Море принесëт утешение

Он караулил меня около двери, прислонившись плечом к косяку. Выглядел он прекрасно — моя любимая прическа, так идущий ему немного растрепанный стиль: расстегнутый воротник, небрежно накинутый сюртук, чёрные брюки прямого кроя. Голубой кусочек ткани, выглядывающий из нагрудного кармана. Мой платок. Он глядел в окно, поэтому не заметил меня сразу. Я тихо подошла, мягко ступая по ковру, и тут он неожиданно, но неспешно обернулся. Слышал, всë-таки, как иду. Он улыбнулся — мягко, нежно, сердечно. Я безумно любила, когда это выражение было на его лице. Нечасто, даже редко, но те моменты были особенно сладостными. Бабочки ожили, затрепетали. Меня всегда удивляло, как один его жест, взгляд, кривой оскал может изменить мое настроение. Он улыбался —в ответ уголки губ сами ползли вверх, сердился — было безумно страшно, руки начинали трястись, все валилось. Хотелось просто провалиться сквозь землю — больше никогда не существовать. В глазах Вальтера было тепло. Захотелось коснуться, остаться рядом. Я подошла ближе, он резко обнял меня, сильно прижал к груди. Зашептал, что счастлив, ведь со мной все хорошо, что ужасно переживал, волновался, места себе не находил. Я была ему немногим выше плеча — так что подобные диалоги не вызывали труда с обеих сторон. Мне вдруг стало стыдно. Липкими щупальцами стыд сдавил живот, пополз к горлу. Я, наконец, обняла его в ответ, погладила по спине. Тихо сказала, что мне стыдно за то, что заставила переживать, что извиняюсь за его неоправданное беспокойство. Щупальца постепенно ослабляли хватку, отступали. Вальтер сжал меня сильнее, невольный выдох вырвался из моей груди. Я не отстранялась, лишь продолжала гладить его спину. "Мелисса.. Я скучал. Не оставляй меня так надолго" сказал он с придыханием. Я ответила, что по своей воле ни за что не оставлю его, пока жива. Он положил голову мне на плечо, шумно вздохнул. Хватка ослабла, но все еще держала достаточно крепко. Я смогла вдохнуть почти полной грудью. Почувствовала запах тюльпанов, исходящий от него, невольно улыбнулась. Он отстранился, взял меня за плечи. Заглянул в глаза, словно ища что-то. Прикоснулся к лицу, погладил по щеке, поцеловал в лоб, скулу, угол губ, в сами губы. Нежно, мягко, не спеша. Опустился ниже, к шее, ключице, потянулся к завязкам платья. "Вальтер, хватит. Остановись, прошу тебя" шептала я. Он должен был слышать, что я говорю, и слышал. Просто не обращал внимания. "Прекрати!", мне пришлось повысить голос, отвернуться, положив ему руки на грудь. И только тогда он меня услышал. Я смутилась. "Прости меня, Вальтер. Я не хотела. Сейчас просто не время, не место.. Извини". Он посмотрел мне в глаза, в них что-то блеснуло. Он выглядел так, будто у него забрали то, чего он страстно желал. Пауза. Я начала нервничать. И вот, наконец, раздался его голос. Холодный, будто металлический. "Хорошо, Мелисса... Раз ты просишь". Снова молчал. Отвернулся, одними губами прошептал "Я все равно закончу начатое". Развернулся в мою сторону, улыбнулся. Взял за руку, повёл к выходу из крыла. Как же он был красив, когда улыбался. Даже настолько фальшиво. "Знаешь, я так долго ждал этого дня. Предвкушал, представляя, как все пройдет". Раздался его голос после недолгого молчания. Он продолжил: " Мои мечты стали явью. Сейчас я счастлив сильнее, чем мог вообразить, ведь ты переезжаешь ко мне". Я замедлила шаг, удивлëнная его словами. "Уезжаю? Сегодня?", мне не верилось. " Да, сегодня. В сей же час. Ты не рада?" спросил Вальтер с непонятным оттенком в голосе. Я заверила, что нет, как раз наоборот, просто не ожидала, что это случится так скоро. Он просто меня неправильно понял. Я и вправду была очень рада этой новости. Он сказал, что уже все организовал, пока я была в ванной. Мэри уже давным-давно собирала мои вещи, пока я приходила в себя. Я улыбнулась, подумав, как же мне повезло с таким прекрасным мужем. Очень повезло. Спустя примерно десять минут мы уже выходили из поместья, чтобы больше никогда сюда не вернуться. Я была голодна, физические ощущения постепенно возвращались. Но Вальтер не позволил мне поесть, сказал, что пообедаем мы уже у него в поместье. Я попыталась возразить, ведь он тоже ничего не ел, я беспокоилась. Вальтер сказал, что не голоден, кинул на меня леденящий душу взгляд и я замерла. Сжалась. Замолчала. Было страшно. Он с силой потянул меня за локоть к карете, искусно расписанную каким-то мастером. Запряженные белые лошади фыркали, отряхивались от падающего на них снега, с хрустом переступая с ноги на ногу в нетерпении. Мэри стояла рядом, держа своими маленькими, ловкими, сильными ручками один из моих чемоданов. Она смотрела на меня с немым отчаянием, я видела, насколько побелели её пальцы, нервно сжимающие ручку багажа. Будто знала, что мы видимся в последний раз. С превеликой осторожностью подавала чемоданы слуге, грузящему багаж, поминутно оглядываясь на меня. Мы были уже возле кареты, где ждала нас моя мать. Я улыбнулась, видя её родные черты — тёмно-каштановые, как у меня, волосы, припорошëнные снегом, круглое лицо, озорные морщинки у глаз. Как же мне этого не хватало. Она взяла меня за руки, чмокнула в лоб. Наказала быть хорошей женой. Вальтер поцеловал ей руку на прощание. Она потом долго смотрела нам в след. Плохо скрываемая тревога читалась в её слезящихся глазах. Он подал мне руку, игнорируя стоящего рядом кучера. Я с благодарностью приняла его помощь, оперлась на его безумно горячую ладонь. Карета была удобной. Большое расстояние между мягкими сидениями позволяло вытянуть ноги. Я села у окна, Вальтер опустился рядом. Кучер захлопнул дверцу. Мы остались наедине. Страх, затаившийся где-то в животе, начал расти, оплетая конечности. Он тронул меня за колено, я вздрогнула. Карета тронулась, хлыст пронзительно взвизгнул в воздухе, мы набирали скорость. Его ладонь поползла вверх, к бедру. Я с все нарастающим ужасом понимала, чего он добивается. Тело онемело. Рука внезапно остановилась, вернулась на исходное положение. Он приблизил свое лицо к моему, обжëг замерзшие щеки горячим дыханием. Обхватил меня за плечи, поцеловал в щеку. "Ну, Мелисса... Не смущайся. Ты же сказала тогда " не время". Сейчас оно наступило" прошептал он нежным тоном. Запустил руку под мою курточку, нащупал грудь. Он видел ужас в моих глазах. Ясно, открыто им наслаждался. Я не могла сказать и слова против — ещё помнила тот взгляд. Криво усмехнувшись, он отстранился, отпустил меня. "Это всего-лишь шутка, не переживай. Я бы не стал делать этого в карете. Неудобно", он залился звонким смехом, как раньше. Как тогда. Я с трудом повернула голову, оцепенение немного спало. Он притянул меня за талию, насильно положил мою голову себе на плечо. "Не переживай. Все ведь в порядке. Разве нет? ". Его тон не терпел возражений. Я с усилием раскрыла рот, согласилась с ним, что теперь все хорошо. Он снова усмехнулся, но не так ядовито, как раньше. Страх полностью ушел, на его место встала приятная усталость, будто после тяжёлого, но продуктивного рабочего дня. Я обняла его руку, устроилась поудобнее на плече. Его ладонь грела мне спину. Больше никаких чувств не осталось, только его горячая рука. Я с облегчением вздохнула. Сейчас и вправду все в порядке. Он прав.