Мамочка

Айзава вздохнул, наблюдая за стрелками часов. Совсем скоро его ученики начнут просыпаться. Ему нужно было поскорее закончить эту бумажную волокиту и подготовить класс к намечающейся экскурсии. До неё оставалось как минимум семь часов, но перепроверить всё и всех не помешает. Надо взять с собой кошелёк и пару запасных рубашек — у Айзавы было такое подозрение, что дети специально рвут их во время сражений. Точно, надо взять ещё игрушку-антистресс для Каминари и забрать у Токоями острые предметы; в прошлый раз он хвастался тем, что они блестящие. И карты — на этот раз они должны быть у Мины. Из раздумий его вывел тихий шорох со стороны коридора. Странно, обычно дети пользовались лифтом, и он успевал заметить их перед тем, как они спустятся. Из коридора вышел очень сонный Мидория. Он шатался на ходу, прикрываясь руками. Волосы были взъерошены и торчали во все стороны, пара волосков была завязана в узелки, а на правой щеке виднелись красные вмятины от подушки. — Доброе утро, мам, — неразборчиво пробормотал он, открывая холодильник. «Мама», да? Он уже был «папой», «стариком» (Бакуго был оригинален в этом) и, кажется, ещё «папулей», но «мамой» — он впервые. — Доброе утро, проблемный ребёнок, — одна из бровей у Айзавы приподнялась в беззвучном вопросе. Но, по-видимому, ребёнок никак не заметил этого изменения и даже не отреагировал на более весёлый тон учителя. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Мамочка как раз освободилась, — решил подыграть он. Айзава не часто играл со своими студентами, предпочитая подкалывать их в таких оплошностях. Когда Урарака случайно назвала его «папой», тот продолжал подшучивать над ней пару недель, так что девочка первые дни убегала от него с красным лицом. — Что? — Кажется, Мидория наконец-то проснулся. — Мама? Чего? По-видимому, мальчик услышал лишь последнюю часть предложения и непонимающе смотрел на учителя в поисках объяснения. Холодильник был оставлен приоткрытым, в руках Деку держал яйцо. От одного растерянного взгляда парня Айзаве захотелось ухмыльнуться. Проблемный ребёнок не первый и, скорее всего, не последний, кто назвал бы его родителем. Большая часть А класса назвала своего учителя «отцом». Только Мидория и Цую ещё не называли его так — до сегодняшнего дня. Вот только вместо привычного «папа» было «мама». Возможно, это связано с тем, что у Мидории нет отца. Насколько мог судить Айзава, в списке экстренных номеров была указана только мать, а на бланках семейного положения никогда не было данных об отце. — Тебе чем-нибудь помочь? Проблемный ребёнок, — мальчик издал тихий звук, похожий на «А…», после чего начал отрицательно кивать. — Нет, спасибо. Айзава не остановился на одном упоминании этого прозвища. С тех пор «проблемный ребёнок» был одним из самых любимых людей для подколов у Айзавы, а мальчик мог лишь догадываться, в какой момент своей жизни он насолил своему учителю.