Честь или сердце

Первое, что бросилось в глаза при вступлении на русскую землю, – это тёмный ворон, символ обреченности и той кромешной тьмы, где не бывает ни проблеска. Впрочем, свет всё же был – от одинокой свечи, горевшей в библиотеке Московского университета. Её воск капал на блюдечко, освещая дальний угол зала. Библиотека была пуста, если не считать трёх студентов, пока все остальные сбежались на пары. Они сидели за широким дубовым столом, но не за книгами, а за разложившейся перед собой колоду. Карты были потрепанными, а из открытого окна сочился серый дым от сигарет. На кону – последние деньги. Азарт так и витал в воздухе, смешиваясь с табачным дымом. – Андрей, твой ход, не тяни! – крикнул высокий парень, и хлопнул ладонью по столу. Сергей всегда отличался нетерпеливостью. А еще он отличался своими теплыми и непослушными рыжими кудрями, серо-зелеными глазами и светлой кожей с небольшим румянцем - щеки краснеют от выпивки и смеха. – Щас, щас... – Парень взъерошил и так непослушные волосы. Его глаза сузились, выискивая идеальную комбинацию, – Сейчас вас всех переиграю. – Это ещё уметь надо, – усмехнулся низенький брюнет с густыми усами и хитрым прищуром, – Ты как открытая книга - сразу видно, когда блефуешь. – Кость, ну что ты лезешь? – С натянутой обидой Андрей положил карту. - Слушай, дорогой, ты не торопись. Азарт - это хорошо, но деньги-то верни, - С ударением на последний слог Костя потирал свои усы. Именно в этот момент из-за соседнего стеллажа раздался тихий звук. Ребята быстро потушили сигареты и схватили первые попавшиеся книги, которые благополучно положили поверх карт. – Ти ж сказав, що ми тут одні! – прошипел Сергей на Костю, прикрывая лицо открытой книгой по истории. Из-за угла показался неестественно бледный парень с блондинистыми волосами. Хрупкий и тощий, будто призрак. Рубашка с кружевным жабо, поверх черного жилета. Тот болтался на нем, видимо достался от кого. Всю романтичность прятал черный сюртук с маленькими пятнами от чернил на рукавах. Он подошёл к стеллажу, выбрал книгу, которую как заметил Андрей краем глаза, была по философии, и устроился за соседним столом. Ребята переглянулись в полном недоумении. – Это же тот...иностранец, –перешёптывались Костя с Сергеем. – Кто?.. – спросил Андрей, неловко улыбаясь. Он всегда был не в курсе событий; его волновали лишь свои мысли. Серёжа закатил глаза. – Француз. Уже как год по нашему университету ходит, а на лекциях никогда не бывает. Костя, подхватив тему, не дал ему закончить: – По справке, вроде, здоровье слабое. – Да-да! Я слышал, будто он внебрачный сын какого-то русского аристократа и итальянки. Отец его выписал из Европы и к нам устроил! Брови Андрея нахмурились. Любопытно... Интересная биография. И как он раньше его не замечал? – Конечно, сейчас все в Россию тянутся, – произнёс Андрей, чтобы задать следующий вопрос. – А как звать-то его? Небось как-нибудь по-иностранному, что язык вывернуть можно. Ребята замолчали, пару раз кинув взгляд на незнакомца. – Учителя стараются называть его Александром. А по слухам... он просит называть себя Люцифером. – Люци... Серьёзно? Это же... возмутительно! Он в Господа не верует? – Возмущение Андрея прозвучало так громко, что, казалось, было слышно даже на улице. – Так он же чужеземец, бес его знает! После столь громких заявлений незнакомец за соседним столом решил напомнить о своём существовании. – Excusez-moi, messieurs, – идеальный французский прервал их бурное обсуждение, – Прошу вас говорить потише. Вы тут не одни... И... в Господа я верую, – Специально подчёркнутым акцентом и легкой картавостью он произнёс последние слова. Воцарилась тишина. Люцифер довольно вернулся к чтению, чувствуя своё превосходство. В глазах ребят появилась ярость – так все оставлять нельзя. – Смеешь указывать нам, русским, стоя на нашей земле... это непозволительно! А ваш псевдоним – прямое оскорбление Господа! Чорт! – Сергей, не умевший сдерживать гнев, вскочил из-за стола, уже готовый подойти, но всё же не решаясь. – И как же, прошу прощения, мой псевдоним доказывает моё неверие в Господа? – С тем же превосходством в голосе спросил Люцифер, закрывая книгу. – А вот так! Своим псевдонимом вы отрекаетесь от веры! Пока Костя и Сергей возмущались, Андрея лишь загорелся интересом. Ему всегда не хватало чего-то нового, необычного... Того, чьё мнение и мировоззрение отличаются от других. Дефицит по-настоящему интеллектуальных дискуссий с интересными личностями он ощущал уже несколько лет, и вот наконец выпал шанс услышать что-то нетипичное. – Я помолюсь за вас, – с усмешкой вырвалось у Люцифера, от чего Сергей и Костя пришли в полный шок. – Как вы смеете!.. Бiсова душа! – Сергей сделал шаг в его сторону, но Андрей остановил его, схватив за рукав серой блузы, – Андрей, дайте я покажу иностранцу настоящую русскую силу! – Не стоит. Вы снова поддались агрессии, мой любезный друг, – совершенно спокойно сказал Андрей, обращая взгляд на Люцифера. Сергей, покрасневший от стыда и злости, сел на место. Люцифер заметив, что спор угасает, снова погрузился в чтение. – Пойдёмте лучше отсюда, – предложил Костя шёпотом. – От этого. Андрея кивнул, не отрывая взгляда. Его пришлось чуть ли не выталкивать из библиотеки. Ребята вышли на улицу. Туман сегодня стоял страшный, почти ничего не видно, а из темных туч моросил дождь. Сергей и Костя болтали о юношеских забавах, уже забыв про мелкую ссору в библиотеке. Хоть оба и учились в университете, но совершенно не изменились с момента их первой встречи. Из головы Андрея никак не уходил образ странного гостя. Встретить такую диковинку в Москве было гораздо удивительней, чем в Петербурге. Почему же сюда, а не в саму столицу? - Андрюшка! Повезло тебе, что сватают к дочке инспектора. - Сергей толкнул его в плечо. Андрей ничего не слушал или не хотел слышать. Не хотелось знать ничего, что напоминало ему о том, что его жизнь предрешена. Что придется до конца дней остаться с женщиной, которую ненавидит. И завести детей, который Мещерский не полюбит. Лиавра. Именно так в своих мыслях думал Андрей, хотя имя ей было дано Ливия. Дочь строгого инспектора университета. От отца не отставала: в ней не было и намёка на нежность, обычную для девиц, хоть она и пыталась её изобразить. Каждое её слово, даже то, что должно было звучать вежливо, резало слух, слетая с губ как приказ или упрёк. Как расстроенная скрипка: мерзко, громко, слова скрипели в ее устах. Опуская тон то выше как кокетка, то спускаясь ниже, выдавливая последний воздух легких. Хотелось сломать смычок и выкинуть его в окно. Лицо морщилось от одного ее слова. Несмотря на все, её предпочитают называть Лией. Неизвестно, то ли это было сокращением от ее имени, то ли обманчиво хотелось показаться нежнее и чище, чем есть на самом деле. Отец с тем самым инспектором еще с лицейских лет решили, что их свадьба будет прекрасной идеей. Только вот Мещерский сам узнал об этом недавно. У них было мало встреч, но на каждой стояло напряжение и ее всегда янтарные, пылающие глаза были направлены прямо на Андрея, и ощущение это было далеко не из приятных. Пока отцы разговаривали о будущем, попивая зеленый чай из фарфоровых кружек, Лия смотрела на него, словно он был единственный в этой гостинной, да и в целом мире. Юноша отводил взгляд, смотрел в пол, но глаза прожигали его. Разве такое позволено? Девицы, в понимании Мещерского, должны быть открытыми и милыми. А разве такое можно считать за милость? – Друзья, вынужден вас покинуть. Мне нехорошо. Живот тянет... – С театральным мастерством Андрей держался за живот, уже возвращаясь к учреждению, прижимая к груди серый потрепанный картуз, который достался ему в подарок от отца, - Я быстро. – Ну же, не утруждайся, мы можем тебя проводить, - Костя уже схватил его за плечо. – Нет, спасибо, – отрезал тот, отстранившись, чтобы не выслушивать ещё десяток вопросов. Он шёл по холодному и тёмному коридору, который освещали редкие огни. Света они давали мало, но хоть что-то. Библиотека, к счастью, была недалеко. Рука приоткрыла тяжёлую деревянную дверь. Внутри по-прежнему было пусто. Андрей надеялся, что Люцифер всё ещё на месте. И это оказалось правдой, ведь тот сидел там же, настолько погружённый в чтение, будто из другого мира. Андрей осторожно подошёл и постучал костяшками пальцев по обложке его книги, словно стучась в дверь, ведущую в новый, незнакомый мир. – Простите за беспокойство, месье, –слегка виновато, но с нескрываемой интригой сказал Андрей. Люцифер поднял на него взгляд. Пустые карие глаза, полные равнодушия и загадочности. Бровь вопросительно поднялась. В одном из глаза виднелось тусклое, серое пятнышко. Похоже, будто кусок небо упал на него. Это завораживает, Андрей никогда не видел такой особенности. – Я... – нервно кашлянув, но стараясь казаться увереннее, начал Андрей, продолжая смотреть на его пятно, – Хотел бы поинтересоваться, что значили ваши слова... На нашей встрече вы упомянули, что верите в Господа... Но почему тогда выбрали себе... – Он не решался произнести это имя вслух, но всё и так было понятно. – Рад, что вам интересен мой выбор, – в глазах Люцифера вспыхнули интерес и любопытство, – Это имя связано с моей... личностью. - Его голос был полон пафоса. Было видно, что фразы заучены, но Андрей все равно был удивлен. – Падший ангел? – Не перебивайте. Оно также выражает мой бунт. – Но... почему? И как? – Я верю в Бога, но не как в "источник счастья". Он не наделил меня благом, когда это было необходимо. Всё это кажется мне ложью и лицемерием. – Вы не можете делать такие заявления, пока ваш путь не подошёл к концу. Кто знает, может, в будущем Он дарует вам то счастье, которое вы так отчаянно ищете. Люцифер оценивающе осмотрел Андрея. После таких речей тот должен был бы давно вспылить. Но в его глазах не было ярости, а лишь искренний интерес и желание понять. Это... забавляло. – А как насчёт младенцев, умерших при родах? Неужели они были так грешны? Или это такая помощь от Бога: не дать увидеть весь ужас этого мира? Андрей замолчал, его задумчивый взгляд опустился на пол. На несколько секунд воцарилась тишина. Люцифер уже собирался вернуться к книге. – А что Вы... ещё можете рассказать? Рука зависла над страницей. Люцифер посмотрел ему в глаза. – Что именно вы хотите услышать? – спросил он, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. Андрей выглядел просто, неприметно. Типичный русский юноша с веснушками на лице. А краем глаза можно было заметить, что тот все время теребил край рубахи. – Всё... что угодно, месье. Люцифер отвел взгляд и прикусил нижнюю губу. Стоило ли продолжать? Какую тему выбрать? Можно ли ему доверять?.. Он глубоко вздохнул. – Как вас зовут? – Андрей. Андрей Мещерский. – Садитесь, – Он кивнул на свободный стул. - А вас как звать? - Это вам знать необязательно. - Он легко улыбнулся. - Я хотел спросить… Почему я вас не видел? - Это допрос или вам правда интересно? Андрей закивал. Неизвестно на что - то ли на допрос, то ли правда интересно. - Мне очень интересно, - С искренностью говорил он. Рубашка уже скоро будет с дырками, пока пальцы ее теребили. - Нет. - Люцифер откинулся на спинку стула. - Как нет?... - С разочарованием Андрей сжал руки. Люцифер посмотрел на свои ногти и с высокомерием посмотрел на него с ног до головы. Его взгляд выглядел так надменно, что у Андрея подкашивались ноги. - А я обязан? С чего мне первому юноше о себе… глаголить? - Последнее слово сопровождалось с легкой усмешкой, - Чем же, извините, вы отличаетесь от ваших бестолковых приятелей, что хотели убить меня на первой встречи? Как думаете, чем же вы лучше? - Он перевел взгляд на пальцы Андрея, - Уберите руки от рубашки. Мне докучало смотреть на то, как вы пытаетесь скрыть свое стеснение, - Говорил он сухо, наматывая белые локоны на палец. - Ты… Вы правы, - Произнес он, после чего Люцифер хмыкнул, - Но я вовсе не хочу навредить. Понимаете, мне очень нравится ваши… - На языке крутились слова о пятне, о внешности, - Рассуждения и мысли. Никогда не встречал людей, похожих на вас. Я хочу послушать еще. Я скучен и обычен, мне нужен… - Вам нужна игрушка, - Перебил Люцифер, уже читая книгу. - Друг, - Закончил Андрей. Люцифер закрыл книгу. И теребить край рубашки стал уже он. - Друг? Вы мне никто. - Время рассудит! - Воскликнул Мещерский, разводя руками, -Многие люди будут приходить в нашу жизнь и уходить из неё, но только настоящие друзья остануться! А я умею быть другом! Я всегда был преданным человеком! Впервые Люцифер видел настолько упорных людей, которые уже своей навязчивостью вызывали тошноту. Вновь его взгляд стал ползать по Андрею, смотря на его нелепый вид. Как он стоит, гордо размахивая руками и глаголя о настоящей дружбе. Уголки губ подрагивали, Люцифер прикладывал ладонь ко рту, чтобы скрыть свой смех. Он сделал глубокий вдох. - Вы уверены, что мы можем быть друзьями? Особенно с этой шляпой на голове? - Чем же картуз вам мой мешает? - Андрей коснулся козырька, - Это от отца подарок. - Тем хуже, - Он откинулся на спинку стула,- У отца плохой вкус. В Париже даже лакеи носят шляпы поприличней. А это… - Он поморщился, - Это фуражка извозчика. - Вы закончили? - Андрей почувствовал, как его кровь закипает, - Я не француз и не лакей. - Обиделись? - Люцифер склонил голову набок, - Напрасно. Я не над вами, а над этим, - Он щелкнул пальцем по козырьку, - Вы хороший человек, но выглядите как разночинец. А мы собрались с вами о высоком. Я не могу всерьез вас воспринимать. Андрей положил шляпу на стол. - Так лучше? - Немного. Но вы все равно выглядите как… - Его глаза пробежались по темно-синему сюртуку, серому жилету и мятой рубашке, - гимназист, которого отпустили на час. - А вы… - Он запнулся, подбирая слово. - На страдальца? - Подсказал Люцифер, - Чахоточного поэта? - Я вижу людей насквозь. И уверен, что вы отличный человек, - С уверенностью сказал он. И тогда Люцифер засмеялся. - Заставили вы меня рассмеяться, - Он вытер невидимую слезу с глаза, - Вы не оставите меня, если я откажусь, не правда ли? Андрей кивнул головой. - Тогда будет по вашему. Я согласен. - Спасибо, Люцифер. - О, нет. Можно просто Александр, - Александр сказал это с улыбкой, читая книгу. Андрей обрадовался, но стоило ему взглянуть на часы, как вся его радость мгновенно испарилась. Прошло десять минут с момента его ухода. Сергей с Костей наверное либо пошли в трактир, где пихали в себя третью кружку пива, либо ждут его в холодном тумане, с мокрыми картузами. – Прошу прощения, мне нужно идти... – Андрей встал и на мгновение замер, собираясь с мыслями, – Так почему же я вас раньше не видел? – Я редко посещаю лекции. Мой профессор пересказывает Канта так, будто бояться его. Вы на каком отделении? - Философском, четвертый курс. А ты? - Тоже. Числюсь. Я учился в Сорбонне до перевода. Жду, когда можно будет уехать. - Так правда, что ты из самого Парижа? Говорят, там театры… И вонь на улицах. - Давно ли стало в порядке вещей сравнивать театры и проблемы запаха на улице? Прошу, держите такие уточнения при себе, - Он смотрел на раскрасневшегося Андрея, понимая, что перегнул, - Если память мне не изменяет, то вы куда-то торопились. - Ох, точно! - Андрей быстрым шагом направился к выходу. Люцифер смотрел на его уходящий силуэт и тихонько смеялся про себя. - Так ли вам нужна эта шляпка, раз вы ее оставили здесь для выставки, - Сказал он в пустоту, забирая картуз. Андрей вышел из университета. Маленькие капли падали на его волосы. - Картуз!? - Он схватился за голову, будто пытаясь найти его на себе. - Картуз, - Сказал Люцифер, подобравшись сзади. Тихо, незаметно. Андрей вздрогнул от неожиданности, пока Александр накинул на него головной убор. - Спасибо! Выручил! - Андрей пожал ему руку чуть больше, чем положено, – Мы можем... – неуверенно начал он, – Повторить нашу встречу завтра?.. – Я не против. В то же время, в том же месте. Au revoir, mon ami. Они наконец кивнули друг другу и разошлись. Стоило прищуриться, чтобы увидеть в тумане два силуэта. Не думая, Андрей подбежал к ним. - Что ж вы ждали? - А что нам еще делать? Живот прошел? Щеки Мещерского покраснели. Он коротко кивнул. - Чего же мы ждем, мужчины? - Сергей обнял обоих за плечи. Андрей почувствовал, как его рука стала одним целом с телом, - Отметим. - Какая причина на этот раз? - С хриплым вздохом от объятия протянул Костя. Сергей задумался, поэтому Мещерский успел выйти с его объятий. Плечо ломило так сильно, пришлось разминать. - День… Зачатия! - С гордостью сказал Сергей, да так звонко, что дамы оборачивались. - Вах, вот это весть! - С сарказмом ответил Костя, не отстраняясь, наоборот - прижимаясь ближе. - Все, тише-тише, а то сердце выпрыгнет. С одной стороны они пили вчера. С другой стороны - как можно друзьям отказать? Особенно когда они ждали тебя на морозе. Тем более у него своя причина - за знакомство с Люцифером. А за новые знакомства пить можно. Зайдя в привычный трактир за переулком, который своим видом напоминал харчевню, Сергей сразу заказал пива. Андрей схватился за водку. Костя, как истинный интеллигент, выбрал вино. Спустя пару кружок и так небольшие мозги у троицы отключились окончательно. Они сидели за грязным столом от прошлый посетителей. Андрей спал одним глазом, другим же следил за ними. - Когда я видел ее очи, моя душа пела. - Костя рассказывал о девушке из одного заведения с веселыми девицами. В него они ходили каждое воскресенье. Константин был особенно увлечен, ведь заприметил себе одну такую девушку. Андрей слушал его рассказ, пытаясь не уснуть. Интересно, кого это - найти ту самую? Этот трепет в сердце, дрожащие руки, красное лицо от одного прикосновения тонких нежных рук. Смотреть на хрупкое и нежное тело, что кидается в объятия. Влюбленности конечно у него были, но взаимности не было никогда. - Андрюшенька наш поник. - Сергей толкнул его в плечо. - Забыл уже как стихи любовные учительнице слал? Парень мгновенно оживился. - Сколько должно пройти времени, чтобы вы это забыли? - Тот закрыл лицо руками. - Такое не забывается! Я помню ее усы. - С приятной ностальгией говорил Сергей. - Не было у нее усов! - Андрей пытался перебить, но они уже говорили о другом. - А как на заборе застрял? Когда мы хотели сбежать из пансиона. Костя оживился. - Мы то уже спустились, ждем пока слезешь. Отвернулись на минуту, а ты уже висишь. А мы стояли, смотрели как твои брюки рвуться. - Оба смеялись на весь трактир, что их можно было принять за сумасшедших, если бы это было другое место. Другие посетители присоединялись к смеху, а кто-то просто смотрел с презрением. Но их ничего не смущало. - Тебя же тогда сторож снял, так ведь? - С пьяной усмешкой сказал Костя. - А потом всех троих к директору повели. А Андрюшка в карцере сидел на хлебе и воде. Зубы сжались, что не разомкнуть. Дрожь прошла по телу. Карцер был для него самым страшным кошмаром. Он редко в него попадал, но когда попадал сходил с ума. Стены давили, тошнило даже от хлеба. Часы наказания сливались в вечность, потерять чувство время было проще простого - когда сидишь шестнадцать часов в комнате без окон где из развлечений были только собственные тараканы в голове и пауки в углах. Он попадал туда из-за глупостей, из-за друзей, да и потом уже по любому неправильному вздоху. В носу иногда пробивался тот самый запах твердого хлеба, аж глаза дергаются. Друзья по своей пьяне, его резкой отрешенности не заметили: Андрюшка всегда в своих мыслях. Через время они вышли. Точнее - их выкинули: Сергей полез в драку, Андрей залез на стол, читая стихи, а Костя пытался поцеловать несколько официанток сразу. Те шли по Московской улице, распевая песни на всю страну. Только вот Мещерский шел тихо, трогая в руках снятый картуз. Смотря, как твои друзья веселятся, Взгляд Андрея скользил по людям, как вдруг он увидел белую голову. Мужчина в сюртуке шел уверенно, с прямой осанкой. И ринулся к нему, чуть ли не падая. - Люцифер? - сказал тот радостно, хватая за рукав. Но обернулась другая фигура. Строгая, схожая с отцом Лии. Плечи сжаты, хотя совсем хрупки, руки скрещены. Брови нахмурились. А глаза расширились. - Как вы меня назвали?! - Он грубо откинул чужую руку. Андрей покраснел от стыда. - Désolé! je suis désolé, je me suis trompé. - Вам повезло, что интеллигенты перчатками не бросаются. - огрызнулся незнакомец. Андрей прищурился и смотря на эти белые кудри, взгляд как у Лии, тело вытянуто. И в этом образе он увидел Петра Морозова. С кем учился в пансионе. Они толком не общались - Морозов всегда сам по себе. Хотя, если подумать, то Петр никогда не общался хоть с кем то из пансиона не считая коротких кивков и сухих официальных разговоров. Это не вызывало жалости - сам построил себе стену. Но все равно у Андрея что-то щелкало в груди. –– Петя? Сын Павла Викторовича? - К ним уже шатаясь подходил Сергей. – Глупые пьяницы. - Заявил он, собираясь уйти, как Костя остановил. Его грязная рука прикоснулась к строгому черному сюртуку, от чего даже Андрея передернуло. – Глупые? Вах, а кто в кровати мочился? До десяти по-моему… - Костя с ухмылкой посмотрел на него. Пётр раскраснелся. – Ч-что вы себе позволяете?! - Голос его был сбивчивым, – Я сын Павла Морозова. Будущий офицер! Сергей приобнял его за плечо, также крепко, как и Андрея с Костей. – Расслабьтесь, офицер Морозов. Мы с миром пришли. – Что за бе-беспредел? -Он заикался и картавил от злости. Но если картавость казалась благородной, то. Силой оттолкнул от себя Сергея, - Извините меня, но это уже слишком! Стыд и срам! Пётр развернулся и гордо, с прямой осанкой, пошел по грунтовой дороге, пару раз спотыкаясь. Завалившись в квартиру, Сергей вырубился сразу на полу. Костя ели дошел до кровати, а вот Андрей заснуть не мог. Вновь накатило странное ощущением по всему телу. Образ Люцифера всплывал у него в голове. Кто он? А что с глазом? Хотелось поговорить ещё, но чертово время не позволяло. Он помнил ошеломляющие чувство в груди, будто открытие нового мира. И желал повторить. Друзья застали Андрея уже на ногах. Спать не удалось из-за ночных размышлений. Теперь нужно было идти на первые пары, но как? После вчерашних слов мир казался чем-то странным и непонятным, а прежняя уверенность размылась, оставляя лишь сомнение и смутную тревогу. Большое темное здание с красивыми колоннами и узорами принимало студентов, но почти никто не являлся. Особенно на первые пары. Студенты, зевая и потирая глаза, ели ходили по коридорам. Из открытой двери столовой тянуло запахом чёрного хлеба, но путь лежал не туда – сначала в библиотеку, не пришел ли Люцифер. Но в библиотеке было пусто. Огромные стеллажи с разной литературой аккуратно разложены на полках в определенном порядке. Андрей ходил по рядам, пытаясь увидеть знакомую фигуру. Странно, здесь полно книг, но никого нет. “А эту бы книгу он бы прочитал” - Пронеслось у Андрея в голове, когда ему на глаза попалась книга об архитектуре Парижа. Покрутив потрепанную обложку в руках и пробежавшись по содержанию глазами решил, что предложит ее. И так в его маленькой серой сумке появилась книга. Первая пара – римская словесность – пролетел быстро, несмотря на то, что он проходил в душном кабинете с не менее душным учителем. Люцифер не появился на паре, видимо ему тоже докучала эта тема. Андрей всегда пренебрегал этим предметом. Для чего ему, будущему дворянину, могли понадобиться эта латынь, было загадкой. Поэтому вместо скучной лекции решил порисовать. Тихо, чтобы было незаметно достал клочок бумаги, грифель вырисовывал черты лица. Но назло вырисовывался лишь этот нахальный демон: худые щеки, аристократичная бледность, эти прекрасные глубокие глаза. Но на письме это выглядело нелепо, с учетом того, что чернила постоянно делали маленький кляксы. Преподаватель оторвался от своих записей, поправил очки и уставился на Андрея поверх них. - Мещерский, вы, кажется, закончили конспектировать, - Учитель, будто специально решил выставить его в дурном свете, увидев как тот водит грифелем по бумаге, - Не поделитесь ли вы с нами, о чем писал Гораций? Тот оторвался от рисования, быстро заглянув в потертый учебник. Но было поздно, ведь учитель уже направлялся к нему. Бесшумно, как мышь. Темная и заразная. Андрей даже не заметил его прихода, что уж говорить о том клочке. Строгий взор из-под очков посмотрел сначала в его пустую тетрадь, в которой даже не было намека на использование чернил. Мещерский почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Ни как у Лии, ни как у Люцифера. Он попытался спрятать рисунок, но преподаватель выхватил его. Шустро и ловко - точно как мышь. - J'ai besoin d'explications. Pourquoi ne travaillez-vous pas? - Спросил мужчина, рассматривая рисунок. Ученики аккуратно стали подглядывать, а как только замечали - начинали тихо хихикать. Андрей не привыкать выслушивать эти смешки. Но и он тоже не вечный - глаз уже начинал дергаться. - Извините, - Прошипел он сквозь зубы. - Я так и не услышал ответа на вопрос, - Говорил он, всматриваясь в лист, - Чей портрет изобразили? - Я больше не буду, верните пожалуйста. - Ответьте на вопрос, Мещерский. А о вашем нахальстве мы поговорим позже. - Гляньте, не уж то наш Андрюшка решил в художники записаться? - Тихо шептались воспитанники, - А что потом? В поэты? Мещерский вскочил из за своего места, выхватывая клочок бумаги. Резко, от чего он рвется пополам. - Meschersky! Allez, tout de suite! Тот, вспомнив где он находится, покраснел и сел на место. “Почему он не выходит из моей головы?” Пара закончилась, как и неловкость. Он шёл молча, пока Сергей с Костей шутили над его позором. Но ему было не смешно. В груди было щемящие чувство, что он теперь другой. Теперь он не мог молиться, как раньше. Такое чувство неопределенности. Он теперь другой? - Этот иностранец тебе голову вскружил, что теперь везде его портреты пишешь! - говорил Костя спокойно, будто понял, что Андрей вчера к нему ходил. - Да чтоб этот черт... Заразу разносит. Главное, чтобы Андрюшка наш не заболел, а то вчера голова болела, вдруг от него? - Сергей положил ладонь на лоб Андрея, меряя температуру. - Tout va bien, je vais bien, - Отвечал он отстраненно, будто не с ними. - Вот, уже на французском начал! Он тебя заражает, - С напыщенным беспокойством говорил Сергей. Следующим по расписанию был завтрак. Обычная каша и хлеб. Мало, но пока никто не жаловался. – Андрей, ты сам не свой с утра. Голова до сих пор болит? Может, правда болен? – спросил Костя, набивая рот кашей. Совсем без манер. Ложка впустую ковырялась в тарелке, голода не было, а мысли были только о предстоящем вечере. Юноша даже не заметил, что его спросили. Серёжа пнул его под столом, приводя в чувство. – А? Всё хорошо. Я не голоден. Сергей хмыкнул и потянулся за его порцией. Не пропадать же добру. Но Костя всё же заподозрил неладное. Бросил на Сергея упрекающий взгляд, заставив того отодвинуть тарелку. И сам есть перестал. – Это из-за... Люцифера? Этот вопрос заставил замолчать не только их троицу, но и нескольких соседей рядом. Андрей закрыл глаза рукой, сделав вид, что протирает их от усталости. На самом деле скрывая краснеющие щеки и потерянный взгляд. – Нет, – прокашлялся он, – Просто Лия... - Он перевел тему, - Покоя мне не дает! Ей бы в больницу, а не мне в невесты. Сегодня вспоминал, как она на меня смотрела, аж кровь стынет в жилах. Все соседи рядом разочарованно вздохнули, от того что не увидели драму и вернулись к еде. – Сватать будем, значит, – усмехнулся Сергей. – Повезло тебе, эта истеричка на тебя глаз положила. – Странно. Я ещё с начала года замечал, что она к тебе не равнодушна, – вставил Костя. – Я бы предпочёл деву поприветливей. И... — Андрей жестикулировал, пытаясь подобрать слово. – Погорячей? – хихикнул Костя, глядя на друга, – Извращенец. – Иди к чёрту, – беззлобно огрызнулся Андрей, слегка толкнув его в плечо. Наконец‐то они доели. Из столовой вышли одними из последних. Впереди был тяжёлый день, куча скучных лекций. Но за труд полагается награда, верно? Именно её Андрей ждал с самого утра. *** На перерыве они болтали вместе. Парень ругался на учителя, заядло жестикулируя руками, как к ним подошёл высокий, симпатичный юноша с выправкой будущего офицера. Он выглядел заинтересованным и явно чего-то ждал. Но Андрей сразу понял: это же Петр! Но сейчас в его глазах не было приличной злобы, будто тот уже позабыл об этом. – Здравствуйте... Я Пётр. Брат Лии, вашей невесты, - Он сказал это так непринужденно, не замечая, как Андрей сжал зубы, - Хотел передать вам записку... Андрей, верно? – С этими словами он протянул сложенный листок. В его взгляде было легкое презрение. – Здравствуйте... Благодарю, – Тот растерянно взял записку. Пётр кивнул и поспешил дальше, оставив парней в замешательстве. Костя покачал головой, оценивая весь абсурд ситуации, а Сергей, наоборот, начал стучать костяшками пальцев по стене, сгорая от нетерпения. Андрей медленно, с преувеличенной важностью стал разворачивать записку. Развернув, он стал зачитывать строки с пафосной интонацией: «Андрей. Пишу тебе, потому что больше не могу. Ты думаешь, я глупая и злая. Пусть. Я и есть злая. Я могла бы ненавидеть всех, но ненависть к тебе не идёт. Она горит во мне и мне ее не потушить. Я писала стихи, но ни один не дошел. Ты смеёшься, дышишь – и каждое твоё движение вонзается в меня, как нож. Я слежу за тобой. Я знаю, во сколько ты выходишь из корпуса, как поправляешь прядь волос, когда волнуешься, как смеёшься с этими обалдуями. Это сводит меня с ума. Я не прошу взаимности. Я не из тех дурочек, что ждут любви и поцелуев. Ты можешь плевать на письмо, можешь смеяться, можешь показывать на меня пальцем - но мои чувства не остановить. Быть может, это отвратительно. Но знай: ни одна из тех нарядных болванок не почувствует к тебе и десятой доли того, что чувствую я. Их любовь – это смазливые романы. Моя же - настоящие муки и страдания. И она принадлежит тебе, хочешь ты того или нет. Ливия.» Наступила тишина. Андрей нахмурился, дочь инспектора как никак. Она может ему насолить, да и тем более помешать дружбе с Люцифером. Он взглянул на своих друзей, с перекошенными лицами от сдержания смеха. А после – громко и нервно засмеялся. Андрей смял письмо. – Влюблённая истеричка! – Что она о себе возомнила? Горничная в барышню нарядилась! На них косо смотрели окружающие, а смех, казалось, был слышен даже на улице. *** Этот самый смех мог бы долететь и до Петра, если бы он не находился за стенами университета. В его руках дрожал помятый листок со своими стихами и тетрадь. Дойдя до глухого дома, где почти не было народа и стоявшая вонь от помоев, пришлось невольно закрывать нос платком. Он подошел к квартире, на которой виднелся говорящий номер “13”. Он вздохнул, поправил причёску и, нервно выдохнув, постучал в деревянную дверь. Послышались какие то звуки, потом будто упавшие тело со стула, а после какое то шептание на французском. "Je ne peux même pas dormir dans ma chambre! Si ce n'est pas l'empereur lui-même de sa propre personne, alors je vais provoquer en duel!" Спустя несколько секунд ему открыли. На пороге стоял Люцифер, который был совсем не собран, с сонными глазами. В старой мятой рубахе, на которой было жирное пятно и в спадающих штанах, надетых наспех. – Вам чего? – грубо отрезал он, потирая виски. – Извините, Александр. Преподаватель словесности из вашего философского отделения просил передать вам вашу тетрадь из-за вашего редкого появления на парах, – говорил Пётр, пока его взгляд скользнул вглубь комнаты: незаправленная кровать, разбросанные книги, листы бумаги, упавший стул. Даже пятно засохших чернил на полу, - Я вызвался отдать, - “Вызвался” - это мягко сказано. Стащил тетрадь со стола, чтобы придумать повод для встречи. – Благодарю, – ловким движением Люцифер выхватил тетрадь. Дверь начала закрываться, но её остановили. – Ещё... Я слышал, вы стихи пишете. И... – Он неловко помял в руках свой листок, – Хотел бы вам показать свои работы. Люцифер недовольно фыркнул. Он смотрел на красный нос Петра и распахнул дверь шире. – Входите. Пётр переступил порог комнаты, от которой пахло пылью и давно не проветриваемым воздухом. Люцифер развалился на своей незаправленной кровати, указывая жестом на стул у стола, заваленного бумагами и книгами. Пётр, будто загипнотизированный, сел. Минуту Люцифер молча читал текст, не читая, а скорее пробегая глазами по строчкам, иногда задерживаясь на слове. Пётр же, в свою очередь, краем глаза пытался разобрать стихи, написанные на листе, лежавшем на столе. – Вы пришли сюда, чтобы показать мне это? — специально выделив последнее слово, протянул Люцифер листок обратно, – Простые смазливые стишки про любовь... Как банально. Пётр замер. Руки задрожали, он машинально встал. – А ваши работы ничем не лучше! – грубо вырвал он свой листок, - Здесь... богохульство и выдуманные страдания, и это куда отвратительнее! Как думаете, директор положительно отреагирует на столь... красочные стихи? – Пётр криво ухмыльнулся, чувствуя себя победителем, но юноша даже бровью не повёл. – Вы просили оценку - я её озвучил. А доносить директору или нет ко мне не относиться. Пётр нахмурился и с громкими шагами вышел, хлопнув дверью – Я, по крайней мере, за порядком слежу! – прошипел он уже за дверью. А в комнате Люцифер посмотрел на дверь и задумался на пару секунд. Кто то ещё был заинтересован в нём, а не только Андрея. Это льстило, но и раздражало. Он не хотел еще одного человека, который будет смотреть на него с надеждой. Одного Андрея уже слишком много. Он медленно разгладил смятый листок на столе, и его тонкие губы тронула едва заметная усмешка. – Истеричка... – пробормотал он, глядя на строки своего стихотворения, написанного сегодня. Они были адресованы Андрею, – Право, это куда интереснее твоих философских рассуждений, мой милый Андрей. И тогда накинув на свою сутулую спину черную шинель он выбрался из дома. Не на учебу - сил не было. Его ждали в библиотеке, а опоздать будет неуважительно. Люцифер бесшумно вышел из своей комнаты. Холодные коридоры, грязные полы, пропитанные русской тоской, давили на душу. Но это все на что хватало. Кому нужен иностранец с двумя рублями? Никому. Но Люцифер особо не волновался по этому поводу, а скорее отдавал должное: эта скромная комнатушка лучше, чем остаться без крыши над головой. Если бы не отец, который предоставил ему это - то скорей всего сейчас он был бы на улице. Хотя, если бы не отец он вообще бы не оказался в России. Холодный ветер царапал впалые щеки, руки некуда спрятать от холода, ведь карманы были с дырками и холод пролазил и туда. Он шел, натирая и дуя в красные пальцы, которых почти не чувствовал. Во Франции, вероятно сейчас тепло. Ну или не такой собачий холод. Особенно в феврале, когда наоборот должно становится тепло. Но видимо у Москвы другие планы. В университете ситуация была не лучше, ведь отопления не было. Хотя уже теплее, чем на улице. Он шел по коридорам в библиотеку. Никому до него нет дела, даже короткого взгляда не кидают. Интересно, а можно являться в университет только для библиотеки? Судя по тому, что Люцифер практиковал это уже несколько месяцев - то да. Андрей уже был в библиотеке, с нетерпением листая книгу, которую приберег для Саши. Люцифер сел рядом, не глядя. - Здравствуй, я тут книгу… - Андрей закрыл том и хотел уже было протянуть Александру, но тот был быстрее. – День сегодня отвратительный, вы не находите? – Он откинулся на спинку стула, и в его голосе прозвучала не привычная холодность, а усталая раздражённость, – На сей раз обойдёмся без философии. Я вымотался от этого общения с людьми. Расскажите что-нибудь о себе, Андрей. Я слушаю. Андрей замер от неожиданности. Рассказать было нечего. Сам он не существовал, был лишь смесью шаблонных ожиданий отца, учебы и общения с товарищами. Его сознание ограничивалось в стенах пансиона. – Что же мы всё обо мне? Мне кажется, вы здесь куда интереснее и загадочнее, – Андрей попытался перевести стрелки, чтобы не потерять образ "не такого" как другие мальчишки. – А мне кажется, вы прячетесь. Не знаете, кто вы? – На бледном лице Люцифера появилась еле заметная усмешка. Андрей нахмурился. Пальцы стали дергать рукав и чуть ли не протирали его до дыр. В библиотеке повисло напряженное молчание и недосказанность. – Может, и не знаю. Но куда спешить? Думаете, легко себя узнать, когда самые лучшие годы проводишь в четырех стенах? Среди однообразных фальшивок? Люцифер, вы самый интересный из всех моих приятелей. В пансионе всё одноразовое. Особенно люди. Мы проводим с ними время до выпуска и после навсегда стираем их из памяти. – О, ясно. Очень умно, – протянул Люцифер со скучающим видом. От такого признания со стороны человека, к которому Андрей испытывал восхищение, можно было упасть замертво. – Спасибо, – бросил он коротко и с холодом, пытаясь за этой маской скрыть свой восторг. – И вам это нравится? – Неожиданный, как удар, вопрос Люцифера загнал юношу в ступор. – Что? – Быть умником. Андрей выпрямился: – Вполне, – отрезал он с прежним наигранным превосходством. Уголок губ Люцифера дёрнулся. Он прикрыл рот ладонью, скрывая ухмылку, но глаза выдавали одновременную жалость и смех. – Просто не совершайте классической ошибки всех умников: не думаете так, будто умнее вас никого нет, – Это звучало грубо, но даже сквозь возмущение Андрей внимательно слушал. - Был бы кто может и не думал, - Он отвел взгляд в сторону, - До тебя. Люцифер посмотрел на него с улыбкой. - Вы настолько одиноки? - Сказал тот, наклонив голову вправо. - Да. Я одинок. А ты? - Я? - переспросил Люцифер. - Тебе не одиноко? - Спросил Андрей. Голос чуть дрожал, но он старался. Люцифер задумался. На его лице возникла короткая грустная улыбка. Будто вспомнив что-то. - Неважно. - Как не важно? А я хочу знать. - Вовсе нет. Дружба этого не требует, - Та улыбка в мгновение изменилась на холод. - Ты еще думаешь о ком- то? - Спросил Андрей, глядя на стол, - Кто это? - Забудьте, - Тон сменялся на напряженный. Андрей краем глаза заметил, как Александр руки в кулак. - Pardon, - Прошипел Андрей сквозь зубы, словно выплевывая ругательство. - Tout va bien, merci, - Сухо ответил он. - Зачем ты здесь? - Андрей прервал неловкую паузу. - У нас разве не встреча? Пальцы Андрея нервно стали стучать по столу. Это единственный звук, который был в библиотеке. Люцифер смотрел на его тревожный вид и невольно улыбнулся. - Pardon, - С какой то жалостью произнес он. Андрей перевел на него взгляд. - Тебе не интересно со мной? - А Вы как думаете? - С какой-то усмешкой произнес Люцифер. Пальцы перестали стучать по столу. В библиотеке стало тихо на минуту. Мещерский встал из-за стола. Он уже корил себя за то, что пришел. Конечно, с чего вдруг французу хотеть общаться с таким пьяницей? Незачем. Хотелось исчезнуть, но Александр схватил его за предплечье. Этот жест выглядел лениво со стороны, ненавязчиво. Но настолько сильно, что Андрей за своим сюртуком, который он не снимал из-за холода, почувствовал костлявые длинные пальцы, которые впивались в его руку. Кожа покрылась мурашками, Мещерский вздрогнул от холода и неожиданности. - Далеко собрались? Я не уйду без ответа. - Как будто тебе есть дело, - Пробурчал он, смотря в пол. - Но как же? - Его губы расплылись в улыбке, пальцы отпустили его, - Вы же мой друг, не так ли? - Друг? - Вы сами сказали, забыли уже? Андрей сел на место. В груди было чувство победы, но лицо все еще было нахмуренно. Люцифер протянул ему руку. Длинные бледные пальцы коснулись его сжатой в кулак ладони. По телу прошелся огонь, хотя чужая рука была сухой и холодной, будто в нее не поступала кровь. Пальцы разжались, Александр сцепил их мизинцы. Такая мелочь, но щеки разгорелись. - Я так и не услышал ответа, - Александр повторил, не давая уйти от вопроса. Парень замолк на пару секунд, продлевая удовольствие от сцепленных пальцев. - Разве не очевидно, что тебе скучно? - С какой-то тоской произнес он, - Ты необычный, из Франции. А я? У меня же ничего нет. - А сами не догадаетесь? - Тот легко улыбнулся. - Мазохист? - С иронией пробурчал Андрей. - imbécile, - Люцифер фыркнул, - Мне интересно с Вами. - Разве? - Почему Вы переспрашиваете? - Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? Оба посмотрели друг на друга. Андрей на пятно Люцифера, Люцифер - на теплые глаза Андрея. И в этот же момент оба тихо захихикали, переплетая пальцы. *** А тем временем Петр стоял возле кабинета директора. Лоб вспотел, сердце билось как перед выстрелом. Три коротких удара по дереву. “Войдите.” - коротко отрезал голос из кабинета. Петр медленно вошел в кабинет, делая глубокий вздох. – Здравствуйте, Николай Александрович. Я Пётр Морозов из юридического отделения. Хотел обратиться к вам по поводу деятельности Александра... – Не успел он договорить, как его перебили. – Морозов? Не сын ли Павла Викторовича собственной персоной? Петр коротко кивнул, убирая со лба упавшую кудряшку. - Не про Люцифера ли Вы изволили говорить? Наслышан о его... бунтарском духе, - Мужчина с коротко стриженными седыми волосами и в очках отложил бумаги, - Прошу садиться. Пётр сел на стул, пытаясь выглядеть уверенно, но даже смотреть в глаза было трудно. – Мне довелось увидеть стихотворения, содержащие темы, неподобающие благородному воспитанию. Я весьма беспокоюсь о репутации нашего университета, если подобное выйдет в свет, - Договорив, он с облегчением выдохнул. Николай Александрович вздохнул, снимая очки. Он знал, что скоро к ним приедет графиня Всеволожская – попечительница одного из благотворительных обществ. Осмотр, формальность. И знал, чем может обернуться для репутации заведения, если в этот день пойдет что‐то не по плану. – Я вызову его завтра. А вы, Петр Павлович, не лезьте не в свое дело. Пётр вышел из кабинета. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не унималась. Месть должна была быть сладкой. Почему же во рту только горечь? Он подошел к окну, но не видел ничего кроме пустоты. Директор обязательно вызовет Люцифера. Но пока тот сидел с Андреем и они впервые за все их короткое время знакомства разговаривали не о чем. - Я сегодня с друзьями пойду в трактир, - Вставил Мещерский между делом. - И? Андрей замялся, пальцы потянулись к сюртуку, но Александр перехватил его запястье. - Ты можешь составить нам компанию. В десять вечера возле ворот университета, - Он подумал о том, что это звучало слишком грубо, - Если хочешь, - Потом подумал, что тот не пойдет, - За мой счет. Люцифер свел брови. - Вы принимаете меня за пьяницу? - Нет! Хотел провести с вами время, познакомить с друзьями. - Вы меня разочаровываете, - Он медленно и с достоинством встал со стула. Руки ловко надели черную шляпу. Андрей вскочил за ним. - Послушай! - Он схватил его за потертую шинель, забыв обо всех правилах этикета, - Это не то, о чем ты подумал. Я серьезно хочу просто провести с тобой время. Люцифер коротко кивнул. - Ты не придешь? - А у меня есть выбор? - Александр заглянул в карие глаза, - Я не могу пройти против такой настойчивости. Андрей засветился. В прямом и переносном смысле. Люцифер смотрел на него и не понимал, как можно быть таким… Живым? - Спасибо тебе. - За что же? - Александр распахнул глаза. - Что придешь. Я боялся, что ты откажешься. Люцифер улыбнулся. Но что то в его улыбке было новое: не холод, а теплота. - imbécile. - Это звучало так по другому, что у Андрея перекрывало дыхание. Они смотрели друг на друга несколько часов, хотя это была всего минута. Люцифер кивнул и ушел. Андрей остался один со стучащим сердцем.