Кровью и золотом

      Утро в спальне мальчиков началось не с будильника, а с золотистого луча солнца, пробившегося сквозь щель в тяжелых бархатных шторах. Гарри проснулся мгновенно — и практически ужаснулся, видя гвалт, стоящий в комнате.       Чтобы понять, почему сборы напоминали стихийное бедствие, нужно было знать гриффиндорцев. Если Гарри проснулся по внутренним часам, отточенным строгим распорядком Северуса, то для остальных первый подъем в Хогвартсе стал настоящим испытанием. ​      Симус Финниган обнаружил, что магия вне Хогвартса запрещена, но и в самом Хогвартсе она не всегда помогала найти левый ботинок. Он стоял на коленях посреди комнаты, наполовину засунув голову под кровать, и бормотал что-то на ирландском, подозрительно похожее на проклятия.       ​— Я клянусь, он был здесь вчера вечером! — воскликнул он, выныривая из-под кровати с копной еще более взъерошенных, чем обычно, волос. — Он не мог просто трансфигурироваться в крысу и убежать!       ​Дин Томас, который уже успел натянуть мантию, но забыл расчесаться, со смехом запустил в Симуса подушкой.       — Может, он просто не хочет идти на историю магии? Я его понимаю. Ты видел, какой толщины этот учебник?       ​В это время Невилл Лонгботтом пребывал в состоянии тихой катастрофы. Он трижды проверил свой чемодан, вытряхнул все содержимое на кровать и теперь с несчастным видом взирал на гору пергаментов и перьев.       — Тревор... я опять потерял Тревора! Если я опоздаю на первый же урок, бабушка пришлет Громовещатель, я точно знаю!       ​— Невилл, — спокойно отозвался Гарри, затягивая узел галстука, — твоя жаба пытается залезть в кувшин с водой у двери.       ​Симус в этот момент наконец победно вскинул руку, сжимая несчастный ботинок.       — Есть! Глядите, парни, я нашел его в сундуке у Рона. Уизли, как он там оказался?       ​Рон, который в этот момент сражался со своей рубашкой, запутавшись в рукавах, лишь невнятно промычал в ответ. Он выглядел так, будто лег спать всего десять минут назад.       — Не знаю я... — наконец вынырнул он, раскрасневшийся и взлохмаченный. — Мне снилось, что я играю в квиддич против гигантского кальмара, и он использовал мои носки вместо бладжеров.       ​Гарри наблюдал за этой суетой с легким уколом ностальгии по тишине Паучьего Тупика, но в то же время внутри него разливалось непривычное тепло. Это был хаос, но это был живой хаос.       Он быстро привел свою постель в идеальный порядок — привычка, которую Северус вколачивал в него годами, называя небрежность «первым шагом к магической расхлябанности». Пока остальные мальчики продолжали метаться между кроватями, Гарри уже стоял у зеркала, проверяя, ровно ли лежит воротничок. Его шрам слегка зудел, но больше не болел.       — Поттер, ты что, спал в этой мантии? — Дин Томас удивленно присвистнул. — Как ты умудрился собраться за пять минут и выглядеть так, будто уже готов к экзаменам?       — Дисциплина, — коротко ответил Гарри, пряча слабую улыбку. Он не стал объяснять, что если бы он посмел выйти к завтраку в Паучьем Тупике в таком виде, в каком сейчас находился Рон, Снейп заставил бы его переписывать рецепт Противоядия от обычных ядов до самого обеда.       — Парни, если мы не выйдем через три минуты, мы не просто опоздаем, мы заблудимся в этих лестницах навсегда, — подстегнул их Гарри, перекидывая сумку через плечо.       Симус, на ходу застегивая мантию и едва не спотыкаясь, первым бросился к двери.       — Погнали! Кто последний, тот кормит Тревора сушеными мухами!       Наконец, весь этот шумный, нескладный отряд вывалился в общую гостиную. Там было не менее шумно. Старшекурсники занимали лучшие места у камина, обсуждая летние каникулы, а первокурсники растерянно толпились у входа. В центре этого круговорота, прямая и строгая, как натянутая струна, стояла профессор Макгонагалл. В руках она держала внушительную стопку пергаментных свитков.       — Тишина! — прорезал гул ее голос.       Зал мгновенно притих. Профессор начала обходить ряды, раздавая расписания. Ее взгляд, острый и не терпящий возражений, сканировал каждого студента.       — Мистер Финниган, — она остановилась перед Симусом, который как раз пытался пригладить вихор на макушке. — Извольте заправить рубашку. Хогвартс — учебное заведение, а не ярмарка. Пять минут на то, чтобы привести себя в порядок, или ваш факультет начнет год с потери баллов.       Симус густо покраснел и судорожно начал возиться с ремнем. Макгонагалл двинулась дальше и замерла перед Роном Уизли. Она медленно перевела взгляд с его криво повязанного галстука на грязное пятно на носу.       — Мистер Уизли, я полагаю, ваши старшие братья могли бы научить вас пользоваться зеркалом. Гриффиндорская гордость начинается с опрятности. Постарайтесь соответствовать статусу ученика, а не домового эльфа в разгар уборки.       Рон поперхнулся воздухом и начал усиленно тереть нос рукавом, еще больше размазывая грязь. Наконец, Макгонагалл подошла к Гарри. Она задержала на нем взгляд чуть дольше, чем на остальных. Мальчик стоял спокойно, спина была ровной, мантия — чистой, а взгляд — сосредоточенным. В уголках ее глаз на мгновение промелькнуло нечто, похожее на одобрение.       — Ваше расписание, мистер Поттер, — она протянула ему свиток. — Надеюсь, вы проявите такое же усердие в учебе, какое демонстрируете в соблюдении дисциплины.       — Благодарю, профессор, — Гарри вежливо наклонил голову.       Он развернул пергамент. Список уроков на понедельник выглядел многообещающе:

1. Трансфигурация (совместно с Хаффлпаффом)

2. Заклинания

3. История магии

      — Фух, Зельеварения сегодня нет! — выдохнул Рон, заглядывая в свое расписание. — Фред сказал, Снейп обычно ставит двойные уроки по пятницам, чтобы «добить нас перед выходными». Значит, сегодня выживем.       Гарри почувствовал странную смесь облегчения и легкого разочарования. Ему хотелось увидеть Северуса в его стихии, на его «территории», но в то же время он понимал, что первый урок у наставника на глазах у всего факультета станет для него тяжелейшим испытанием.       — Идемте скорее в Большой зал на завтрак, — поторопил их Рон. — У нас всего сорок минут до начала Трансфигурации, а я еще не решил, хочу я яичницу или овсянку.       Гарри сложил расписание в сумку. Они двинулись в Большой зал. Путь их проходил через лабиринт меняющихся коридоров. Хогвартс утром напоминал живой организм: стены вздыхали, доспехи будто поворачивали свои шлема им вслед, а лестницы жили своей, абсолютно непредсказуемой жизнью.       Когда отряд подошел к одной из центральных лестниц, та внезапно вздрогнула. Массивный каменный пролет начал медленно поворачиваться в сторону, а сверху, со скрипом и скрежетом, опускалась другая конструкция. Невилл Лонгботтом, засмотревшийся на портрет рыцаря в доспехах, не заметил, как тяжелый край соседней лестницы проносится в опасной близости от его головы.       — Невилл, берегись! — вскрикнул Симус.       Гарри, шедший в шаге от него, среагировал мгновенно. С той же пугающей быстротой, с которой Северус ловил падающие склянки в своей лаборатории, мальчик вцепился в ворот мантии Невилла и резко дернул его на себя, одновременно нажимая на плечо.       — Пригнись! — коротко бросил Гарри.       Невилл рухнул на колени, и в ту же секунду над его макушкой с глухим свистом проплыл каменный выступ. Если бы не реакция Поттера, Лонгботтом как минимум получил бы тяжелый удар по затылку.       — С-спасибо, Гарри, — выдохнул бледный как полотно Невилл, когда лестница наконец замерла.       — Смотри под ноги, а не на картины, — ровно ответил Гарри, отпуская его ворот и протягивая руку, чтобы помочь подняться.       Наконец, миновав капризные лестницы, они вошли в Большой зал. За гриффиндорским столом уже было полно народу. Гарри едва успел пододвинуть к себе миску с овсянкой и взять ложку, как воздух рядом с ним буквально содрогнулся.       Гермиона Грейнджер с размаху опустила на стол стопку книг толщиной с хороший кирпич каждая. Удар был такой силы, что кубки с соком подпрыгнули, а ложки жалобно звякнули о тарелки.       — Ой! — Рон испуганно отшатнулся, едва не повалившись со скамьи назад. — Ты что, решила нас прихлопнуть?       Гарри среагировал быстрее. В тот момент, когда внушительный том «Истории магии» готов был приземлиться прямо в его тарелку с овсянкой, Гарри рывком поднял её. Книга с глухим стуком упала ровно на то место, где секунду назад стоял его завтрак.       — Доброе утро! — бодро провозгласила Гермиона, совершенно не заметив произведенного ею хаоса. Она быстро уселась рядом, раскрывая верхний том. — Вы уже читали о предварительных требованиях к Трансфигурации? Я выяснила, что профессор Макгонагалл очень строго следит за дисциплиной на своих занятиях, а уже в конце второй недели даёт проверочные тесты!       Гарри аккуратно опустил тарелку обратно на стол, когда Гермиона наконец убрала локти с его места.       — Гермиона, — произнес он негромко, стараясь звучать безукоризненно. — Если ты будешь так обращаться с учебниками, они ответят тебе тем же. И постарайся в следующий раз не использовать мой завтрак в качестве подставки под книги.       Гермиона на мгновение замерла, удивленно моргнув. Она явно не ожидала, что знаменитый Гарри Поттер сделает ей замечание таким тоном — спокойным, веским и совершенно не похожим на детский лепет.       — Прости, я просто очень волнуюсь перед первым уроком, — пробормотала она, чуть придвигая книги к себе.       Гарри ничего не ответил. Его взгляд непроизвольно соскользнул к столу преподавателей. Северус Снейп уже сидел там, медленно помешивая кофе. Его лицо было бледным и абсолютно непроницаемым, но когда взгляд черных глаз на секунду пересекся с зеленым взглядом Гарри, мальчик почувствовал странный прилив уверенности. Наставник смотрел на него так, словно проверял, не растерял ли он выдержку в этом окружении.       После завтрака, следуя указаниям Перси, первокурсники Гриффиндора отправились на поиски кабинета Трансфигурации. Путь пролегал через бесконечные галереи, где солнечный свет падал на каменный пол сквозь высокие стрельчатые окна.       — Нам нужно на четвертый этаж, — сосредоточенно бормотала Гермиона, на ходу сверяясь с картой, которую она сама же и нарисовала. — Главное — не перепутать правое крыло с левым, иначе мы окажемся в тупике.       Гарри шел молча, стараясь запомнить ориентиры: здесь портрет спящей монахини, там — пустые рыцарские доспехи, которые подозрительно лязгнули, когда мимо проходил Рон. Мальчик чувствовал на себе любопытные взгляды старшекурсников, но держал спину ровно, не опуская глаз.       Когда они вошли в класс, профессора Макгонагалл там ещё не было. Вместо этого на ее столе сидела неподвижная полосатая кошка с круглями отметинами вокруг глаз, напоминающими оправу очков. Гарри замер на пороге, прищурившись. В Паучьем Тупике Северус учил его не доверять первому впечатлению. Он почувствовал едва уловимую, плотную ауру магии, исходящую от животного. Вежливо наклонив голову в сторону кошки — жест, который стороннему наблюдателю показался бы странным, — Гарри занял место за второй партой.       Рон и отставший в коридоре Симус ввалились в кабинет за секунду до колокола. Как только дверь захлопнулась, кошка спрыгнула со стола и прямо в воздухе трансформировалась в профессора Макгонагалл. Класс дружно ахнул.       — Это было потрясающе! — выдохнул Рон.       — Благодарю за столь высокую оценку, мистер Уизли, — сухо отозвалась она, проходя к доске. — Но вместо аплодисментов я бы предпочла, чтобы вы заняли свои места.       Она обвела класс взглядом, который заставил даже Симуса Финнигана немедленно выпрямиться.       — Трансфигурация — это самая сложная и опасная отрасль магии, которую вы будете изучать, — начала она. — Любой, кто будет баловаться, покинет мой класс навсегда. Я вас предупредила.       Чтобы продемонстрировать серьезность своих слов, она взмахнула палочкой. Тяжелый дубовый стол профессора мгновенно превратился в огромную хрюкающую свинью, а затем, после второго взмаха, снова стал столом. Ученики были заворожены, но их энтузиазм быстро угас, когда Макгонагалл раздала каждому по обыкновенной спичке.       — Ваша задача на сегодня — превратить эту спичку в иголку. Сосредоточьтесь на структуре металла. Визуализируйте острие.       Гарри положил спичку перед собой. Он не спешил доставать палочку. Он вспомнил, как Северус заставлял его часами смотреть на кипящее зелье, чтобы уловить момент изменения цвета.       Поттер закрыл глаза на секунду, представляя холодную сталь, а затем открыл их и четким, коротким движением коснулся дерева палочкой.       Спичка Гарри не просто посеребрилась. Дерево начало медленно истончаться, становясь острым и блестящим. К концу урока его спичка превратилась в идеальную стальную иглу с аккуратным ушком.       Макгонагалл, обходившая класс, остановилась у его парты. Она взяла иглу, внимательно осмотрела её и перевела взгляд на Гарри. На мгновение в её глазах промелькнула тень узнавания — так же сосредоточенно над учебниками когда-то склонялась Лили.       — Изумительно, мистер Поттер. Редкая для первого раза концентрация. Десять баллов Гриффиндору.       Гарри лишь коротко кивнул, подавляя желание обернуться и посмотреть, заметил ли его успех кто-то еще.       — Ух ты, Гарри! — прошептал Рон, чья спичка лишь слегка обросла щетиной. — Как ты это сделал? У Гермионы она только заострилась!       Гермиона, сидевшая рядом, выглядела одновременно восхищенной и уязвленной. Она до самого окончания занятия сравнивала свою спичку и спичку Гарри, пытаясь понять, как у него получилось с первого раза выполнить задание профессора Макгонагалл с такой ювелирной точностью.       После Трансфигурации, которая оставила у гриффиндорцев ощущение приятного шока, первокурсники отправились на поиски кабинета Заклинаний. Гарри шел по коридору, чувствуя на себе взгляды однокурсников: новость о его успехе у Макгонагалл разлетелась мгновенно.       — Подумаешь, иголка, — ворчал Рон, пытаясь расправить пожеванную спичку, которую он оставил себе на память. — Спорим, на Заклинаниях нам сразу дадут что-то взорвать?       Кабинет профессора Флитвика находился в одной из башен. Когда дети вошли внутрь, они увидели крошечного человечка с пышными седыми усами, который стоял на внушительной стопке книг, чтобы видеть класс поверх кафедры.       — Добро пожаловать, добро пожаловать! — пропищал он, и его голос был таким высоким, что Гарри невольно вспомнил свист закипающего чайника. — Присаживайтесь! Сегодня мы начнем с теории основ движения палочки. Помните: движение — это мысль, воплощенная в жесте!       Профессор Флитвик начал зачитывать список присутствующих. Когда он дошел до имени Гарри, он так разволновался, что взвизгнул, потерял равновесие и с глухим стуком скрылся за столом.       — Профессор! — вскрикнула Гермиона, подавшись вперед.       Гарри же остался сидеть неподвижно, лишь бровь его слегка приподнялась. Он привык к эксцентричности магов, хотя поведение Флитвика разительно отличалось от ледяной статичности Северуса. Через секунду над столом показалась взъерошенная голова профессора.       — Я в порядке! — радостно провозгласил он. — Просто... исторический момент, понимаете ли!       Практическая часть занятия оказалась кропотливой. Им не дали взрывать вещи; вместо этого Флитвик заставил их отрабатывать заклинание на обычном пишущем пере.       — Вингардиум Левиоса! — нараспев повторял он. — Гласные должны быть чистыми, как горный хрусталь!       Гарри взял свою палочку, но в отличие от Симуса Финнигана, который с ожесточением размахивал руками, едва не выбивая глаза соседям, и Рона, который повторял заклинание так громко, что начал багроветь, Гарри сосредоточился на самом кончике своего пера.       Он не стал сразу выкрикивать слова. Он вспомнил наставление Снейпа: «Магия не любит шума, Поттер. Она любит подчинение и полный контроль над эмоциями».       Мальчик сделал легкий, почти ювелирный взмах.       — Вингардиум Левиоса, — произнес он негромко, но с безупречной дикцией.       Перо на его парте вздрогнуло. Оно не взлетело рывком, как испуганная птица, а плавно поднялось в воздух, зависнув на уровне глаз Гарри. Мальчик чуть повел палочкой вправо — и перо послушно описало полукруг в воздухе.       — О, смотрите! — закричал Флитвик, подпрыгивая на своих книгах. — Мистер Поттер справился! И какая стабильность потока! Великолепно, пять баллов Гриффиндору!       Гарри медленно опустил перо обратно. Гермиона, которая в этот момент тоже добилась успеха (ее перо парило чуть выше, но заметно подрагивало), бросила на него взгляд, в котором читалось крайнее удивление. Она явно считала себя единственной, кто готовился к занятиям заранее.       — Ты точно раньше не колдовал? — подозрительно спросил Рон, когда они выходили из класса под звон колокола. — Ты делаешь это так просто, будто тренировался уже несколько лет.       — На самом деле, — Гарри чуть заметно улыбнулся одними уголками губ, — это было не перо. И не совсем тренировка.       В памяти на мгновение всплыл яркий эпизод из детства. Маленький Гарри выловил из сточной канавы и притащил в дом огромную пучеглазую жабу, которую всерьез вознамерился поселить в лаборатории. Северус, чей взгляд при виде земноводного стал холоднее льда, выставил и Гарри, и его новую подругу за дверь, четко дав понять, что «одного прыгающего недоразумения в этом доме более чем достаточно».       Обида тогда обожгла Гарри изнутри. Он явно не использовал никаких заклинаний, да он и не знал их, но его эмоции были сильнее. Стоило ему в ярости представить нелепое «кряканье», как магия вырвалась наружу. Позже тем же вечером Северус обнаружил, что все его левые ботинки — черные, остроносые и безупречно начищенные — превратились в ярко-желтых резиновых утят. Снейп тогда три часа восстанавливал обувь, а Гарри неделю драил котлы.       — Просто я много читал, Рон, — закончил мысль Гарри, решив оставить историю с ботинками при себе. Северус вряд ли оценил бы такие мемуары в стенах Хогвартса.       Когда они пришли в Большой зал на обед, над столами уже кружили сотни сов. Почта прибыла в разгар обсуждения сосисок и йоркширского пудинга. К Гарри спикировала небольшая, серая и очень серьезная неясыть. Она аккуратно опустила перед ним сложенный вдвое кусок плотного пергамента и улетела, даже не дождавшись угощения.       Он развернул записку.       Гарри узнал этот почерк мгновенно. Строгие, острые буквы, словно написанные пером, смоченным в концентрированной желчи. Он невольно выпрямил спину, читая послание:       «До моих ушей уже дошли вести о твоих сегодняшних "достижениях". Минерва пребывает в редком для неё расположении духа, а Филиус, кажется, впервые не опасается за сохранность своего кабинета. Полагаю, твоё самомнение сейчас раздуто до размеров котла двенадцатого номера. Постарайся не лопнуть от гордости по пути на Историю магии — привидения не терпят конкуренции в вопросах пустоголовости.       Впрочем... должен признать, что твоя концентрация на Трансфигурации была приемлемой. Продолжай в том же духе и не смей позориться на моих уроках. Удачи, Поттер. Она тебе понадобится, когда ты поймёшь, что иголки и перья — это детские игрушки по сравнению с тем, что ждёт тебя дальше.       С. С.»       Гарри сложил записку и спрятал её во внутренний карман мантии. На душе стало странно тепло. За этой колючей, почти ядовитой манерой общения скрывалось то самое скупое одобрение, которое было для мальчика ценнее всех восторженных воплей факультета Гриффиндор. Он следил за ним. Он знал.       — Ну, что там? — Рон, уже дожевывавший третью сосиску, с любопытством уставился на друга. — Лицо у тебя такое, будто ты только что выиграл кубок по квиддичу.       — Ничего особенного, — спокойно ответил Гарри, возвращаясь к своему пудингу. — Просто напоминание о том, что худшее ещё впереди.       — О, — Рон сочувственно поморщился. — Это точно. Говорят, Снейп на первом уроке превращает одного из учеников в слизняка просто для наглядности.       — Сомневаюсь, — Гарри едва заметно усмехнулся. — Слизняки слишком бесполезны для учебного процесса.       Гермиона, которая все это время внимательно наблюдала за Гарри из-за тома «Выдающихся магических способностей современности», вдруг негромко произнесла:       — Ты очень странный, Гарри. Ты единственный, кто не боится профессора Снейпа. Даже Перси говорит, что его следует обходить за три коридора.       Гарри поднял на неё свои зеленые глаза и едва заметно улыбнулся.       — Страх — это плохой помощник в учебе, Гермиона. А профессор Снейп... думаю , он просто ценит точность больше, чем вежливость.       Остаток дня пролетел как в тумане. История магии действительно оказалась испытанием на прочность, но не из-за сложности, а из-за невероятной скуки.       Гарри, натренированный Северусом выслушивать длинные лекции о свойствах аконита, надеялся на серьезный академический подход, но реальность оказалась куда более... призрачной.       Преподавал предмет профессор Бинс. Поговаривали, что это единственный учитель-привидение в Хогвартсе. По легенде, он просто не заметил собственной смерти: однажды уснул в кресле перед камином в учительской, а утром встал и пошел на урок, оставив свое тело позади.       Когда Бинс проплыл сквозь классную доску, в кабинете воцарилась благовейная тишина, но длилась она недолго. Как только он открыл рот, тишина сменилась коллективным трансом.       — Голос у него как у старого пылесоса, — прошептал Дин Томас, роняя голову на ладони уже через пять минут.       Голос профессора был абсолютно монотонным, сухим и лишенным всяких интонаций. Он зачитывал факты о восстаниях гоблинов так, словно диктовал телефонный справочник. Никаких пауз, никаких акцентов — просто бесконечный поток дат и имен, которые тут же вылетали из головы.       Гарри честно пытался записывать. Он вывел в свитке: "Межвидовой съезд магов 1289 года", но вскоре поймал себя на том, что его перо просто выводит бессмысленные круги на полях. В Паучьем Тупике Северус часто повторял: "Внимательность — это вопрос выживания". Но здесь, в душном классе под бубнеж призрака, выживание сводилось к тому, чтобы не уснуть прямо на чернильнице.       Ситуация в классе стремительно ухудшалась: Рон уже через пятнадцать минут начал издавать подозрительный свист носом, прикрывшись раскрытым учебником; Невилл впал в состояние ступора, завороженно глядя на то, как профессор Бинс медленно покачивается в воздухе; Симус и Дин затеяли беззвучную игру в "крестики-нолики" на задней парте, используя исчезающие чернила.       Только Гермиона строчила с такой скоростью, будто от каждого слова зависела судьба мира.       — Гарри, — тихо позвал Симус, толкая Поттера в плечо, — гляди, Бинс уже полчаса говорит про статут о секретности, но мне кажется, он перепутал даты и сейчас рассказывает про свои похороны.       Гарри взглянул на профессора. Бинс как раз вещал о восстании Элдрича Нечестивого. Мальчик невольно подумал о том, что бы сказал Северус, если бы увидел этот "триумф педагогики". Наверное, он бы заметил, что Бинс идеально подходит для того, чтобы пытать военнопленных скукой.       В какой-то момент Гарри почувствовал, что его собственные веки становятся свинцовыми. Чтобы позорно не провалиться в сон, он прибегнул к проверенному методу, которому научился в лаборатории Снейпа во время долгих часов измельчения игл дикобраза: «Если я усну здесь, — подумал Гарри, ощущая, как голова становится неестественно тяжелой, — на Зельеварении Северус прочитает это по моим глазам».       Эта мысль подействовала лучше ледяного душа. Поттер выпрямился, поправил очки и, бросив короткий взгляд на спящего Рона, принялся методично фиксировать те крупицы информации, которые еще можно было выудить из «пылесосного» вещания Бинса.       Когда колокол наконец пронзил тишину кабинета, звук показался всем присутствующим небесной музыкой. Рон подскочил так резко, что его учебник с грохотом полетел на пол.       — А? Что? Гоблины победили? — пробормотал он, озираясь затуманенным взором.       — Победила твоя лень, Рон, — тихо заметил Гарри, собирая сумку. — Ты проспал последние триста лет истории.       — Это было... — Гермиона вышла из класса, тряся кистью правой руки, которая заметно покраснела от напряжения. — Это было захватывающе! Столько фактов о роли троллей в восстании 1612 года! Вы успели записать про подписание пакта?       — Гермиона, — Рон потирал затекшую шею, — я успел записать только то, что у профессора Бинса через левое ухо видно стену. Это самое интересное, что произошло за последние полтора часа.       Вечер в гостиной Гриффиндора прошел в уютном гуле. Старшекурсники резались в волшебные шахматы, а первокурсники пытались разгрести завалы домашнего задания. Гарри сидел в глубоком кресле в стороне от всех, перечитывая записку от Северуса. «Не смей позориться».       Он чувствовал, как внутри него сворачивается тугая пружина ожидания. Гриффиндорцы вокруг него обсуждали Снейпа как стихийное бедствие или монстра из подземелий, но для Гарри завтрашний день был возвращением к привычному порядку. К весам, мерным ложкам и резкому запаху сушеной полыни.       — Ты идешь спать, Гарри? — спросил Рон, зевая во весь рот и потирая глаза.       — Да, иду, — ответил мальчик, комкая записку и подскакивая с кресла.