Голод предков

Крипта под особняком Блэков пульсировала как живое сердце, наполненное голодом веков. Вампиры, пробужденные от спячки, окружили алтарь плотным кольцом, их разомкнутые клыки сверкали в багровом свете, исходящем от чаши с тёмной жидкостью. Гермиона стояла у центра алтаря, её рука с клеймом горела огнём, который теперь распространялся по всему телу, словно внутри бился пульс самой тьмы. Сущность внутри неё шипела и нашептала обещания власти: — Подчинись сейчас, дитя... и мир падёт к твоим ногам. Беллатрикс уже зовёт тебя. — Нет! — выкрикнула Гермиона, её голос эхом разнёсся по каменным стенам, смешавшись с хором вампирских шепотом. Она схватила древнюю книгу рун — потрёпанный том из библиотеки Блэков, который она успела прихватить ранее, и открыла на странице с защитными символами. Книга засветилась чистым голубым светом, контрастируя с багровым сиянием крови в чаше. Этот свет был напоминанием о её учении в Хогвартсе: магия не только в разрушении, но и в сохранении. — Я верну вас обратно в спячку! Один из вампиров — древний мужчина с лицом, испещрённым морщинами вечности, — шагнул вперёд, его когти царапнули по камню, оставляя борозды. — твоё сопротивление бесполезно. Мы — Блэки. Мы — их истинный, чистокровный род. Принеси дар, и твои... — он принюхался к Рону и Гарри, — твои друзья станут первыми жертвами нового рассвета. Гарри, стоявший рядом с Роном, опираясь рукой на плечо друга, посмотрел на Гермиону. Его зелёные глаза пылали решимостью, несмотря на усталость и порезы от когтей вампиров. Он вспомнил адскую ночь с Сириусом, когда дементоры окружали их, как волки добычу. Но сейчас не дементоры — существа с клыками и жаждой крови. — Гермиона, мы не сдадимся! Помнишь, что сказал Дамблдор перед смертью? Есть вещи хуже смерти, и эта — одна из них. Мы должны выбраться отсюда! Рон, прижимая руку к ране на плече, где клыки вампира оставили след, кивнул. Его лицо было бледным, но в глазах светилась неукротимая ярость. — Да, Гарри прав. Эти... эти кровососы думают, что могут нас запугать? — Он поднял палочку, несмотря на дрожь в руке. — Рон Уизли никогда не бежал от проблем. Stupefy! — Заклинание сорвалось с палочки, ударив одного из вампиров в грудь. Тот отлетел назад, его тело осыпалось пылью, но начал реформироваться из теней, как будто смерть была лишь временной паузой. Вампиры зарычали хором, их голоса переплелись в симфонии голода. Молодая женщина-вампир, с глазами как раскалённые угли, бросилась на Рона, её движения были быстрыми, как у вихря. Она прыгнула, когти впились в его рукав, разрывая ткань и царапая кожу. — Ты умрёшь первым! — прошипела она, её дыхание несло запах разложения. — Нет, потому что я успею надрать тебе задницу! — Рон отмахнулся, крутясь на месте и колдуя огненный шар: — Incendio Totalum! — Огонь охватил её, заставив взвыть и отойти, но не уничтожил полностью. Он оглянулся на Гарри: — Гарри, помоги ей! Гарри среагировал мгновенно, его палочка метнулась вперёд. — Expecto Patronum! — Серебристый олень вырвался из кончика палочки, проносясь сквозь крипту и боднув древнего вампира, который пытался подкрасться к Гермионе. Олень насадил его на рога, и тот рассыпался в пыль — на этот раз полностью, словно сила радости и воспоминаний о Сириусе и родителях одержала верх над тьмой. — Гермиона! Мы отгоняем их! Используй эту книгу! Закрой алтарь! — крикнул Поттер. Гермиона сосредоточилась, борясь с сущностью, которая пыталась захватить контроль над её телом: — зубы зудели, кожа горела. Но она шепнула заклинание, которое вспомнила из страниц книги — древнее защитное руническое плетение. — Confinio Aeternum! — Книга вспыхнула ярче, и голубой свет разлился волной по алтарю, обволакивая чашу и начиная закрывать гробы. Вампиры зашипели в унисон, их тела начали таять в тенях, но не все — некоторые сопротивлялись, бросаясь на друзей с удвоенной яростью. — Они не сдаются! — крикнула Гермиона, её ноги тряслись, но она стояла твёрдо у алтаря, направляя свет в сторону густеющих теней. Рон и Гарри встали рядом, формируя треугольник. Рон колдовал барьеры из огня, Гарри — новые Патронусы, рассеивая тени по углам. Древний вампир реформировался последним, его красные глаза уставились на Гермиону. — Это лишь начало, грязнокровка. Беллатрикс придёт, ты подчинишься, примешь кровь. Словно в ответ на его слова, крипта задрожала — не от магии друзей, а от чего-то отдалённого, как будто Азкабан сам почувствовал пробуждение. Гермиона ощутила толчок в сознании: Беллатрикс, её клеймо горит, её безумный смех эхом разносился сквозь тёмную сеть магии. — Она близко... — прошептала Гермиона, но друзья не слышали, сосредоточившись на битве. Вампир ринулся на Гарри, но тот увернулся и ударил подсвечником — реликтом из библиотеки, который они притащили вниз. Подсвечник вспыхнул огнём от заклинания Рона, и удар пришелся в лицо чудовища, рассыпая его в пепел. Последние вампиры отступили хором, их тени втянулись обратно в алтарь. Голубой свет книги запечатал чашу, и гробы захлопнулись с грохотом. — Уходим! — заорал Гарри, хватая Рона за руку, который хромал от ран. Гермиона сжала книгу в кулаке, её глаза блестели от облегчения и страха. Они решили трансгрессировать сразу. Гарри сосредоточился: — Держитесь друг за друга! Битва была выиграна, но за криптой особняк трясся — тени снаружи формировали новых вампиров, пытающихся прорваться через двери. Друзья взялись за руки, и Гарри выкрикнул точку назначения, которая первая пришла ему в голову: — Хогвартс! — Мир вокруг закрутился в вихре трансгрессии, воздух сжался, как в чёрной дыре, и они исчезли, оставив крипту в тишине — но не навсегда. Сущность внутри Гермионы шептала: — Беллатрикс... Свободна.

***

Мрачные коридоры Азкабана, обвитые обручами, где заклинания дементоров держали узников в безумии, стали ареной для чего-то большего, чем обычная пытка. Беллатрикс Лестрейндж, сжатая в клетке, её чёрные волосы спутанными, а глаза горящими безумным огнём, почувствовала толчок в глубине души. Её клеймо — скрытое руническое татуировка на запястье, которое она носила как знак преданности, теперь пульсировало, соединяясь с силой, пробуждающейся далеко в Лондоне. Клеймо горело, как огонь на коже, и видения нахлынули: крипта под особняком Блэков, алтарь, чаша крови, вампиры, пробуждающиеся от спячки. Но они не одни — там были старые друзья: Гарри Поттер, Рон Уизли и... Гермиона Грейнджер. Беллатрикс рассмеялась тихо, безумно, её смех эхом разнёсся по каменному залу. Дементоры, парящие неподалёку, почувствовали её силу — что-то тёмное, древнее, не из мира живых. Их холодное присутствие усилилось, пытаясь истощить её душу, но клеймо дало ей сопротивление. Вместо заклинаний, которые бесполезны против этих существ, так как не могла призывать патронус, она призвала свою связанную вампирскую силу — скорость и манипуляцию тенями. Её тело изменилось: кожа стала ещё белее, глаза засветились красным, и она молниеносно метнулась сквозь прутья клетки, используя сверхъестественную силу, чтобы согнуть металл. Дементоры ринулись за ней, но Беллатрикс нырнула в тени стен, сливаясь с ними, как бывший Пожиратель Смерти, но теперь оживлённая новым голодом. Она избегала их прикосновений, прыгая от тени к тени, её шаги были бесшумны, а движения — быстрыми, как у призрака. — Идите к черту, мерзкие твари! — рявкнула Беллатрикс, её голос эхом разнесся по помещению Она манипулировала тенями, чтобы создать временный барьер. Но дементоры собрались в стаю, их дыхание холодом пронизывало воздух. Она начала ритуал, используя кровь с своей ладони — от пореза клейма. — Sanguis aeterna... — забормотала древнюю формулу, которую вспомнила из книг Блэков, прочитанных в детстве. Кровь капнула на пол, и тени в её клетке заклубились, формируя портал сквозь тьму — призрачный вихрь, сотканный из вампирской магии. Это была не простая трансгрессия — это был призыв, питаемый её новой силой. Дементоры атаковали снова: один ринулся вперёд, пытаясь поцеловать душу, но Беллатрикс увернулась, используя скорость, и одним прыжком оказалась у портала. — Как банально, дети. Ну, Хогвартс, так Хогвартс! — выкрикнула она, ныряя в тень. Мир закрутился, холод Азкабана сменился влажным воздухом. Она появилась около замка, пошатываясь, её одежда порвана от путешествия. Беллатрикс улыбнулась, её глаза вспыхнули. — Грейнджер... ну, где же ты?

***

Трансгрессия вырвала друзей из душной крипты особняка Блэков и швырнула их во тьму, которая казалась бесконечной. Гарри чувствовал, как воздух давит на грудь, а шрамы от ран горят, как огонь. Рон рядом хрипел, прижимая раненое плечо, а Гермиона крепко сжимала древнюю книгу рун, её лицо было бледным от напряжения. Сущность внутри неё шептала: Беллатрикс близко... Мир закрутился в реальности, и они упали на траву у ворот Хогвартса. Ночь была лунной, замок вырисовывался силуэтом на фоне звёзд, но что-то было не так — ворота были приоткрыты, а в воздухе витал слабый запах разложения, словно тень Азкабана просочилась сюда. Гарри с трудом поднялся, оглядываясь. — Мы добрались... — пробормотал он, но голос его дрогнул. — Где все? Хогвартс не должен быть пустым в это время. Рон сел, морщась от боли, и достал палочку. — Наверное, после всего, что произошло... после битвы за школу, они усилили охрану. Но почему тихо? Ни одного патруля? — Он огляделся, и его глаза расширились. — Смотрите! У ворот... это кровь? Действительно, на земле были свежие пятна, и следы борозд на земле, как от когтей. Гермиона подошла ближе, её клеймо пульсировало сильнее, вызывая боль в груди. — Это следы... вампиров. Как они сюда попали? — Внутри неё сущность рычала, подталкивая к мыслям о Беллатрикс, но Гермиона подавила её — она знала, что эта связь делает её уязвимой, она боялась это связи, но также даёт преимущество против врага. Внезапно из-за деревьев донёсся знакомый, безумный смех. Беллатрикс вышла на свет лунного сияния, её фигура казалась призрачной в развевающихся лохмотьях Азкабана. Её лицо было искажённым гримасой, глаза горели красным, а клыки блеснули в лунном свете. — Мои маленькие пиявки... вы думаете, что сможете скрыться? — прошипела она, её голос был полон злобы и презрения, без капли сентиментальности. Она ринулась вперёд без лишних слов, когти уже готовы разорвать Гарри. Гарри рванулся вперёд, поднимая палочку. — Беллатрикс! Ты не должна была выходить из той дыры! — красный луч снова вырвался из палочки, несясь на неё, но Беллатрикс лишь взвыла от ярости и растворилась в тени, уклонившись с сверхъестественной скоростью. — Экспеллиармусы... очаровательно. Но они не остановят меня. Ты, грязнокровка.. — Беллатрикс метнулась на Гермиону. Гермиона не отшатнулась. Внутри неё бушевал конфликт: сущность тянула к тьме, обещая силу легче, чем борьба, но Гермиона знала, что эта связь — проклятие, которое она может использовать против Беллатрикс. Она была сильной, но сложной — её разум анализировал каждое движение, её сердце кипело от ярости к тому, что эта ведьма сделала с миром, и к себе самой. — Finite Incantatem! — закричала она, голубой свет вспыхнул, обжигая Беллатрикс, заставляя её отмахнуться, как от насекомого. Беллатрикс взвыла от злости, её глаза вспыхнули, и она бросилась на Рона, впиваясь зубами в его плечо, там где уже была рана. — Кровь этих жалких трусливых Уизли... вкус победы! Я так голодна. Черт бы вас всех собрал. — Нет! — Гарри бросился на неё, Беллатрикс отпустила Рона и отскочила, шипя, её злоба не знала границ. Рон упал, кровь текла обильнее, его лицо побелело. — Гарри... прикончи эту тварь... — прохрипел он. Гарри не успел. Блэк, подкрадшись сзади, вонзила коготь в его бок, разрывая мантию и кожу. Гарри захрипел от боли, падая на колено, рука непроизвольно схватилась за бок, откуда хлынула кровь. — Чёрт... эта дрянь! — простонал он, но силы уходили, а вампир уже приближалась, ее глаза горели голодом. Гермиона оглянулась в ужасе — её друзья были ранены, а Беллатрикс насмехалась, её собственные клыки открылись, требуя крови. Гермиона поняла — ей придётся разбираться самой. Друзья были выведены из строя, их крики эхом разносились в ночи. Внутри неё сущность шептала: Используй силу... прими тьму. Но Гермиона сопротивлялась. Она подняла книгу рун, палочку в другой руке, и её голос был железным: — Не сегодня! Aegis Sancti! — Волна защитной магии ударила, отбрасывая их от друзей, но Беллатрикс лишь рассмеялась, уклоняясь. — Ты одна, грязнокровка. Не страшно против тёти Беллы? Гермиона не ответила — её разум работал молниеносно, вспоминая заклинания из книги. Она защитила друзей барьером, отгораживая их от дальнейших атак, хоть это и истощало её силы. Затем бросилась на Беллатрикс одна. Их клейма вспыхнули, вызывая боль, но Гермиона использовала это видение: она видела атаку Беллатрикс на миг раньше и увернулась, ударив заклинанием. — Confinio Aeternum! — То же заклинание, но усиленное её одиночеством и внутренним гневом. Свет обвил Беллатрикс, заставляя её процедить сквозь зубы: — Ты... ты пожалеешь! Гермиона колдовала Impendio Duo, откидывая её назад, её руки дрожали от напряжения. Она слышала стоны друзей позади, но не могла обернуться — битва требовала полной концентрации. Беллатрикс, её сила возрастала от крови, и она бросилась на Гермиону, но та увернулась. — Убирайся! Беллатрикс лишь рассмеялась злобно: — Ты правда думаешь, что сможешь выстоять против меня? Даже с учетом того, что я провела столько времени без нормальной еды, воды... Я все равно сильнее вас, могу пересчитать все ваши кости, если захочу. Гермиона чувствовала усталость, но её воля не сломалась — она была сильной, сложной, с массой внутренних конфликтов: злоба на себя за эту связь, страх за друзей, но также неумолимая решимость. Она активировала книгу финальное заклинание — Luminosum Infinitum — свет вспыхнул, ослепляя и обжигая Беллатрикс, заставив её отступить с шипением. Но в этот момент она растворилась в тени, оставляя сообщение: — Хорошо, грязнокровка, но я вернусь. Гермиона рухнула на колени, барьер пал, но друзья были в сознании, хоть и слабы. — Гермиона... ты сделала это... — прошептал Гарри сквозь боль, его бок кровоточил. Рон кивнул, его плечо — сплошное месиво. Но тьма не ушла — в воздухе витал шепот Беллатрикс.

***

В Больничном крыле Хогвартса Рон лежал на койке, его плечо было забинтовано, а лицо — бледным от потери крови. Гарри лежал рядом, его бок был обработан зельем, но он морщился от боли, рана горела после вампирского яда. Мадам Помфри суетилась вокруг, колдуя зелье из мандрагоры и синелистника. — Это... это вампирский яд, — буркнула она. — И у Поттера, и у Уизли. Грейнджер, вы знали, что это такое? Вы одна справились с этим? Гермиона, сидящая у окна, кивнула. — Да, мадам Помфри. Это древняя магия — клан, связанный с кровью. Мы столкнулись с ними в особняке. — Её клеймо всё ещё пульсировало, напоминая о ненавистной связи. Она смотрела в окно, где луна отбрасывала длинные тени. — Именно поэтому она здесь. Азкабан был тюрьмой, но эта связь... она даёт ей силу от ритуала, который начался с нас. В этот момент дверь распахнулась, и вошла Минерва МакГонагалл с профессором Снепом и несколькими аврорами. МакГонагалл выглядела суровой. — Объяснитесь, мисс Грейнджер. Откуда это всё? Вы одна отбивались? — Да, профессор, — ответила Гермиона, её голос был полон напряжения, но решимости. — Мы нашли алтарь. Вампиры были запечатаны, но это клеймо... оно связывает меня с Лестрейндж. — Она продемонстрировала клеймо, которое засветилось. — Она чувствует меня, и я — её. И да, мне пришлось одной сдерживать её... у меня не было выбора. Снейп фыркнул, его лицо было бледным. — Кровная магия. Древняя, запрещённая. Лестрейндж всегда экспериментировала с таким. Если она объединится с этими существами, Хогвартс падёт. МакГонагалл кивнула. — Мы укрепляем защиты. Но вам нужен союзник. Возможно, Невилл Лонгботтом или кто-то из Ордена. — Она повернулась к Северусу.— Отправьте патрули. Лестрейндж опасна. Гермиона закрыла глаза, сосредоточившись. Сущность внутри шептала: Сдайся... сила зовёт. Но она сопротивлялась, её воля была крепкой, хотя и окрашенной злобой к этой связи. Она думала о возможностях: использовать клеймо для предсказания атак Беллатрикс, но риск самопожертвования делал её осторожной. — Я разорву эту связь сама. Через ритуал в обратном направлении. Книга имеет заклинание отречения... и теперь, когда Гарри и Рон ранены, я не могу рисковать ими дальше. Я отправлюсь в Министерство, продолжу работу. Парни переглянулись, их слабые голоса эхом отозвались: — Мы поможем... как только сможем