Честь или сердце

- Ты пригласил его? Зачем?! - Кричал с недопонимаем Сергей, узнав о том что Андрей пригласил Люцифера. - Ты в своем уме? - С каким то разочарованием сказал Костя. - Это же было только наше развлечение. Андрей стоял в проходе с виноватым видом. Наверное, не стоило им говорить об этом. Или не стоило приглашать Александра вообще. - Мы и так почти каждый день пьем. Саша просто составит компанию на один вечер! - Это было только наше, понимаешь? Не хочу чтобы француз сюда лез… - Я за него в ответе, хорошо? Если начнет грубить - то мы прогоним. Костя с Сергеем посмотрели друг на друга и смиренно вздохнули. - Хорошо. Только на один раз. - Сказал Костя устало. - И только Сергей сдерживаться не будет. Андрей взял с собой тот томик, который взял в библиотеке. Сегодня точно отдаст. Постояв возле университета уже несколько минут по назначенному времени вся троица встревожилась. Андрей то и дело что смотрел на большие часы на стене университета, которые с каждой секундой шли дальше. Люцифера не было. Пошел снег. В феврале это не было чем-то удивительным. Легкий ветер обжигал их шинели. Ткань у всех было тонкой. Даже если укрыть одного всеми тремя тканями, то все равно будет чувствоваться неприятный холодок по коже. Холод пробирал шинель насквозь - после каждого вздоха ветра оставались просветы как от пуль. Темнело быстро, ночь была глубокой настолько, что можно было не увидеть друга, который стоял перед носом. Андрей грел руки, стояв на месте. Щеки горели красным. От холода или стыда не было понятно. Потому что это было не то и не другое. - Простите меня, - Он видел, с какой раздраженностью Костя скрещивал руки, Сергей нетерпеливо топает ногой. Друзья посмотрели на него и понимающе улыбнулись. - Это не твоя вина, - Протянул Сергей, обнимая его за плечо. - Пойдемте втроем. - Нет, я просто не могу поверить, что он не пришел! А ведь обещал! - Тот развел руками. Голос его был громкий, поэтому вся Москва слышала о непунктуальном приятеле. Он мог бы продолжать кричать, но его остановила такая же холодная рука как ветер. Андрей обернулся и увидел черный цилиндр, а опустив взгляд - ту самую привычную ухмылку. - N'ai-je pas interrompu vos griefs, mon cher? - Голос был высокомерным, но что-то чувствовалось в его словах, что понимали только они. - Вы опоздали, - Бросил Сергей, пока Андрей молча стоял, как завороженный. - Правда? Не думал, что пьяницы научились определять время. Извините. Сергей закипел, кровь прилила к щекам. По нему было видно, что он еле выдерживает. - Андрей, брат, помнишь, о чем мы договорились? - Костя шепнул Андрею, заставляя вернуться в реальность. Андрей был не в этом мире. Он не смотрел ни на кого, даже на Александра. Погрузившись в свои мысли и думая о том, что скорее всего на всю жизнь останется один. Что вечно его сердце будет стучать, но люди будут отворачиваться. Смотреть, как легко люди могут влюбляться, но по итогу никого не ждет счастливый финал. Любви не существует. Нужно давно позабыть об этом чувстве, зарыв его глубоко в сознание. В кратковременную память. Чтобы больше никогда не терпеть этого всепоглощающего одиночества. Никогда не чувствовать. У него было все: приятели, женщина, учеба. Но все равно мозг искал выход. К черту эту скуку. Не хотелось терпеть больше ни минуты этой жалкой жизни. Этих глупых пьянок, от которых с утра кружилась голова. Бросить их всех и скрыться. Далеко, может в Париж. Хотя там ходят напущенные модники, которые знают только заумные слова, такие как “коннотативный”. Зачем им знать это? Пафос - самая отвратительное что есть в человеке. Голова ходила ходуном. Он, как и другие, не понимал, почему решил задуматься над этим сейчас. Когда тонкие пальцы коснулись его еле держащейся шинели, он почувствовал, будто его коснулся мертвец. В этот же момент в мыслях появились самые странные фантазии. О том, как бросает Лию. Как вызывает Петра на дуэль. Как его кулак проносится по носу Кости, потому что вечно отвлекает его. Обычные люди давно переживали этот переломный момент в юности, а после женились, ходили в трактиры. Он не мог жениться. Он не мог жить ту нормальную жизнь, идеей которой были пропитаны все от мозга до костей. Он двадцати двух летний мальчишка, который презирает предрешенную жизнь, но не знает как жить без нее. В принципе как жить было для него непонятно. Кто он? Настойчивый и наглый мальчишка или задумчивый и тихий юноша? Он оставался в середине всегда - слишком тихий для Кости с Сергеем и слишком упертый для Люцифера. А хотелось быть Люцифером. Каково это быть таким загадочным? Все время скрываться, отвечать вопросом на вопрос. Обладать такой внешностью, присущей ни одному из древнегреческих богов. - Андрей! Свои уходы в себя были своеобразным криком о помощи. Хотя никто в этот момент не знал о его тараканах, которые кишели у него в разуме, он был уверен что выглядит нелепо, когда зависает. Так происходило в десятки раз на дню. Уходил в себя, думал. А возвращаясь - никому уже не было до него дело. Наверное, клетки головного мозга разъелись от безумного количества алкоголя, который проникал в его организм практически каждый день. - Андрей?! - уже тихо. Пришлось моргнуть пару раз, чтобы глаза могли развидеть хотя бы черные усы Кости. Сколько прошло с момента его отключения? - Саш, не начинай, - Сказал тот Люциферу настолько лениво и абсолютно без каких либо эмоций. Его мозг все еще существовал в другом мире, где нет всего того одиночества, что поселилось у него глубоко в сердце. - Андрей, ты вновь поник. Может, перенесем встречу? - Спросил Костя прикладывая мозойливую сухую руку ко лбу. Не ту сухую и холодную как у Люцифера, а мерзкую, гадкую. - Пойдемте. - Мещерский резко повернулся и пошел, не оглядываясь. Потому что если оглянется: то скорее всего потеряет координацию и упадет прямо на грунтовую дорогу. Саша без вопросов увязался за ним, будто зная о его чувствах, доверял. Шел слегка позади, держа руки за спиной да хитро ухмыляясь. Косте и Сергею не осталось ничего, кроме того, как пойти за ними. А тем временем тот вновь отключился. По-крайней мере, он так думал. - О чем задумались, mon ami? - Спросил тот ненавязчиво, когда те отошли чуть подальше. - Это не имеет значения. - Вы не хотите здесь находиться? - Я назначил встречу. Нужно идти. - Нет. Вовсе нет. Вы спланировали встречу со мной, а не с ними. - На что ты намекаешь? - Вы хотите уйти. Я предлагаю помощь. Но если вам нравится тратить свою жизнь на пустые пьянки - то я в это вмешиваться не буду. Votre volonté. Андрей молчал минут. А может две. Но в какой-то момент мысли соединились в одну полноценную цепочку. - Давай сбежим отсюда. - Как же ваши приятели? - Мне безразлично. - Что ж… Ваша взяла. А как вы уйдете? Они же позади. Не успел Саша что-либо сказать, как Андрей уже схватил его за руку и ринулся куда глаза глядят. Он не знал, куда бежит. Но впервые ему не нужно было знать. Люцифер бежал с одышкой, ноги не слушали и спотыкались на ровном месте. Фактически - его просто тянул Мещерский. Словно груз. Костя с Сергеем смотрели на убегающих друзей. И в сердце что-то разбивалось. То, что было для них общим, предали так быстро. Те не стали бежать за ними. А смысл? Они будут лишними. Они скрылись на какой-то улочке, где пахло кошачьей мочой и помоями. Саша еле дышал, но это не помешало ему смеяться. Сухо, но искренне. - Вы меня изводите, mon ami… - Говорил он, продолжая смеяться. - Я впервые так… Саша долго смотрел на него. Андрей думал, что тот проигнорировал. Но на самом деле тот впервые испытывал что-то странное. Это было не удивление, не радость. А то, что испытывают родители когда их дети делают первые шаги. - Вы молодец. - Чем? Тем, что я ужасный друг? - С какой-то горечью произнес Андрей. - Не догадаетесь? - Сказал Саша, склонив голову. Мещерский нахмурился. То ли потому что вновь с ним говорили вопросами, то ли потому что задумался. - Я впервые что-то делаю. - Вместо ваших бесконечных речей Вы наконец-то соизволили сказать действительно важное, - Он помолчал несколько секунд, будто думая: стоит ли говорить? - Я Вами горжусь. - Правда? Саша закатил глаза. - А вы как думаете? - Я бросил своих друзей. Я ужасен. - Вы всегда такой размазня? Мещерский встал в ступор. А ведь правда. Это был первый поступок, где он не обдумывал все до мелочей, а просто сделал. Снег падал на плечи. Улицы уже были покрыты легким белым слоем. - Знаете, в России красиво зимой. - Александр перевёл тему. Он откинул голову, подставляя к небу. Крохотные снежинки смешивались с его бледными щеками. Глаза его закрыты, но на лице все равно была улыбка. - В России везде красиво, - Сказал он, наблюдая за тем, как его друг кажется в нирване. - В Париже только ветер дует. А здесь вот как, - Он приоткрыл один глаз, - Попробуйте. Андрей подставил голову к тёмному небу. Он так не делал ещё с детства, когда снег был праздником. Холодные снежинки падали на его красные щеки, словно дождь. Прошла минута, а те стояли неподвижно, отдаваясь погоде. - Нас примут за сумасшедших. - А вы так не считаете? - Я сумасшедший, - Без сомнений сказал Андрей. - И я. Саша опустил голову. Под ногами были белые отпечатки от подошвы. Андрей все еще смотрел на небо, думал о своем. - Не надоело? - С тобой? Никогда. Саша довольно фыркнул. Хотелось запустить в него снежком, но увы - снега было недостаточно. - Знаете… А ведь снежинки все разные. - К чему это? - Мещерский посмотрел на него. Его лицо было мокрым от снега и красным от холода. - К тому, что вы не обычный, как считаете, - Говорил Саша, смотря вдаль. Снег падал на дома. На улице было пусто, никого. - И какой же я тогда? - Не догадаетесь? Андрей закатил глаза. Только по доброму, с приятным раздражением. - Я так и знал, что ты спросишь. - Я заставляю вас задуматься. - Может… Сходим куда нибудь? Саша слабо кивнул. Те шли на приличном расстоянии друг от друга, уважая границы. Большие дома были пафосно напичканы украшениями: узор на колоннах, цветы на балконе, кружева на стенах. Слишком красиво. Так и не поймешь, кого за стенами безусловно любят, а кого убивают. - Как давно вам докучала эта пресная жизнь? - Спросил Саша, глядя на заснеженные здания. - С пансиона наверное… Я сидел с друзьями в библиотеке. Только вместо карт книги были. Я все ждал, пока кто-то выйдет из стеллажей. Никто не выходил. - Вы рады, что я пришел? - Безусловно. - Без раздумий ответил Мещерский. - Я… Тоже рад, что пришел, - Сказал он и сразу продолжил, - Имею в виду, что тоже был один. В воздухе повисла неловкая пауза. Снег скрипел под их ногами. Андрей достал трубку, закурил. Пар поднялся к небу и к лицу Люцифера. Тот резко начал кашлять, будто задыхаясь. - Все в порядке? - Да-да, все… Bien… - Выплевывал он слова из последних остатков кислорода. Трубку поспешно потушили. - Астма? - Сказал Андрей с виноватым видом. - Нет, - Люцифер полными легкими вдыхал кислород, - Просто… непереносимость запаха, monsieur, - Тот слабо улыбнулся. Андрей не поверил, но решил не спрашивать. Слишком не хотелось портить его образ. - А правда, что ты из Франции? Просто… Как же ты сюда попал? - А вам все расскажи. - Тот подмигнул. - Мне интересно как там… Во Франции. Романтика, театры. Люцифер усмехнулся. Так, словно он старик, вспомнивший юность. В глазах почти потушенный огонь, который не переставал гореть. - Романтика была, mon ami. Француженки прекрасны. - Как это? - Спросил он растеряно. И в мыслях не было того, что у Люцифера мог быть роман с какой-то девицей. Их связь уже не казалась какой-то новой и несравнимой с другими. – Был у меня роман. - Роман?... - С каким-то разочарованием произнес Андрей. Люцифер такой же как остальные, просто в красивой обертке. Как запретный плод, но оказался просто червивым яблоком. - Ou. У меня была дама, если так можно выразиться. Истеричка та еще, - Взгляд был направлен в небо, вспоминая те времена. В небо, не на Андрея. - У вас что то было?! - Голос был таким разбитым и эмоциональным, что Люцифер перевел свой взгляд. - Она была моей музой. Но никогда не была моей. На другом жената. Она наверное даже не знала о моих чувствах. Мещерский выдохнул с гигантским облегчением. Это выглядело неприлично, но ему было все равно. Люцифер это заметил, но это не вызывало злобы. Он и сам хотел тогда, чтобы у той девушки не вышло с ее супругом. - Радуетесь чужому горю, Андрюшенька? - Подметил Люцифер с шуткой. Андрей закашлял. Быстро, нервно. - Вовсе нет! Прошу прощения, мне очень жаль… - Может хватит унижаться? Признайтесь, а не прячьтесь. Глубокий вдох. По легким, в которых еще был табачный яд, от которого Андрей не проживет и долю того, что мог. Может и к счастью. Мало кто хотел прожить свою жить так ничтожно. Глаза закрылись. Можно было подумать, что он снова ушел в себя, если бы не разглаженный лоб. Когда тот думал или просто был в обществе, то на его лбу всегда была морщина между бровей. Это не придавало его образу мужественности или мудрости как таковой. В принципе его вид мало чем вызывал мудрость: Эти сюртуки на вырост, в которых тонули его руки; старый картуз и веснушки. Он был похож на мальчишку. Как внешне так и внутренне. Внутренне, потому что привязался к Люциферу намертво. Потому что ждет, пока за него что-то сделают. Потому что глупый. Всегда чего-то ждет. Но сейчас самое время признать правду. Хотя бы в таком глупом разговоре. Перестать быть мальчишкой. - Да! Я очень рад. Я рад, что у тебя не было никого до меня. Потому что и у меня никого не было. Ответа так и не последовало. Андрей понял, что сказал что-то не так и его пальцы вновь потянулись к краюхе пальто, пока Люцифер достал из кармана своей шинели полированные карманные часы с еле видным гильоше. Время уже близилось к двенадцати. - Не хотите вернуться к друзьям? - Отойдя от темы спросил Люцифер. - Нет. Не друзья они мне, - Тот досадливо покачал головой. - Быстро вы бросаете тех, кто дорог, - Подметил он, - Не удивлен, что у вас никого нет. А я тогда пожалуй пойду. - Мне провести? - Non, merci. Мне тут не далеко. Au revoir, mon ami, - Люцифер сбежал. На его месте остался лишь след от подошвы на снегу. А Андрей так и не пришел домой в тот день. И в трактир он тоже не пошел. Сидел на поломанной лавке в глубокой Московской ночи в окружение снега и молчал. В кармане нашел тот самый томик, который хотел отдать. Решил хоть посмотреть, что собирался отдать. Он листал бумагу даже не читая, перелистывая страницу за страницей. И где-то в конце бездумного чтения нашел маленький, прилипнувший к одной странице листок. Видимо, библиотекарь не заметил при проверке. Все таки он уже был стар, все время очки терял. Андрей не хотел читать. Первой причиной было то, что это личное. Но потом его паранойя начала додумывать, что Лиавра сошла с ума и подкладывает ему в книги записки. Сейчас он откроет, а там вновь про то, что она его никому не отдаст. Жуть то какая! Тот до сих пор не отошел после первого. Он аккуратно вытащил листок, прилип практически намертво. Даже оторвался кусочек букв. Андрей уже понял, что будет платить штраф. Его пальцы покрутили сложенный листик в руках, рассматривая. Бумага была контрастна с цветом страниц и совершенно незаметно. Не удивительно, что ее не нашли. На обратной стороне, где еще были книжные буквы, были размазаны чернила. Мещерский с ужасом взглянул на ту порванную страницу - маленькое пятно на странице. Теперь ему точно платить штраф. А если выговор? Может лучше вообще не отдавать? Андрей сжал зубы. Теперь из-за какого-то листка придется платить. - Кто же решил мне насолить? - Прошипел он сквозь зубы и решил наплевать наплевать на то, что это личная записка. Теперь он лично по почерку найдет того ученика и заставит платить. Но перед этим внимательно прочитает письмо и посмеется над ним! Там наверняка будет любовное письмо или стихи. Вот бы уже открыть его и… “Не читаете. Это не стоит вашего времени. Seulement si vous n'êtes pas un idiot qui lit ça juste pour pathos. Lucifer lui-même vous dit” И маленький нарисованный цветочек в углу. Мещерский воспитан прилично, поэтому французский знал отлично. Щеки раскраснелись. Он сложил бумагу и положил в карман. Все таки отдавать ее не будет. Пусть будет храниться в полке с прочими находками. Просто для эстетического удовольствия. Просто для того, чтобы прийти и посмеяться над ней. Особенно с этого нелепого цветка. А вот Александр давно ушел. На самом деле специально завел в свой двор чтобы потом не скитаться по ночной улице. Мало ли какие пьяницы тут водятся. Андрея решил не просить провести до подъезда. Он не должен знать в каких условиях ему приходится выживать. Привычный спертый запах ударил в нос, стоило ему только переступить порог квартиры. Цилиндр с головы спал сам, как и пальто, в котором он был на три размера больше. Пол скрипел от его шагов, хотя тот был легок. Интересно, если бы зашел Андрей, пол бы обрушился? Единственное место, в котором была чистота - это шкаф. Большой, дубровой. Он и вещи внутри - самое дорогое в доме. В нем было и итальянские фраки и французские пестрые жилеты. Много вещей матери. Даже есть ее обильные юбки и платья с кружевами. Она не любила скромность. Он не знал, для чего их хранит. Показывать нельзя - примут за сумасшедшего. От отца не было ничего кроме тех карманных часов. Этот старик желал чтобы эта бесполезное украшение передавалось из поколения в поколение и было традицией. Сколько Люцифер твердил, что выкинет их, все равно они прятались в кармане шинели. А время всегда полезно знать. Но у него не было времени. Пришлось лечь на жесткий матрас. Глаза сомкнул, но сон не приходил. Так всегда. Почти каждая ночь была бессонной. Ни чай, ни полная темнота - ничего не могло помочь ему уснуть. А с учетом его бледности и кругами под глазами - это выглядело еще более измучено. Где-то к утру он засыпал. Поэтому на первых лекциях его никогда не бывает. Сегодня он решил прийти на одну, чтобы потом посидеть с Андреем в библиотеке. Он сам не понял, когда пристрастился к этому, но туда хотелось возвращаться. Снег за ночь замел улицы. Люцифер почувствовал это еще ночью, когда дрожал от холода. Поэтому окна в его квартире всегда закрыты. Снег скрипел под ногами. Это был его любимый звук: успокаивающий и приятный. Заведение из-за снега выглядело еще более эстетичнее: узоры на колоннах прекрасно сочетались с заснеженной крышей. Люцифер зашел в университет. На удивление здесь было тепло, гораздо теплее чем у него в квартире. Давно его здесь не было, он даже забыл куда идти. И не пришлось напрягать свою память, ведь к нему подошел Петр. Петр, который угрожал ему доносом с этими хрупкими плечами и кудряшки, словно у девицы? Люцифер усмехнулся, но Морозов был серьезен. - Здравствуйте. Николай Александрович ожидает вас в кабинете. - Сухо произнес он, но чувствовалась в его словах некая хитрость и нетерпение. - Bonjour, - Ответил он на автомате, - Кем является Николай Александрович? Петр скривился, не понял странную формулировку предложения. Александр был уверен, что говорит официально и безусловно формально. - Директор. Как можно не знать? - Как можно писать такую чушь? - Пробурчал Люцифер и поспешил уйти, пока Петр сжал ладони в кулаки. Он не спешил к директору. Для интриги и важности нужно было опоздать на несколько минут. Тот всегда придерживался этому правилу. Он любил, когда его ждут. Глаза устремились на большую деревянную дверь. Металлическая табличка, на которой написаны инициалы. Такой пафос даже Люциферу не снился. Он еще не заходил внутрь, где книг было больше чем в библиотеке и чище чем в университете. - Вы без стука, - Подметил мужчина, вчитываясь в документ. Люцифер не ответил, только сел за стул напротив. - Вы меня звали? Николай Александрович поднял глаза. Он не подавал виду, что раздражен от такой наглости. Видимо не хотел утратить статус. А Люцифер этого желал. Чтобы тот снял свою маску величия и спустился на землю. - Да. По поводу вашей наглости. - Я весь во внимание, - Он откинулся на спинку стула. За окном вновь пошел снег большими хлопьями. Если сейчас подойти к окну и выпрыгнуть, проскользнет ли на его лице что-то больше сведенных бровей? - Прошу вас не появляться на завтрашних занятиях. - Почему? - Он наклонился вперед. - Вы же и так не ходите. Это официальный выходной. - Я не хожу по своему решению, а не по приказу. Николай Александрович протер свои очки и встал со стула. – Завтра к нам пожалует графиня Всеволожская. Попечительница. Намечается осмотр, – Директор сделал паузу, – Ваше присутствие будет... излишним. Вы нездоровы. Оставайтесь в своей комнате. На занятиях вас не будет. В библиотеке – тоже. Люцифер сидел неподвижно. Его не собирались наказывать. Его собирались стереть. – Я вас услышал, – тихо, без интонации, произнес он. – Надеюсь. Ради вашего же блага. Можете идти. Люцифер вышел и улыбнулся. Они хотят, чтобы его не было? Он будет таким, что его невозможно будет игнорировать. Юноша направился не в свою комнату, а в библиотеку. Нужно было подготовиться к встрече в особой атмосфере среди книг. И там, в своём обычном углу, он наткнулся на Андрея. Тот сидел с раскрытой книгой, но не читал, а смотрел в окно, на заснеженную Москву. – Ты что тут делаешь? – спросил Люцифер, больше удивленный, чем раздраженный. – Ждал, – ответил Андрей, закрывая книгу, – После вчерашнего... - Он хотел сказать про записку, но передумал, - Думал, ты опять захочешь поговорить, – Он сделал паузу, вглядываясь в его лицо, – А с тобой что? Ты будто... на смерть идешь. Люцифер медленно сел напротив. Рассказывать? Рискнуть? Но Андрей был единственным, кто видел его не как чудака. Стоит попробовать. – Мне запретили появляться завтра, – выдавил он наконец, глядя на свои бледные руки, – Графиня приезжает. А я... Могу испортить репутацию университета. Андрей замер. Потом тихо спросил: – И что ты будешь делать? – Я? – Люцифер поднял на него взгляд. В его глазах вспыхнул тот самый огонь решимости, – Я сделаю так, чтобы меня нельзя было не заметить. Завтра, когда она будет здесь, в этой библиотеке, я встану и прочту стихи. – Ты с ума сошёл! Тебя вышвырнут! - Обеспокоенно воскликнул он. Конечно уже было понятно, что тот не передумает. – Возможно, – Люцифер откинулся на спинку стула, – Но если я сейчас стерплю... я навсегда останусь незамеченным. Человеком, который даже бунтовать не посмел. Лучше уж взорваться. Я не хочу стать тобой. Тишина в библиотеке была густой, разъедающей. – Я буду там, – тихо сказал Андрей. – Если уж умирать, то только вместе. - Allons. Maintenant, - Тот схватил его за руку и без каких либо манер потащил за собой. Сухая и холодная ладонь вцепилась в теплую руку другого, словно высасывая жизнь. Андрей не отталкивал, а покорно шел за ним. Те вышли из университета и только тогда Люцифер его отпустил. - Думаете, я похож на человека, который может умереть? - Взгляд его был безумен. Голос еле держал ровность. - Вовсе нет, - Спокойно ответил он. - Они никогда не возьмут нас живыми, - Сказал тот вполголоса. - Что? - Allons. Я покажу. Покажу. Они побрели. Саша шел быстро, он не понимал, что на него нашло. Они зашли в тот двор, где были вчера. - Я живу нигде. Я не существую, - Говорил он, заходя в подъезд старого дома, который напоминал заброшенное место. Мещерский аккуратно вступил на пыльный пол, который казалось, что обвалиться. В нос ударил запах, который когда-то он чувствовал в карцере. Саша не остановился, хотя кашлял себе в кулак. Тот чуть ли не бежал по лестнице. Внутри было еще хуже. - Ты видишь. Видишь, как я умираю, - Произнес он, - Посмотри! Разве здесь можно жить?! Ответа не следовало. Андрей молчал. Карцер. Люцифер живет так каждый день. День за днем. Возможно даже без еды на какое-то время, откуда деньги? Он живет в карцере. Нельзя. Нельзя так жить. Он чувствовал, как голос Люцифера пытается прорваться в его уши, но он потерял слух еще тогда, когда зашел сюда. Был оглушен состоянием комнаты и той разрухи в которой не должен жить никто. - Я обязательно заберу тебя отсюда. - Я заточен здесь навеки. Ты не спасешь. - Нет! Ты же видишь! Лицо Люцифера искривилось в ухмылке. Хитрой, но такой, что Андрей ничего не понял. - Забери.