安い酒

Тускло освещенный бар, казалось, был пропитан запахом перегара, сигаретного дыма и чего-то ещё, чего непривыкший к подобным «ароматам» нос не мог уловить. Атмосфера была очень далека от гламурного казино и элитных лаунжей: здесь воздух ощущался тяжелым и густым, пропитанным меланхоличной аурой.  Сам бар представлял собой длинное узкое помещение с одним рядом стульев вдоль полированной стойки из красного дерева. За ней, от пола до потолка, тянулись полки, заставленные бутылками с разнообразным алкоголем. Свет был минимальным и отбрасывал вытянутые тени, освещая лишь самое необходимое: барную стойку, стулья и посетителей, сидящих сгорбившись над напитками, бережно потягивая их, будто в этих бокалах — последние капли питья, оставшиеся на Земле. Юноша с длинными двухцветными волосами, с одной стороны — белыми, и с другой фиолетовыми, и пронзительными серыми глазами, Сигма, чувствовал себя чужим среди моря измождённых лиц и усталых глаз. Эти люди, окутанные своими собственными тенями и печалями, были так непохожи на ту зачастую яркую толпу, с которой он обычно общался в казино. Молодой человек чувствовал тяжесть их бед, безмолвные крики о забвении, тяжело вившиеся в воздухе. Выделялся и его наряд: белый длинный пиджак с широкими рукавами и подолом, обшитый внутри фиолетовой тканью, опрятная белоснежная рубашка и, в конце концов, обувь, похожая на белые «каблуки», но более вычурная и удобная.  Проходя к пустому табурету в дальнем конце бара, оставляя за собой цоканье каблуков, он заметил высокую фигуру японца, склонившуюся над своим напитком. Мужчина поднял взгляд на приближающегося Сигму, и его тёмные глаза встретились с ним взглядом со смесью любопытства и чего-то похожего на вызов. — Ну-ну. Таких, как ты, в таком месте почти не встретишь, — протянул мужчина низким, мелодичным голосом. Вид у него был диковатый: волосы — спутанные тёмные кудри, в карих глазах читалась пустота, точно за ними была целая чёрная дыра. На фоне смуглой кожи белые бинты на кистях и шее были ещё заметней. Черты лица мужчины казались, как бы это странно ни звучало, одновременно острыми и плавными.  — Это каких «таких»? — Сигма заинтригованно поднял бровь. Мужчина рассмеялся одновременно приятным и тревожным звуком. На пару секунд он оставил Сигму без ответа, отпивая свой напиток. — Таких, которым тут совсем не место, — японец ухмыльнулся. — Зовут меня Дазай. Что привело такого щеголя, как ты, в подобную дыру?  — Любопытство, — просто ответил Сигма, жестом пригласив бармена налить выпивку. — И вы, господин Дазай, похоже, сами являетесь тем ещё любопытным случаем.  — А разве не все мы такие? — задумчиво пробормотал японец, водя пальцем по краю своего бокала. Спустя мгновение он поднял бокал в шутливом тосте. — Добро пожаловать в подполье, франт. Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.  Сигма приподнял бровь, услышав импровизированное прозвище, и ухмылка, похожая чем-то на оскал, тронула уголок его губ. Он привык, что его называли по-разному: обаятельным, хитрым, порой даже безжалостным. Но «франт»? Это было чем-то новеньким в коллекции.  —Полагаю, это ещё предстоит выяснить. — ответил молодой человек, отпивая виски, которое ему подал бармен. Дешёвая жидкость, грубая и едкая, заставила его поморщиться. Это было совсем не похоже на те мягкие и дорогие напитки, имеющиеся в его казино.  И это не шло в сравнение с выпивкой, которой Сигму обычно пытался угостить Достоевский. Но сойдёт. Он старался сохранять спокойствие, не желая показывать никаких признаков беспокойства или дискомфорта. Сигма снова обратил внимание на Дазая, критически изучая его. Вблизи он видел, как туго обмотаны руки Дазая в бинты, исчезающие под подолом его длинного пальто. Казалось, они намекали на историю боли, битв, сыгранных и проигранных. — Скажите мне, господин Дазай, — медленно начал Сигма, обдумывая каждое слово. — что является вашим ядом? Что заставляет такого человека, как вы, искать утешения на дне стакана? Дазай вновь рассмеялся в ответ, но в этом смехе было мало веселья. Кажется, его вообще не было. Японец достал из кармана своего пальто пачку сигарет, вытаскивая тонкую сигу.  — Утешение? Нет, франт, здесь никакого утешения не найти. Просто временное спасение от бардака, которым я живу. — рука мужчины вновь потянулась в карман, на этот раз вытаскивая коробок деревянных спичек. Дазай взял одну из пачки и быстро провёл ей по терке, зажигая. Он на мгновение поднёс горящую спичку к сигарете и тут же отдернул её. — А как насчёт тебя? — возразил японец, наклоняясь ближе к Сигме, его взгляд был пристальным, испытующим. — Такой парнишка, как ты, в этом наряде и с такой привлекательной внешностью... что заставило тебя зайти сюда, к таким, как мы? — Он глубоко затянулся сигаретой, и её тлеющие угли ярко светили в тёмном баре. Дазай откинулся на спинку стула, поигрывая свободной рукой с кулоном на шее. Сигма спокойно встретил его взгляд, не смутившись подразумеваемым оскорблением.  — Полагаю, мне любопытно познать мир, существующий за пределами моего, — сказал он тихим и задумчивым голосом. — Увидеть людей, оставленных позади, забытых, отвергнутых обществом, которое ценит только успех и поверхностность. — Ты странный, правда? Большинство людей, видя такое место, замечают только отбросов общества. Но ты... ты видишь что-то другое, не так ли? — Дазай сделал последнюю затяжку и потушил сигарету прямо о барную стойку.  — Я вижу людей, которым пришлось приспосабливаться и выживать в условиях, которые большинство даже представить себе не может. И я вижу стойкость, силу духа, которая одновременно ужасает и восхищает. — Сигма медленно кивнул. — Ты либо полный дурак, либо просто неумелый лжец. — циничная улыбка тронула уголки губ японца. Но в голосе мужчины слышалась смесь недоверия и сдержанного уважения.  Чуть помолчав, Дазай продолжил: — Но должен сказать, давно со мной никто не говорил с такой… честностью. — он жестом пригласил бармена налить ещё, поставив Сигме новый стакан. — Пей, франт. Такое тебе понадобится, если хочешь выжить в этом мире.