слышался смех других студентов. — Хороший день, — сказал Гарри, глядя на небо. — Даже с Малфоем. — Даже с Малфоем, — согласилась Гермиона. И в этот момент она поймала себя на том, что улыбается. Не потому, что было смешно, а потому, что… просто было хорошо. А где‑то там, за поворотом, Малфой тоже улыбался. Но это уже другая история.