Wherever You Are

Да и пошли бы вы нахуй! — Норрис сбрасывает вызов, даже не удосужившись дослушать собеседника на другом конце провода, и едва сдерживает себя от желания в порыве швырнуть несчастное устройство в стену или об пол. После напряжённого разговора тишина в комнате такая густая, что хоть ложкой ешь, давит на кудрявую черепушку невыносимо и рождает в той лишь одно желание — выбраться. Некогда уютная спальня теперь ощущается клеткой, хитрой ловушкой, но и Ландо не пальцем делан, он всё ещё знает, где лежат его билеты на самолёт и где именно в коридоре дожидается собранный чемодан. Нет ничего хуже, чем летящие в кромешную пизду планы. Всё то, что строилось так долго и кропотливо, с пристальным вниманием даже к мелким и вроде бы незначительным деталям, снова готовилось к безжалостному сожжению. В этом были все его друзья — в последний момент, буквально за половину дня до вылета сообщать, что у них, оказывается, ничего не получится. Этот сценарий не было чем-то новым и уже дважды случался прежде. Да чего греха таить, они, вероятно, никуда и не собирались изначально, и в этом британец уверен уже почти что на сто процентов, просто доказать ему нечем, да и не очень-то хотелось тратить на это время и нервы. В первый раз Норрис отнёсся к этому с пониманием, во второй тоже отменил долгожданную для себя самого поездку и остался на все каникулы дома. Просто потому, что считал путешествия в одиночку глупыми и не хотел в новом месте оставаться без чего-то знакомого рядом. В третий раз что-то внутри перещёлкнуло и не позволило британцу набрать номер авиакомпании, чтобы отменить билеты. Пожалуй, он уже достаточно раз лишал себя того, о чём мечтал, и без того противился зову новых мест слишком долго, поэтому впервые в жизни решил выбрать не кого-то, а себя. Лондон, кажется, решил подействовать на нервы дополнительно, уже привычно расщедрился на дождь к вечеру и нагнал на вечно серый город ещё больше тоски, поэтому попрощаться с ним, хотя бы на время, захотелось только сильнее. Улететь раньше, чем разыграется настоящая буря, было самым настоящим чудом, и эта мысль была единственным, что согревало британца следующие сутки. Перелёт из Лондона в Мельбурн был худшим экспириенсом, который можно было только вообразить. Нет, Ландо и до этого летал на дальние расстояния, проводил в самолёте и по шесть, и по восемь часов, но, чёрт возьми, целых двадцать? Если бы вдруг прозвучал вопрос о самом жестоком виде пыток, то он бы без раздумий назвал номер своего рейса в Австралию. Прибытие в конечную точку само по себе ощущалось как трип. Ландо удалось немного подремать и до пересадки, и после, но полноценным сном назвать эти минуты коматоза было сложно, поэтому сейчас, преодолев, считай, половину земного шара, он словно смотрел на себя со стороны и двигался скорее на автопилоте. То, насколько ярким и шумным в первые мгновения на земле показался Мельбурн, вызывало головокружение, и единственным, о чём получалось думать, была дорога до арендованного жилья. Голова от переизбытка информации и визуального и не только шума соображать не хотела совершенно, шестерёнки в ней крутились медленно и со скрипом, но лучше уж так, чем ничего. Следующие сутки не запомнились совершенно, потому что выйти победителем из борьбы с джетлагом оказалось попросту невозможно. Выбраться за продуктами и приготовить себе простой, но вполне сносный ужин уже казалось огромным успехом. Первые вылазки из тихих апартаментов были короткими, Ландо знакомился сначала с тем районом, где остановился, затем возвращался на перекусы назад и понемногу начал уходить всё дальше и дальше, уже через два дня попросту забил на навигатор и просто бесцельно бродил, доверяясь лишь ногам и шестому чувству. Ожиданий от города, честно говоря, он не имел вообще никаких и успел даже пожалеть, что не выбрал хотя бы Сидней, но понемногу начал вникать и проникаться. Погода здесь менялась так же стремительно, как в Лондоне, дождь начинался внезапно и внезапно же прекращался, и это даже веселило, заставляло Ландо прятаться в ближайшем на пути кафе и просто наслаждаться возможностью остановиться. Очередной ливень, который никак не хотел прекращаться, заставил его задержаться в одном из таких дольше, чем хотелось бы. Пар, поднимающийся над чашкой горячего шоколада, стремился куда-то вверх, из полупрозрачного облака превращался в тонкие вьющиеся линии, которые то расходились, то сходились обратно, растекались по пространству сладкими нотами с лёгкой горчинкой и кутали в свои невесомые объятия. Выбранное кафе не было похоже на предыдущие, в помещении чувствовался дух времени и под сводами потолка жила история. Сейчас Норрис был единственным гостем тут, поэтому всё внимание очень немногочисленного персонала было приковано к нему. — Ты не похож на местного. Давно тут? — Мужчина в возрасте, который до этого принимал у него заказ и мелькал в окне выдачи на кухне, теперь занимал стул напротив. Люди здесь казались намного более открытыми и отзывчивыми, чем Норрис привык. Он провёл в съёмном жилье всего ничего времени, но уже умудрился познакомиться с несколькими соседями и чудесной тётушкой в магазине у дома. — Я из Лондона, прилетел чуть меньше недели назад. Мне показалось, что Мельбурн — хороший город для путешествий, поэтому здесь. — Привыкший к шумным компаниям и тусовкам британец почти ни с кем не говорил всё это время, поэтому возможностью восполнить потребность в общении пользовался всякий раз, когда кто-либо обращал на него внимание. Он толком ничего не успел посмотреть, потому что от составленного маршрутного листа всё же отказался, но Мельбурн в самом деле казался Норрису классным местом. Даже если ярких воспоминаний о нём останется не так уж и много, то пару лишних кило он точно с собой привезёт, потому что еда тут везде потрясающая. Разговоры тут вязались сами собой, и парень не имел ничего против, всегда останавливался поговорить обо всём и ни о чём сразу. Случайный мужчина, имени которого он даже не знал, сейчас уже ощущался старым-добрым приятелем, и вся история чужого путешествия, которая обрушилась на него камнепадом, не заставила широкие плечи сдвинуться ни на дюйм. На плечах Ландо этот гнёт ощущался весомее, но теперь расправить их и просто дышать стало легче. — Тебе обязательно стоит выехать за, — незнакомец сделал акцент, — город. Туристические места и пляжи убивают всё то прекрасное, что у нас есть. — Я очень хотел. Но аренда машины на одного мне правда не по карману. — Про факт того, что в Мельбурне он должен был быть не один, Ландо вспоминал не так уж и часто. Он не возвращался к мыслям о произошедшем в день вылета до этого разговора и от большой обиды заблаговременно отключил уведомления из всех возможных источников ещё по пути в аэропорт, разве что стабильно под ночь появлялся в сети, чтобы выложить лучшие фото вместо отчёта о выживании. — Таких друзей только за хуй — и в музей, — Возмущению собеседника, кажется, так и не было края. Выхваченная сквозь пелену нахлынувших мыслей крепкая фраза заставила Норриса едва ли не пополам сложиться. К собственному удивлению, он очень нуждался в возможности обсудить свою херовую дружбу с кем-то, и сейчас чувствовал себя намного лучше. — Знаешь, что? Я попрошу племянника свозить тебя к океану. Даже не думай, я не позволю тебе уехать отсюда без возможности хотя бы одним глазком посмотреть на нашу гордость. Ландо честно пытался отпираться, но его номер теперь в итоге красовался в потрёпанной записной книжке между заметками о расходах и списком покупок. Платить за шоколад британцу тоже запретили, поэтому из кафе он вышел абсолютно потерянным, но как-то по-хорошему, словно обшарпанные кирпичные стены забрали себе тяжесть его истории тоже, и зов приключений зазвучал ещё отчётливее. Незнакомый номер «Ландо?» «Дядя сказал, что тебе нужен гид. Я Оскар, рад знакомству :)» 10:28 PM Как гром среди ясного неба. Ландо честно не ожидал, что абсолютно посторонний человек будет настолько заботлив, что ради него поднимет на уши свою семью. С ответом не клеилось сразу, и британец какое-то время провёл, просто перечитывая сообщения раз за разом, словно это могло что-либо в них изменить. Не изменило.

«Привет?»

«Извини. Я не думал, что тебя отвлекут от дел ради меня»

10:35 PM

Неизвестный номер «Тебе не стоит извиняться :)» «Лучше скажи, куда бы ты хотел съездить?» 10:35 PM Куда? Ландо понятия не имел. В голове не сохранилось ни единого названия, хотя маршрут-то изначально имелся и был составлен настолько плотно, что свободного времени на "стать дополнительной подушкой на диване" не было предусмотрено. Сейчас же целей попросту не было, и это было забавно, потому что составлял он этот несчастный список с огромным энтузиазмом.

«Мм»

«Куда-нибудь к океану?»

«Или в горы всегда мечтал увидеть Йови Йаху»

10:36 PM

Неизвестный номер «Извини» «До Йови Йаху ближе было бы от Сиднея лол» «Но до океана доберёмся точно. Скинь мне свой адрес» 10:36 PM Приятно согрело, что дурацкая шутка не стала чем-то, что пролетело мимо. В этой мелочи почему-то нашлась уверенность, что всё не так уж и плохо.

Геолокация

«Мне правда жаль, что тебе придётся тратить своё время»

10:40 PM

Неизвестный номер «Расслабься, я всё равно не занимался ничем важным :)» «Заеду за тобой к десяти» «Доброй ночи, Ландо :)» 10:52 PM

«Ещё раз спасибо»

«Доброй ночи!»

10:52 PM

Обилие смайликов в переписке создавало хрупкое и иллюзорное чувство безопасности. Аватарки с лицом у Оскара не было, поэтому оставалось только пытаться представить себе, как тот мог бы выглядеть. Единственный вывод, к которому Ландо пришёл — хотелось бы верить, что не как огромный бородатый мужик с цепью и бензопилой в багажнике. Попытки отогнать лишние мысли затянулись, и Норрис порядком времени потратил, перекатываясь с бока на бок, прежде чем наконец-то провалиться в дрёму. Как закономерный итог — Ландо проспал. Не услышал первый будильник и еле расшевелился по второму, из-за чего в итоге остался без завтрака и чуть не остался без похода в душ. Собираться пришлось впопыхах и без особых раздумий. Первой под руку попалась дурацкая оранжевая футболка с папайей на груди, которая в сочетании с шортами смотрелась сейчас особенно комично. Нахрена он вообще купил её? Нахрена привёз с собой? Ни единого аргумента, просто потому, что было ну надо. Сушить волосы уже было некогда, но влажные завитки лежали, казалось, даже лучше, поэтому на это, как и на очевидные складки на футболке, решено было просто закрыть глаза. В рюкзаке, который Норрис собрал ещё ночью, своего часа дожидалась камера с парой сменных флэшек и аккумуляторов, кошелёк и пауэрбанк — неизменный стартер пак для выживания в путешествиях. Норрис любил новые знакомства и всегда тянулся к людям, поэтому несмотря на волнение шёл на встречу со своим "гидом" с готовностью. Ни одна из нарисованных в голове картинок даже близко не стояла с Оскаром настоящим. Парковка перед домом в это время всегда была оживлённой, но почему-то узнать его получилось безошибочно. Вместо страшного мужика с бородой Ландо ждал весьма симпатичный молодой человек в отглаженной светлой рубашке с короткими рукавами и со слегка растрёпанными русыми волосами. Вероятно, изначально те были как следует уложены, но сквозняк сделал своё дело и раскидал чуть вьющиеся пряди так, как ему захотелось. Потенциального маньяка в мягких чертах не выдавало вообще ничего. — Привет. — Оскар мягко оттолкнулся от капота, на который опирался, и расплылся в мягкой улыбке, глядя на британца, который изучал его настороженно, но с плохо скрываемым любопытством. — Привет, — Ландо в самом деле чувствовал себя растерянным. В детстве знакомства случались как-то легче, без этой проклятой тишины, которую не сразу находишь, чем заполнить. — Я не хотел заставлять тебя ждать. Норрис, поймавший волну, болтливый и шумный, заразительно смеётся, да и вообще, ехать с ним в одной машине — развлечение куда занятнее, чем ожидалось, и Оскар, по жизни спокойный и сдержанный, быстро поддаётся этому обаянию, смеётся с ним вместе и улыбается так много, что лицо начинает болеть. Город где-то далеко позади. За окном — нетронутая дикая природа и свобода, которой хочется коснуться, Ландо тянет к ней ладонь и ловит пальцами ветер, пахнущий теплом, дорожной пылью и морской солью. Все сомнения, кружившие в его голове, словно голодные акулы, внезапно куда-то исчезли. За два с небольшим часа на улице стало жарче, палящее солнце не имело абсолютно ни капли сострадания и жалости, но это было последним, о чём Ландо думал, глядя на раскинувшиеся перед ним скалы, стоящие посреди шумных волн. Он честно забыл, как дышать, разучился делать это на автомате, оказавшись лицом к лицу с мощью и величием природы, и Оскар, глядя на застывшего британца в зеркало заднего вида, с хитроватым прищуром выбрал место, чтобы остановиться прямо тут, посреди ничего и на самом краю света, где-то в месте, где небо встречается с океаном и сливается воедино. — Ландо, ты слишком близко к краю. — Как только ноги коснулись мягкой травы, кудрявый тут же ломанулся прямиком к утёсу, и австралийцу ничего не оставалось, кроме как неспешно направиться следом и буквально как дитё малое придерживать несчастного горе-фотографа за край футболки. Благо, тот хоть как-то к предостережениям прислушивался: — Если проедем чуть дальше, сможем спуститься к воде. — Мы правда можем? — Ландо светился, и дело было совсем не в солнце, из-за которого австралийцу приходилось жмуриться. — Только если ты не полезешь в воду. И не смотри на меня так, течение тут слишком сильное. Ни единого возражения в ответ — единственное условие, и раз уж Норрис на него согласился, то почему бы и нет? Спуск к дикому пляжу был не так-то и прост, потому что корячиться к нему пришлось по осыпающимся гладким камням, но ощущение нетронутого песка под босыми ногами, однозначно, стоило того. Вид с точки ниже был ещё более захватывающим, какое-то время британец не доставлял никаких хлопот и просто снимал всё, что видел, но после того, как на камеру попало всё, что ему хотелось сохранить в пикселях, та полетела прямиком на заботливо брошенную на песок футболку, и он помчался вперёд, к лазурным гудящим волнам. Оскару не оставалось ничего, кроме как рвануть следом. Ловушка, в которую Норрис его заманил, была крайне проста: он не собирался лезть глубже, ему достаточно было воды по щиколотку, чтобы пинком поднять ту в воздух и окатить брызгами своего несчастного провожатого, после чего с довольным смехом сорваться с места вновь, уносясь прочь и пятками поднимая в воздух ещё больше холодных капель. Такой взрослый и даже серьёзный с виду, но на деле же — просто мальчишка. — Стой, кому говорю! — Угнаться за британцем стоило парню реальных усилий. Они оба были в прекрасной физической форме, но Ландо улепётывал от угрозы возмездия так, словно Оскар его утопить собирался, поэтому сдаваться не хотел совершенно, уповал только на то, что тот устанет быстрее и забудет о коварных планах, которые мог настроить за время, пока они дурачились и наворачивали круги по узкому клочку суши. И план, кажется, сработал, австралиец замедлился, но совсем не для того, чтобы оставить абсолютно счастливого черта в покое. Оскар оказался хитрее, дал отдышаться и ощутить безопасность, прежде чем напал и подножкой завалил в холодную воду уже целиком. Океан не прогревается, всегда остаётся холодным, но для разгорячённого беготнёй на жаре тела сложно было придумать лучшую награду. Или всё таки наказание? Честно говоря, к маленькому путешествию Оскар был готов куда лучше, потому что в его рюкзаке нашлось не только полотенце, но и полноценный набор для пикника, состоящий из аккуратных сэндвичей и двух банок колы. Поздний завтрак с видом на возвышающиеся над водой каменные столпы — настоящая мечта наяву, что-то, чего Ландо вряд ли мог себе даже представить. День ленивый, тянулся до жуткого долго, но нёс в себе много нового: британец узнал, что фамилия Оскара — Пиастри, и что он младше на два года и учится на архитектора, и общего у них намного больше, чем кажется на первый взгляд. Тихий и застенчивый с незнакомцами австралиец понемногу раскрывался, втягивался в обсуждение музыки и фильмов, и даже решился на скорее шутливый спор, когда их видение сюжета не совпало, поэтому обратная дорога была куда веселее. К моменту, когда они выбирались обратно к машине, солнце уже готовилось отправиться на покой, поэтому стало ощутимо прохладнее, но даже к моменту возвращения к дому щёки Ландо горели не меньше, чем на самой жаре в полдень. — Тебе стоило бросить меня на берегу, — Норрис честно сопротивлялся, до последнего не хотел садиться в машину в мокрых шортах и даже полотенце подстелил, но то не спасло совершенно, кажется, даже сделало только хуже, и на сидении теперь красовался мокрый отпечаток его задницы. Пиастри лишь засмеялся, возвращая руки на руль. — Я заеду завтра. Надеюсь, запасные штаны у тебя имеются? — Чем тебе не угодили шорты? — Британец с шутливой обидой закатил глаза, глядя на нового знакомого уже с улицы, пока тот заводил машину. — До завтра, Ландо. Уже лёжа в кровати после душа и ужина из всего, что таки успело завестись в холодильнике, Ландо рассматривал получившиеся фотографии на экране ноутбука. Честно говоря, даже пытаться в цветокор не возникало желания, виды сами по себе выглядели настолько нереальными, что британец куда охотнее поверил бы, что это графика к новому "Аватару", чем что-то реальное и вполне себе осязаемое. Он, казалось бы, целый день напротив этих скал провёл, но осознать пока никак не получалось. Отбирать самые удачные кадры лениво, но нужно, поэтому британец безжалостно удаляет всё, что его не устраивает, пока не натыкается на фотографии, на которых кроме пейзажа появляется кое-что, за что взгляд цепляется с первых секунд. Кое-кто. Оскар Пиастри. Ландо, честно говоря, совершенно не запомнил, когда умудрился эти фото сделать. Вероятно, они появились на свет потому, что солнце слепило слишком сильно, чтобы рассмотреть превью на маленьком экране нормально, но сейчас это не сильно его волновало. Австралиец, несомненно, обладал какой-то аномальной природной фотогеничностью, потому что выглядел прекрасно даже на подсмазанных снимках. Ландо обычно сразу удалял такие, но в этот раз делать этого не хотелось, потому что те воспринимались не испорченными кадрами, а чем-то непринуждённым, концептуальным и искренним. Рука не поднялась, почему-то захотелось сохранить эти фотографии где-то, откуда те точно не исчезнут, и Норрис не придумал ничего лучше, чем открыть мессенджер.

«Прости, что так поздно»

[4 вложения]

«Наткнулся, пока отсматривал кадры»

«лол»

«Подумал, что тебе могло бы понравится»

«Не против, если я залью к себе?»

12:40 AM

Оскар Пиастри. Лицо австралийца, вместо пейзажа попавшее в фокус, было умиротворённым и расслабленным, Ландо поймал его в момент, когда тот стоял на мягкой и яркой траве и смотрел куда-то, где насыщенно-голубое небо сливалось с беспокойным океаном во что-то цельное и бескрайнее. Волос, до этого ещё более-менее уложенных, своими незримыми ладонями касался ветер, зарывался в мягкие пряди шаловливыми пальцами, одновременно с этим безжалостно трепал одежду, и во этой взъерошенной небрежности была лишь одна мысль: «Оскар Пиастри очень красивый». Ландо не в первый раз засматривался на парней, поэтому вздохнул и подпёр голову ладонью, снова и снова скользя взглядом по фотографии на экране. Играясь с цветокоррекцией, просто пытался найти «то самое», но безрезультатно, потому что исходник уже выглядел так, словно не нуждался в отполированной обёртке, не принимал выкрученные параметры, и Норрис просто бесцельно щёлкал мышкой, желая хоть как-то оправдать количество времени, потраченное на изучение. Отвлекся только на вибрацию, которой телефон отреагировал на новое уведомление, моргнул пару раз и перевёл взгляд на экран. Гид «Когда ты успел?? Я даже не заметил!» «Вау» «Мне впервые нравится, как я выгляжу на фото лол» «Можешь залить, но при условии, что дашь ссылку на свой акк!!» 1:17 AM Ландо подвис. Улыбнулся невольно, когда увидел на аватарке фотографию, которая до сих пор так и сияла на экране его ноутбука. Пожалуй, она так и останется неприкосновенной и нетронутой, прекрасной в своей неидеальности.

«Я думал что ты уже спишь лол»

Ссылка

«Я много фотографирую, поэтому советую отключить уведомления сразу»

1:17 AM

Гид «Я только собираюсь» «И всё же, не забудь найти штаны лол» «Доброй ночи, Ландо» 1:18 AM