Кровью и золотом

      Жаркий август 1975 года не щадил никого, превращая воздух в густое огненное варево, обжигающее похлеще огневиски. Пятнадцатилетний Северус Снейп пробирался сквозь галдящую толпу Косого переулка, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Его мантия — застиранная до серости, с короткими, едва доходившими до запястий рукавами — казалась ему в тот день особенно позорной. Пальцы, испятнанные следами едких реактивов, сжимали листок со списком ингредиентов. Северус мысленно пересчитывал каждый кнат, мечтая лишь об одном: накопить на приличные оловянные весы, которые не будут безбожно привирать при взвешивании когтей дракона.       — Северус! — за спиной раздался ленивый, растянутый и не допускающий возражений голос.       Снейп замер. Люциус Малфой, уже несколько лет как окончивший школу, заметно выделялся в толпе: его шелковый камзол цвета грозового неба и безупречно светлые волосы сияли на солнце, заставляя прохожих невольно оборачиваться. Рядом с ним, прислонившись к витрине, стоял Эван Розье. В его колючих глазах плясали недобрые искры — тот самый «огонек», который Северус научился распознавать как признак приближающегося «веселья».       — У меня дела, Люциус, — сухо бросил Снейп, стараясь не смотреть на роскошный набалдашник малфоевской трости.       — Твои дела могут подождать, — Розье сделал шаг вперед, намереваясь по-хозяйски опустить руку на плечо Северуса. Но тот ловко увернулся и посмотрел на приятелей в упор, не скрывая раздражения.       — Есть разговор. О вещах более насущных, чем сушеные златоглазки, — прошептал Малфой со своей фирменной ухмылкой, подойдя почти вплотную.       Сопротивляться было бесполезно, ведь внутри уже разрослось ядовитое, обжигающее любопытство. Он позволил им увлечь себя прочь от ярких витрин в тенистый, пропахший гарью и сыростью узкий проход, ведущий в сторону от беззаботных огней главной улицы.       Он не заметил, что Лили успела проследить за ними. Она только что прибыла в Переулок вместе с родителями — сияющая, в легком летнем платье, с копной рыжих волос, которые казались живым пламенем в лучах полуденного солнца. Её взгляд, всегда внимательный и чуткий, мгновенно выцепил в толпе знакомую сутулую фигуру. Увидев, в чьей компании скрылся её лучший друг, Лили похолодела. Не раздумывая о последствиях, она нырнула в тень вслед за ними, стараясь ступать бесшумно и прячась за выступами кирпичных стен.       Они остановились в глухом тупике, зажатом между лавкой старьевщика и заброшенным складом котлов. Воздух здесь словно сгустился, пропитавшись неприязнью этого места к незваным гостям.       — Темный Лорд ищет таких, как ты, Снейп, — Розье заговорил вкрадчиво, почти нежно, но его выдавал хищный оскал. — Тех, кто понимает, что магия — это власть. Ты ведь не хочешь всю жизнь подъедать крошки со стола таких, как Поттер и его свора? Хочешь раскрыть свои таланты миру?       Лицо Северуса оставалось неподвижной маской, но Лили, прижавшаяся к шершавой стене всего в паре метров от них, видела, как побелели костяшки его пальцев, стиснувших список покупок. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук эхом разносится по подворотне. Каждое слово Розье отдавалось холодом на коже. Когда тот внезапно замолчал и резко обернулся, заподозрив чужое присутствие, Лили вжалась в нишу, едва смея дышать.       Прошло несколько мучительных секунд. Когда она снова рискнула выглянуть — тупик был пуст. Тишина воцарилась внезапно и стала почти оглушительной. Девочка судорожно выдохнула, собираясь бежать обратно к родителям, к свету и безопасности, но не успела сделать и шага.       Чья-то рука с силой схватила её за запястье. Лили охнула: её рывком развернули и прижали спиной к холодному камню. Перед самым лицом оказались черные, полные ярости и смятения глаза Северуса.       — Шпионишь за мной?! — прошипел он. Голос сорвался на свистящий шепот. — Пришла послушать, о чем говорят взрослые волшебники? Уже заготовила очередную лекцию о морали?       — Сев! — ахнула Лили, пытаясь отстраниться. — Они опасны! То, что они обещают тебе... Северус, это неправильно! Ты не должен их слушать!       — Не важно, правильно это или нет, это — возможность, — отрезал Снейп, не отводя глаз от её перепуганного лица. — Единственная возможность стать кем-то большим, чем просто «странным парнем из Паучьего Тупика», над которым потешается вся школа.       — Ты и так больше, чем они! Ты талантливее любого из этой компании! — голос Лили дрожал, но в нём проступала та самая упрямая храбрость, которая всегда сбивала Северуса с толку.       Она попыталась высвободить руку, но Снейп не разжал пальцев. Напротив, он подался вперед, так что между ними почти не осталось пространства. Тень от высокой стены падала на его лицо, делая черты еще более резкими и угловатыми.       — Талант безродного выскочки ничего не стоит в их мире, Лили. Без золота, без связей, без… — он запнулся, глядя на её яркое платье, которое в этом грязном переулке казалось ему прекрасным цветком на пепелище. — Без того, что есть у Малфоя.       — У него нет сердца, Сев. И у Розье тоже, — она наконец вырвала запястье и потерла покрасневшую кожу. — Ты видел, как он смотрел? Как будто ты для него — полезный справочник, а не человек. Они используют тебя!       — А Поттер? — выплюнул он, и яд в его голосе был почти осязаем. — Твой драгоценный Поттер и его друзья используют меня как мишень для упражнений в заклинаниях. И никто не говорит им о морали. Весь Хогвартс аплодирует их «шуткам».       — Я никогда не защищала их выходки! — Лили вскинула голову, её глаза опасно блеснули. — Но то, во что верят эти… «взрослые волшебники»… это другое. Этот путь ведет в никуда, Сев. Они ненавидят таких, как я. Маглорожденных. Ты думаешь, они сделают для тебя исключение?       Северус на мгновение отвел взгляд. Он вспомнил ледяную вежливость Люциуса и тот оценивающий, почти плотоядный блеск в глазах Розье. Он знал ответ. Но горечь от старых обид и жажда признания были сильнее здравого смысла.       — Они уважают силу, — глухо произнес он. — И я стану достаточно сильным, чтобы они не смели смотреть на меня свысока. Ни они, ни шайка Поттера. Никто.       Лили долго смотрела на него — с такой глубокой печалью, что Снейпу захотелось позорно сбежать.       — Ты уже идешь по их пути, — тихо сказала она. — Ты даже не заметил, как начал говорить их словами.       Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась у самого выхода из тупика, где серый камень сменялся золотистым солнечным светом главной улицы.       — Пожалуйста, Северус. Не выбрасывай то, что в тебе еще осталось. Ради… ради нашей дружбы.       Она ушла, и её легкие шаги быстро стихли в шуме толпы. Снейп остался стоять в тени, один. В одной руке он всё еще сжимал измятый список ингредиентов, а другая непроизвольно потянулась к карману, где лежала палочка.       Воздух в переулке снова стал невыносимо тяжелым. Где-то среди кирпичных стен его ждали Люциус и Эван. Ждало будущее, полное власти и признания, о которых он мечтал. Но почему-то сейчас, глядя на пустое место, где только что стояла Лили, он чувствовал не триумф, а холодный, липкий страх, который не могла прогнать даже августовская жара.       — Северус, смотри! Это же... это «Нимбус-2000»? Настоящий?!       Звонкий, восторженный крик вырвал Снейпа из вязкого марева прошлого. Серый кирпичный тупик, запах гари и рыжие волосы Лили мгновенно рассыпались в прах, уступая место яркому свету июля 1991 года.       Северус моргнул, приходя в себя. Прямо перед ним, прильнув носом к стеклу «Всесезонных товаров для квиддича», Гарри разглядывал новенькую метлу. Чистый детский восторг, который он излучал, дарил Северусу необъяснимый, но такой нужный покой.       — Поттер, держи себя в руках, — машинально проворчал Северус, но голос лишился привычного яда.       Гарри обернулся, его лицо сияло так ярко, что Снейпу на мгновение стало больно смотреть на него. Мальчик улыбался — открыто, искренне, не подозревая, какие тени бродят в душе его угрюмого опекуна. Вид этого беззаботного счастья заставил лед в груди Северуса на секунду подтаять. Губы профессора дрогнули, складываясь в некое подобие кривой, едва заметной улыбки.       Он обещал себе, что на этот раз всё будет иначе. Никаких темных закоулков, никаких ложных обещаний силы.       Внезапно над толпой, словно гора, выросла знакомая лохматая фигура. Рубеус Хагрид, размахивая огромными ручищами, пробирался в их сторону, явно заприметив Гарри среди толпы волшебников и ведьм.       Снейп мгновенно посерьезнел, его взгляд стал холодным и расчетливым. Время их маленькой тайной прогулки истекло. Мир еще не был готов узнать тайну, которую скрывали угрюмый декан Слизерина и Мальчик-Который-Выжил. Секрет должен был оставаться секретом — ради безопасности Гарри.       — Поттер, слушай внимательно, — Снейп мягко положил ладонь на плечо мальчика, заставляя того отвлечься от метлы. — Ключ лежит в кармане. Список у тебя. Сейчас к тебе подойдет лесничий. Ни слова о том, с кем и как ты сюда прибыл. Ты здесь один, это ясно?       — Но, Северус... — Гарри осекся, увидев в глазах профессора небывалую серьезность. — Да, я понял.       Северус еще раз бегло осмотрел подопечного: мантия сидит ровно, шрам скрыт челкой, очки на месте. Убедившись, что всё в порядке, он сделал шаг назад, сливаясь с густой толпой.       — Увидимся позже, — почти неслышно произнес он.       Раздался едва различимый хлопок аппарации, и на том месте, где только что стоял зельевар, остался лишь легкий вихрь пыли. Гарри остался стоять один, сжимая в кармане ключ от сейфа.       Через мгновение толпа перед ним расступилась, и прямо на него, словно живая гора, выкатился огромный человек. Его лицо почти полностью скрывала дикая, спутанная борода и копна черных волос, но глаза — черные и блестящие, как жуки, — светились неподдельным восторгом.       — Гарри Поттер! — пробасил великан так громко, что пара прохожих испуганно обернулась. — Батюшки мои, да ты только погляди на себя! Совсем как отец, а глаза... глаза-то материны!       Гарри, помня наставление Северуса, постарался придать своему лицу выражение вежливого недоумения, смешанного с легким испугом.       — Простите... — осторожно начал он, — а вы кто? И откуда вы меня знаете?       Великан всплеснул руками, которые по размеру напоминали крышки от мусорных баков.       — Ох, совсем голову потерял от радости! Я — Рубеус Хагрид, хранитель ключей и территорий Хогвартса и по совместительству лесничий. Ты же знаешь про Хогвартс, малец?       — Я... я читал в письме, — неуверенно ответил Гарри. — Но мне никто не объяснил, как туда попасть.       — Дамблдор мне всё разъяснил! — Хагрид важно выпятил грудь. — Альбус Дамблдор, директор школы, великий человек! Он мне так и сказал: «Хагрид, — говорит, — отправляйся в Косой переулок. Гарри будет там совсем один, потерянный, бедняжка. Найди его и помоги со всем разобраться». Вот я и здесь! Директор всё предвидел, Гарри. Он знал, что тебе нельзя оставаться одному в такой суматохе.       Гарри мысленно отметил: Дамблдор следил за ним. Или, по крайней мере, хотел, чтобы все думали, будто он следит. «Потерянный бедняжка» — если бы Хагрид знал, кто на самом деле вырастил этого «бедняжку», он бы, наверное, лишился чувств.       — Значит, директор Дамблдор прислал вас за мной? — Гарри напустил на себя вид облегчения. — Это... это очень любезно с его стороны.       — Еще бы! Он о тебе очень печется, — Хагрид вытер внезапную слезу огромным, похожим на скатерть платком. — Ну, идем скорее. У нас дел невпроворот. Сначала в Гринготтс — гоблинский банк. Тебе же нужно на что-то покупать котлы и перья, верно? У тебя же есть ключ?       Гарри кивнул, доставая из кармана руку, в которой крепко сжимал небольшой золотой ключик.       Пока они шли к величественному белоснежному зданию банка, Хагрид не умолкая рассказывал о Хогвартсе, о том, как Гарри знаменит, и о том, какой Дамблдор мудрый руководитель. Гарри слушал, широко открыв глаза и вовремя задавая короткие вопросы, изображая наивного ребенка, впервые столкнувшегося с миром магии. Повезло, что великан ни разу не спросил, как Поттер попал в Косой переулок без провожатых.       В Гринготтсе Хагрид заметно нервничал перед гоблинами, а Гарри, не скрывая интереса, разглядывал всё вокруг во время бешеной поездки в тележке. Когда гоблин по имени Крюкохват открыл сейф Поттеров, явив горы золота, Гарри раскрыл рот, пребывая в легком шоке.       — Это... это всё моё? — прошептал он.       — Всё до последнего сикля, Гарри, — Хагрид шмыгнул носом.       Затем они отправились в сейф номер 713. Хагрид всю дорогу неустанно повторял, что это секретное задание от Дамблдора, которое тот поручил лично великану. Когда он с таинственным видом забрал оттуда маленький грязный сверток, Гарри даже не шелохнулся. Он знал это правило от Северуса: «Если кто-то хочет, чтобы ты заметил тайну — не подавай виду. Самые важные секреты хранятся в тишине».       Выйдя из банка на залитую солнцем улицу, Хагрид выглядел немного бледноватым.       — Ох, малец... мне бы это... подкрепиться. После тележек этих в голове всё кругом. В «Дырявом котле» подают отличную настойку. Ты пока выбери себе школьную форму, я мигом! Никуда не уходи, а то Дамблдор мне голову оторвет!       Как только огромная спина Хагрида скрылась за дверями паба, Гарри выдохнул с облегчением. Ему казалось, что врать он не умел от слова совсем, ведь Северус с самого детства твердил ему, что за любую ложь он будет строго наказан. Однако при этом опекун всегда делал важную оговорку: «Ложь должна иметь цель, Поттер. Бессмысленное вранье — признак слабого ума, но умение скрывать истину ради безопасности — это уже искусство».       Гарри оглянулся в поисках магазина, где, по заверению Хагрида, смог бы купить себе школьную форму. Косой переулок оглушал. После стерильной тишины лаборатории Снейпа и серых, затянутых дымом улиц Паучьего Тупика, здесь всё казалось слишком ярким и вызывающе живым. Совы ухали в клетках, из аптеки доносился резкий запах сушеной печени дракона, а мимо то и дело пробегали дети, увлеченно обсуждавшие новые модели метел.       Магазин мадам Малкин встретил его мягким звоном колокольчика и ароматом свежей шерсти, лаванды и магического мыла. Гарри сделал шаг внутрь, стараясь унять колотящееся сердце. Всё вокруг было для него в новинку. Хоть Северус изредка и мог обмолвиться парой слов о волшебном мире, но увидеть всё самому оказалось в сто раз лучше.       — Хогвартс, милочек? — Мадам Малкин, приземистая улыбчивая ведьма в розовато-лиловом платье, выплыла из-за вешалок. — Проходи, проходи. Там в глубине еще один джентльмен примеряет форму.       Гарри прошел вглубь лавки и встал на свободную подставку. Рядом с ним уже стоял мальчик с бледным, заостренным лицом и безупречно уложенными светлыми волосами. Блондин выглядел так, словно Косой переулок принадлежал ему лично.       — Привет, — лениво бросил он, не поворачивая головы. — Тоже в Хогвартс?       — Да, — коротко ответил Гарри, придав голосу мягкость.       — Мой отец сейчас покупает мне учебники в соседней лавке, а мать смотрит палочки, — продолжал мальчик тем же скучающим тоном. — А потом я потащу их смотреть гоночные метлы. Не понимаю, почему первокурсникам нельзя иметь свои. Думаю, я как-нибудь уговорю отца... А у тебя есть своя метла?       Гарри на мгновение вспомнил сияющий «Нимбус» в витрине и то, как Северус едва заметно прикоснулся к его плечу.       — Пока нет, — ответил Гарри. — Но летать мне очень хочется.       — А за какой факультет ты будешь играть? Я — за Слизерин, конечно. Вся наша семья там была. Представь, если попадешь в Хаффлпафф, а? Я бы сразу уехал домой, — он коротко рассмеялся, а затем вдруг прищурился, разглядывая соседа. — Слушай, а где твои родители? Они из наших?       Вопрос полоснул по старой ране, но Гарри лишь крепче сжал кулаки под излишне длинными рукавами старой куртки, которую он надел поверх своей приличной одежды специально для встречи с Хагридом.       — Они умерли, — тихо произнес он. — Я живу с... опекуном.       — О, — блондин на секунду замялся, но в его взгляде не было жалости, скорее — высокомерное любопытство. — Надеюсь, они были волшебниками?       — Они были великими волшебниками, — раздался холодный, вкрадчивый голос от дверей магазина.       Гарри вздрогнул. Мальчик на подставке мгновенно вытянулся в струнку. В проеме стоял высокий мужчина с длинными платиновыми волосами и тростью с набалдашником в виде головы змеи.       — Здравствуй, Драко, — произнес старший Малфой, и его взгляд переместился на Гарри. — А вы, молодой человек... кажется, я узнаю этот шрам.       В лавке повисла звенящая тишина. Драко широко открыл глаза, переводя взгляд с отца на Гарри. Мадам Малкин замерла с иголками в руках.       — Гарри Поттер? — выдохнул Драко, и в его голосе теперь не было лени, только чистый восторг.       Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил наставление Северуса: «В мире магии ты — символ победы, Поттер. И каждый захочет отщипнуть от этого символа кусочек».       — Простите, сэр, — Гарри вежливо склонил голову, копируя манеру общения, которую видел в книгах по этикету из библиотеки Снейпа. — Кажется, ко мне пришел сопровождающий.       В окно магазина постучал огромный кулак Хагрида. Великан, держа в руках два рожка мороженого, радостно махал Гарри, перепачкав бороду шоколадом. Люциус Малфой скривил губы в гримасе брезгливости, глядя на лесничего, а затем снова перевел взгляд на мальчика. В его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение — его явно удивило спокойствие и выправка ребенка, который, по слухам, должен был расти у маглов.       — Идите, мистер Поттер, — негромко сказал Люциус. — Думаю, в школе вы с моим сыном еще найдете общие темы для разговора.       Мадам Малкин закончила снимать мерки. Гарри спрыгнул с подставки, быстро расплатился и вышел на улицу. Хагрид тут же всучил ему мороженое.       — Вот, держи, малец! Ох и странные люди там внутри, — пробасил он, подозрительно косясь на Малфоя-старшего. — Ты с ними не связывайся. Малфои — народ скользкий. Директор Дамблдор говорит, что...       — Хагрид, — Гарри прервал его, лизнув мороженое и глядя прямо в черные глаза великана. — А мы пойдем покупать палочку? Мне говорили, что это самое важное.       — Конечно, Гарри! К Олливандеру! — Хагрид просиял. — Лучшего места не найти.       Они двинулись по улице. Гарри почувствовал на себе чей-то взгляд и, обернувшись, на мгновение заметил знакомую черную фигуру в тени книжной лавки «Флориш и Блоттс». Северус не ушел. Он был здесь, наблюдал. Гарри незаметно улыбнулся. Вскоре Хагрид подвел его к небольшому зданию с выцветшими золотыми буквами над дверью: «Семейство Олливандер — изготовители волшебных палочек с 382 года до н. э.».       В витрине на поблекшей фиолетовой подушке лежала всего одна палочка. Мальчик замер. Ему вдруг стало любопытно, какая сила скрывается в этих магических предметах, ведь к своей палочке Северус строго-настрого запретил ему прикасаться. Здесь время будто застыло в янтаре.       Дверной колокольчик мелодично звякнул. Хагрид остался ждать снаружи. Внутри пахло пылью, старым деревом и какой-то странной магической прохладой. Полки до самого потолка были забиты тысячами узких коробочек.       Из тени в глубине магазина бесшумно выплыл пожилой человек. Его глаза, похожие на две бледные луны, светились в полумраке, изучая Гарри с такой интенсивностью, что тому захотелось спрятаться.       — Я так и думал, что скоро увижу вас, мистер Поттер, — произнес старик почти благоговейно. — Кажется, только вчера ваши родители были здесь... У вашей матери была ивовая, десять с четвертью дюймов, элегантная, очень подходящая для заклинаний. А ваш отец предпочел красное дерево...       — Красивые истории, мистер Олливандер, — негромко перебил его Гарри, и в его голосе промелькнула та самая едкая нотка, которую он перенял у опекуна. — Но мне кажется, палочка нужна мне для того, чтобы учиться колдовать, а не для семейного альбома. Северус... один мой знакомый говорил, что инструмент должен соответствовать воле хозяина, а не его родословной.       Олливандер замер, его седые брови поползли вверх.       — «Один знакомый»? — мастер едва заметно улыбнулся. — Весьма... специфический взгляд на вещи. Но в чем-то он прав. Что ж, давайте подберем вам то, что соответствует вашей воле. Какой рукой вы колдуете?       — Я правша, — ответил Гарри, наблюдая, как измерительная лента сама собой начала обматывать его запястье.       — Хм, интересно. Посмотрим: ясень, сердцевина — коготь дракона, длина девять с половиной дюймов. Возьмите её и взмахните.       Гарри осторожно взял палочку. Она была холодной и слишком тяжелой, словно кусок мертвого камня. Стоило ему сделать движение, как Олливандер вырвал её обратно.       — Нет-нет, совсем не то! Идем дальше. Бук и сердце змеи. Девять дюймов...       Минуты складывались в четверть часа. На прилавке росла гора отвергнутых коробочек. Гарри взмахивал палочками из клена, дуба и черного дерева, но результат оставался прежним: одни молчали, другие высекали опасные искры. Мальчик начинал чувствовать беспокойство. Неужели он «сломанный» волшебник, как иногда (хоть и в шутку) ворчал Снейп, когда у Гарри не получалось зелье?       — Необычный случай... — бормотал старик. — Обычно я вижу в детях либо нерешительность, либо буйную энергию. Но в вас, мистер Поттер... В вас чувствуется дисциплина. Словно вашу магию долго учили подчиняться разуму. Ваш «знакомый», должно быть, приложил к этому руку.       Гарри лишь плотнее сжал губы. Он вспомнил бесконечные вечера в Паучьем Тупике и голос Северуса: «Магия — это не фейерверки, Поттер. Это контроль над хаосом внутри тебя».       Наконец, мистер Олливандер замер. Он прошел в самый дальний угол и достал пыльную коробку.       — Попробуем эту. Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Очень мягкая и гибкая.       Гарри взял её. И в ту же секунду по пальцам разлилось тепло — жар раскаленного котла, который он так хорошо знал. Он взмахнул палочкой, и сноп золотых и красных искр осветил помещение.       Палочка стала продолжением его руки. Это было пугающее ощущение власти, о которой Северус всегда предупреждал.       — О... — выдохнул Олливандер. — Любопытно. Очень любопытно.       — Что любопытно, сэр?       — Любопытно то, что феникс, чей хвост подарил перо для этой палочки, дал еще одно перо. И крайне странно, что именно эта палочка выбрала вас... ведь её сестра... та, другая палочка... оставила вам этот след.       В магазине повисла тяжелая тишина. Гарри не отвел взгляда. Он уже знал эту историю — Северус рассказал ему правду о Волан-де-Морте и смерти родителей еще в десять лет, без прикрас, чтобы у мальчика не было иллюзий.       — Значит, у меня и у убийцы моих родителей похожие палочки? — Гарри произнес это ровным тоном, отчего Олливандер вздрогнул. — Что ж, мистер Олливандер. Инструмент не виноват в том, в чьих руках он оказался.       Старик медленно моргнул, пораженный хладнокровием ребенка.       — Семь галеонов, мистер Поттер, — выдавил он.       Гарри отсчитал монеты. Когда он уже был у двери, Олливандер добавил:       — Мы ждем от вас великих свершений. Тот-Кого-Нельзя-Называть тоже творил великие дела. Ужасные... но великие.       — Я предпочитаю делать то, что считаю нужным, а не то, что от меня ждут, — бросил Гарри, не оборачиваясь.       Звон колокольчика оповестил о его уходе. К удивлению Гарри, Хагрид ждал его с клеткой, в которой сидела полярная сова.       — Гарри! Гляди, что я тебе прикупил — подарок на день рождения от меня и... ну, в общем, полезная птица.       Гарри посмотрел на сову. Птица ответила ему пронзительным, почти надменным взглядом желтых глаз.       — Спасибо, Хагрид, — искренне поблагодарил Гарри. — Я назову её Хедвиг.       — Ну что, всё купили? Палочка-то... подошла?       — Идеально, — Гарри коснулся кармана.       Он знал, что сегодня вечером Северус заставит его подробно описать всё: и палочку, и слова Олливандера, и Малфоев. И Гарри расскажет. Но про то, какое тепло он почувствовал, когда палочка признала его своим, он, пожалуй, промолчит. Это было что-то слишком личное. Первое, что принадлежало только ему — не символу победы и не подопечному Снейпа, а самому Гарри.