Мёд для падших ангелов

Воздух в «Поющем Элеваторе» не просто пах. Он вибрировал. Мелкая, невидимая взвесь пшеничной пыли, десятилетиями копившаяся в ржавых бункерах, дрожала в такт некоему низкочастотному гулу, исходившему не то из стен, не то из-под земли. Она оседала на латах защитных костюмов агентов тонким, бледно-жёлтым налётом. Уилл Байерс шёл первым, его фонарь вырезал из мрака узкий коридор. Свет выхватывал ржавые трубы, облупившуюся краску и граффити, которые, казалось, плавились и стекали вниз, как воск. Его дыхание через фильтр противогаза было ровным, механическим. Протокол. Осмотр. Сбор данных. Эмоции- это статистическая погрешность, которую следует минимизировать. –Слышишь? —голос Майка Уиллера в наушниках был приглушённым, но в нём пробивалась знакомая Уиллу жилка болезненного любопытства. –Не гул. А… будто шёпот. На старом виниле. –Не концентрируйся на аудиальных артефактах —отрезал Уилл, сверяясь со сканером. Показатели пси-фона зашкаливали, создавая на экране ярко-малиновое пятно. –Фокус на спектральном анализе пыли. Похоже, это основной носитель. –Носитель чего, Уилл? Песен? Воспоминаний? —Майк постучал костяшками пальцев по металлической балке. Звук не был глухим. Он тянулся, вибрировал, превращаясь в жалобный, тонкий звон. –Техник, которого мы ищем, наверное, думал, что сходит с ума. Пока не сошёл окончательно. Именно тогда они нашли его. Вернее, то, во что он начал превращаться. Мужчина в робе, сидел, прислонившись к стене, в позе спящего. Но его открытые глаза были покрыты той же жёлтой пылью, будто слепки из воска. А из его полуоткрытого рта медленно, с тихим шипением, выползала и оседала на спецовке субстанция, похожая на жидкий мёд. Пахло приторной сладостью, смешанной с запахом гниющего зерна. –Контакт 17-Б. Потерян, —констатировал Уилл, но его рука уже тянулась к ампуле с седативным. Протокол предписывал эвакуацию, даже в таком состоянии. Майк бросился вперёд, чтобы помочь перетащить тело. В этот момент одна из труб над головой, не выдержав вековой коррозии и странного напряжения, лопнула. Не громко. С тихим, печальным вздохом. И из неё хлынул не пар и не вода, а плотное облако той самой пыли. Оно было густым, ярко-жёлтым, как пыльца одуванчика, и светилось в луче фонарей своим болезненным светом. Системы фильтров костюмов зашипели, застрекотали, пытаясь справиться с нагрузкой. Предупреждение на дисплее Уилла замигало красным. «ЗАБЛОКИРОВАНО». Он видел, как Майк, наклонившийся над телом техника, втягивает в себя это облако полной грудью, прежде чем инстинктивно задержать дыхание. Следующие минуты были хаосом из сдавленных команд, попыток тащить беспомощное тело по сыпучей пыли, которая теперь покрыла пол ровным, пушистым слоем. Гул в ушах нарастал, превращаясь в навязчивую, монотонную мелодию-звук забытой колыбельной, сыгранной на расстроенном цимбале. Они вывалились наружу, в хлёсткий, холодный воздух окраины Грани. Серое небо, унылые склады, далёкий рёв грузовиков. По сравнению с тем, что было внутри, это была бледная, безвкусная реальность. Санитары забрали техника. Уилл, стоя на колене, отстёгивал шлем. Его руки дрожали. Он сделал глубокий вдох. Воздух пах озоном и грязным снегом. Но в глубине лёгких, в самой задней части нёба, оставался привкус. Сладкий. Медовый. Он посмотрел на Майка. Тот уже снял шлем. Его обычно бледное лицо было раскрасневшимся, волосы, тёмные и вьющиеся, прилипли ко лбу. Он смотрел не на Уилла, не на эвакуаторов, а на свои руки, в мелких царапинах и трещинах, куда въелась жёлтая пыль. –Ты… —начал Уилл, но голос сорвался. -Я в порядке, —сказал Майк, но это прозвучало как заклинание. Он поднял взгляд. Его глаза, обычно насмешливые, острые, сейчас были широкими, почти детскими. В них читался не ужас, а… изумление. – Ты чувствуешь? Тишину. Уилл нахмурился. Вокруг них грохотала техника, кричали люди. Тишины не было. –В голове, Уилл, —прошептал Майк, и на его губах появилась странная, заворожённая улыбка. –Гул… он прекратился. Совсем. Впервые за… сколько лет? Дрожь в руках Уилла усилилась. Он почувствовал это тоже. Постоянный, фоновый шум тревоги, визг пилы в подсознании, который сопровождал его с первого дня-стих. Осталась только лёгкая, приятная пустота. И этот сладкий привкус мёда, разливаясь по горлу, обещал, что так будет всегда. В их машине пахло пластиком, старым кофе и теперь -едва уловимым ароматом цветущих полей. Майк молчал, уставившись в окно на проплывающие заборы и пустыри. Уилл заполнял полевой отчёт на планшете, но его мысли путались. Он вывел строку: «Агенты подверглись массированному воздействию неизученной споровой субстанции. Рекомендовано медицинское наблюдение.» Майк вдруг зашевелился. Он снял свой фильтр противогаза, аккуратный цилиндр в пластиковом корпусе. На его поверхности изнутри явственно виднелся жёлтый налёт. –Отдай его в лабораторию, —строго сказал Уилл, не отрываясь от экрана. –Конечно — легко согласился Майк. Но его пальцы не расстегнули крепление, чтобы вытащить сам фильтр. Они просто лежали на пластике, будто гладя что-то живое. _ – Просто… доказательство. Нашей маленькой тайны. Уилл посмотрел на него. Майк встретил его взгляд. И в этой тишине, этой новой, странной, дарованной тишине, Уилл понял, что они пересекли какую-то черту. Не там, в элеваторе. А здесь, в машине, запачканной пылью. Они принесли странность с собой. И часть её, самая сладкая и тихая часть, теперь была спрятана в фильтре на коленях у Майка. Машина тронулась, увозя их от гудящей башни обратно в Грани. Но Уилл уже знал, что настоящее дело только начинается. И первым шагом будет не рапорт. А решение: выбросить этот фильтр в мусоросжигатель или… сохранить. На всякий случай. На тот случай, если тишина окажется слишком громкой, а кошмары слишком реальными. Он посмотрел на свои собственные пальцы. Под ногтями тоже была жёлтая пыль. Он быстро сжал руку в кулак, но сладкий привкус во рту стал только отчетливее.