Мёд для падших ангелов

Ночь в избе выдалась тяжёлой. Дастин не спал, он сидел у окна, вглядываясь в темноту, и его руки, покрытые бледными, почти исчезнувшими узорами, сжимали топорище так, что костяшки побелели. Девушка дремала в углу на лавке, свернувшись калачиком, её дыхание было тихим, но неровным, сны всё ещё приходили к ней, золотые и липкие. Уилл и Майк сидели у печки. Майк отогрелся, цвет лица вернулся к нему, но в глазах застыла какая-то новая, глубокая усталость. Не физическая, та, что въедается под кожу и остаётся там навсегда. Он смотрел на огонь и молчал. Уилл тоже молчал. Он прокручивал в голове события последних дней: ангар, снег, снегоходы, лёд, стрельба в лесу. И сейчас эта изба с ещё тёплой печкой и свежим хлебом на столе. Кто-то был здесь. Совсем недавно. Кто-то, кто ушёл, оставив дверь приоткрытой. –Нам нужно уходить на рассвете. —сказал он наконец. Майк кивнул, не отрывая взгляда от огня. –Далеко ещё до той деревни? —спросил он. –Она сказала, день пути. Если погода не испортится. –А если испортится? Уилл посмотрел в окно. Небо было чистым, звёздным, но в лесу всегда холоднее, а снегопад может начаться в любую минуту. –Тогда дольше. Майк повернулся к нему. В полумраке избы его лицо казалось чужим, не тем, к которому Уилл привык за годы совместной работы. Старше. Жёстче. –Уилл. —сказал он тихо. –А если там, в деревне, ничего нет? Если дом развалился? Если мы придём и увидим только пустоту? –Тогда пойдём дальше. –Куда? Уилл не ответил. Он не знал. Никто не знал.

***

Под утро Дастин задремал у окна, и ему приснился кошмар. Он снова был там у железнодорожных путей, в ту ночь, когда его нашёл Уилл. Только теперь мир был другим. Не серым и холодным, а золотым и тёплым. Соты росли из земли, из стен, из его собственных рук. Они пульсировали, дышали, и в каждой ячейке что-то шевелилось. Он подошёл ближе. В сотах были люди. Не мёртвые- живые. Их глаза были открыты, но взгляды устремлены в никуда. Их рты шевелились, беззвучно повторяя одно и то же слово. Дастин наклонился, чтобы разобрать. «Дом». Они шептали «дом». Он хотел отшатнуться, но не мог. Его руки сами потянулись к сотам, пальцы коснулись воска- тёплого, мягкого, живого. И в тот же миг золотая тьма схватила его за горло. Он проснулся с криком. Девушка вскочила, прижимая руки к груди. Майк рванул к нему, схватил за плечи. –Дастин! Дастин, ты здесь. Ты в избе. Смотри на меня. Дастин смотрел, но не видел. Его глаза были широко открыты, зрачки расширены, и на секунду Уиллу показалось, что они снова стали золотыми. –Он там. —прошептал Дастин. –Он ждёт. Он всегда ждёт. –Кто? —спросил Майк, хотя знал ответ. –Улей. Он не ушёл. Он просто… затаился. А мы… мы несём его с собой. В крови. В мыслях. Мы его семена. Уилл подошёл, отодвинул Майка. Наклонился к Дастину, заглянул в глаза. –Слушай меня. -сказал он жёстко. –Это был сон. Кошмар. Ничего больше. Ты здесь, с нами. Твой дом не там. Твой дом здесь. Понял? Дастин медленно кивнул. Дрожь постепенно уходила, но в его глазах осталось что-то тень того золотого света, который они все надеялись оставить позади. Девушка подошла, села рядом с ним на лавку. Взяла его за руку нежно, как ребёнка. –Я тоже вижу такие сны. —сказала она тихо. –Каждую ночь. Они не проходят. Но они становятся тише. Если не быть одной. Дастин посмотрел на неё. Потом на свои руки бледные, чистые, без узоров. Сжал их в кулаки. –Я не хочу туда возвращаться. —сказал он. –И не вернёшься. —ответил Майк. –Мы не дадим.

***

Утром, когда начало светать, они вышли из избы. Снег лежал нетронутый, ослепительно белый. Лес стоял тихий, застывший. Ни следа. Ни звука. Уилл обошёл избу кругом, проверяя, не осталось ли вчерашних следов. Ничего. Как будто их вчерашние преследователи испарились. Как будто самого вчерашнего дня не было. –Странно, —сказал он, вернувшись к остальным. –Слишком тихо. –Может, они сдались? —предположила девушка, хотя в её голосе не было уверенности. –Не похоже на них, —покачал головой Майк. –Такие не сдаются. Они двинулись в путь, держась железнодорожной ветки, которая теперь едва угадывалась под снегом. Девушка шла первой, уверенно, будто видела дорогу сквозь белую пелену. За ней Дастин, всё ещё бледный после ночного кошмара. Уилл и Майк замыкали. К полудню они вышли к реке, которую предстояло пересечь. Она была уже метра три, не больше, но лёд на ней выглядел ненадёжно. Тёмные разводы воды проступали на поверхности, и Уилл замер на берегу, оценивая риск. –Можем обойти. —сказал он. –По лесу. Это добавит пару часов. –У нас нет пары часов. —ответил Майк, глядя на небо. –Снегопад начнётся к вечеру. Если не перейдём сейчас, застрянем здесь на ночь. Дастин подошёл к краю льда, постучал ногой. Лёд отозвался глухим, угрожающим хрустом. –Держать будет. —сказал он неуверенно. –Держать будет. —повторил Уилл. –По одному. Сначала я, потом девушка, потом Дастин. Майк замыкающий. Он ступил на лёд, медленно, осторожно проверяя каждый шаг. Лёд прогибался, но не трескался. Он дошёл до середины, когда позади раздался звук, от которого кровь застыла в жилах. Выстрел. Не предупредительный прицельный. Пуля ударила в лёд в метре от девушки, разбрызгивая ледяную крошку. –В укрытие! —заорал Уилл, хватая её за руку и таща вперёд. Майк и Дастин уже бежали за ними, скользя по льду. Ещё один выстрел пуля просвистела над головой Уилла, срикошетила от дерева на том берегу. Они добежали до леса, упали в снег за толстыми стволами. Уилл выхватил пистолет последняя обойма, шесть патронов. –Откуда стреляли? —прошептал он. –С того берега. —ответил Майк, прижимаясь к земле. –Из леса. Один стрелок. Может, двое. –Я никого не видел. —сказал Дастин, его голос дрожал. –Потому что он профессионал. —отрезал Уилл. Он осторожно выглянул из-за ствола. Лес на том берегу стоял тихий, застывший. Ни движения. Но он знал они там. Ждут. –Нам нужно разделиться. —сказал он. –Майк, забирай их и уходи вглубь леса, на восток. Я задержу стрелка. –Нет. —Майк схватил его за руку. –В прошлый раз ты чуть не погиб. Я не… –Это не обсуждается. —Уилл вырвал руку. –Уходите. Я догоню. Он не дал Майку возразить поднялся и побежал, петляя между деревьями, уводя стрелка за собой. Выстрелы гремели сзади, пули срывали кору с сосен, взрывали снег у ног. Уилл бежал, не оглядываясь, считая шаги, деревья, секунды. Он упал за большим валуном, перевёл дыхание. Пистолет в руке, четыре патрона. Против неизвестного числа стрелков. –Байерс! —раздался голос из леса. Знакомый. Тот самый человек в чёрном пальто. –Байерс, прекрати это бессмысленное сопротивление. Вы окружены. Нам не нужна твоя смерть. Нам нужна твоя сеть. Уилл молчал, прижимаясь спиной к холодному камню. –Твой напарник тоже может уйти живым. –продолжал голос. –И те двое. Все они могут жить. Если ты согласишься на сотрудничество. –Иди к чёрту. —прошептал Уилл. –Я даю тебе минуту. —голос стал жёстче. –Потом мы открываем огонь на поражение. Всех четверых. Уилл сжал пистолет. Одна минута. Шестьдесят секунд, чтобы придумать план. И в этот момент из леса, с той стороны, куда ушли Майк и остальные, донёсся звук не выстрел, не крик. Гул. Низкий, протяжный, вибрирующий. Тот самый гул. Уилл узнал его. Он слышал его в элеваторе, в ангаре, в крови Майка. Улей проснулся. И он был здесь. Из-за деревьев вышли люди. Не в чёрных комбинезонах обычные люди. В куртках, валенках, шапках-ушанках. Их глаза горели золотом, а на руках пульсировали яркие, воспалённые узоры. Они шли медленно, неотвратимо, окружая позиции стрелков. Человек в пальто закричал, приказывая открыть огонь, но было поздно. Золотая сеть сомкнулась. Уилл видел, как стрелки падают один за другим, не от пуль, а от прикосновения. Как их лица искажаются гримасой блаженства и ужаса. Как их руки, ещё минуту назад сжимавшие оружие, начинают тянуться к сотам, которых нет, но которые уже растут внутри них. Он встал из-за камня, поднял пистолет, но не стрелял. Не в кого. Золотоглазые люди не обращали на него внимания. Они делали своё дело очищали лес от чужаков, от тех, кто пришёл с оружием и приказами. Человек в пальто пытался бежать, но его настигли. Двое мужчина и женщина взяли его за руки, и он замер, глядя в их золотые глаза. Его лицо расслабилось, веки опустились, и он медленно осел на снег, как марионетка, у которой обрезали нити. Уилл смотрел на это, и внутри него всё холодело. Улей не умер. Улей переродился. И теперь он был не в бетонных стенах элеватора, в людях. В тех, кто когда-то приносил банки. В тех, кто бежал из города. В тех, кто нёс его в себе, как семена. –Уилл! Майк выбежал из леса. Они остановились, увидев золотоглазых людей, замерших среди поверженных стрелков. –Что это? —прошептала девушка. –Новый Улей. —ответил Майк. Его голос был ровным, почти спокойным. –Он распространяется. Не через элеватор. Через людей. Через нас. Один из золотоглазых повернулся к ним. Мужчина лет пятидесяти, в засаленной телогрейке, с лицом, изрезанным морщинами. Он посмотрел на Майка, и в его золотых глазах мелькнуло узнавание. –Проводник. —сказал он. –Ты вернулся. –Я не уходил. —ответил Майк. –Ты вёл их прочь. От дома. —Мужчина покачал головой. –Это была ошибка. Дом везде. Дом в нас. Он протянул руку к Майку. На его пальцах пульсировали золотые нити, тянущиеся к невидимым сотам. –Не трогай его. —Уилл вскинул пистолет, целясь мужчине в голову. Паника прорезалась в его голосе. Золотоглазый посмотрел на него. Без страха. Без злобы. С жалостью. –Ты не слышишь. —сказал он. –Ты глух. Но ты несешь его в себе. Мы все несём. Он опустил руку и отвернулся. –Уходите. —сказал он. –Пока мы помним, кто мы. Пока сеть не стала слишком сильной. Уилл не стал ждать второго приглашения. Он схватил Майка за руку и потащил в лес, за ним — девушку и Дастин. Они бежали, не разбирая дороги, пока лёгкие не стали гореть огнём, а ноги не перестали слушаться.

***

К вечеру они вышли к деревне. Дом бабушки стоял на окраине, присыпанный снегом по самую крышу. Стёкла были целы, дверь заперта на тяжёлый засов. Они вошли внутрь. Там было холодно, темно и пахло мышами и запустением. Но это был дом. Настоящий. Не золотой, не поющий. Девушка молча прошла в угол, села на пол и заплакала. Дастин опустился рядом, обнял её за плечи. Майк стоял у окна, глядя на заснеженную улицу. Уилл подошёл к нему. –Ты в порядке? —спросил он. –Нет. —ответил Майк. –Но это ничего. Он повернулся к Уиллу. В его глазах не было золота. Только усталость и что-то ещё твёрдая, несгибаемая решимость. -Они сказали, что мы несём его в себе. —тихо сказал Майк. –Может, это правда. Может, Улей никогда не умрёт, пока живы мы. Но это не значит, что мы должны ему подчиняться. –И что мы должны делать?—спросил Уилл. Майк посмотрел на Дастина. На их сломанные, но живые лица. На свои руки чистые, без узоров, наконец-то свободные. –Жить. —сказал он. –Просто жить. Дальше. Уилл обнял его. Крепко, как в тот раз, в квартире, когда мир ещё не рухнул. За окнами темнело. В доме было холодно, но у них были дрова, печка и они сами. Этого было достаточно. Он обнимал его крепко, Уилл наконец позволил себе слабость к Майку, страх за него был больше чем страх за себя, страх за мир, он боялся что больше некогда не сможет обнять Майка, что больше некогда не увидит его веснушки на носу, не увидит его кудрявых волос. И только сейчас Уилл признал это в себе, признал тогда, когда страх потерять самое ценное, стал стишком велик.