Чувства под замком

«Там, где кайф, я там, где кайф, ты любовь всю выдыхай

Выды-выды-выдыхай, слушай, не перебивай

В мою боль ты не вникай, я не каюсь, мне не кайф

Я танцую, как последний раз, почувствуй этот вайб»

      В концертном зале Москвы мы с братом завершили исполнение нашей новой песни «Там, где кайф». Эта композиция нашла отклик в сердцах слушателей, и их восторженные крики не оставили нас равнодушными. На краю сцены, где сотни рук самых разных девушек тянутся к нам, мы склоняем головы в глубоком поклоне. Я чувствую потную ладонь брата в своей, и наши руки, поднятые над головами, словно подчеркивают превосходство и гордость за успешно завершенный концерт. Грудь сдавливала одежда, а сердце, переполненное адреналином, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, ломая ребра. Я хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться и насытить организм кислородом, которого в этом зале было так мало. Крики не смолкали ни на минуту. Мы стояли перед тремя тысячами людей и наслаждались их эмоциями, которые мы создали своими усилиями. Закрыв глаза, перед черным полотном я видел яркие цветные круги от вращающегося прожектора. В голове царил хаос, накопившаяся за месяцы усталость давала о себе знать. Постоянные недосыпания, перелеты и длительные поездки изматывали, но в то же время мотивировали нас двигаться вперед. Каждая наша песня становилась хитом, почти каждое радио крутило новинки. Новостные ленты, рассказывающие о жизни звезд, также упоминали о наших с братом успехах в карьере. И все это было результатом нашей совместной работы.       — Благодарим вас за этот вечер! — воскликнул мой брат, и его ладонь выскользнула из моей, когда он схватился за микрофон. — Вы же знаете, что этой осенью выходит наш осенний альбом? — Гости начали кричать ему в ответ, и я понял, что большинство из них уже слышали об этой новости. — Совсем скоро вы сможете его услышать и оценить.       Пока брат заговаривал зубы своим слушателям, в горле у меня пересохло, и я решил ненадолго отойти к столу, где стояла заранее подготовленная упаковка с водой. Открутив крышку, я почувствовал, как спасительная жидкость освежает и придает сил. Полотенце, которое мы предусмотрительно захватили с собой, впитывало излишки пота с нашей кожи. Еще две песни — и мы сможем отправиться домой.       — Здесь так жарко… — Тимур сделал паузу, хитро улыбаясь, и восторженные женские крики заполнили концертный зал. — Пошла жара!       Знакомое всем музыкальное вступление вызвало бурю эмоций. Песня, ставшая хитом в 2021 году, до сих пор оставалась популярной и звучала из всех колонок на пляжах южных курортов и дискотеках. В этот вечер она вновь заставила гостей подпевать нам и активно двигаться.       На протяжении всей песни мы наслаждались, даря гостям вечера незабываемые впечатления. В этом и заключается наша работа — дарить людям радость. Мы видели восторг на лицах тех, кто купил билеты и пришел на наш концерт, чтобы получить максимум удовольствия. Каждое наше выступление наполнено этой энергетикой. После концерта мы уходили, чувствуя себя опустошенными, но уверенные в том, что наша поставленная задача была выполнена.       И вот, концертный зал наполняется светом тысяч белых фонариков, которые горят на мобильных телефонах. Заиграла всеми любимая мелодия «Я, ты и море». Я полностью погружаюсь в свой прекрасный куплет, и в моей голове возникает картина настоящего моря с бликами от луны. Тысячи людей в зале поддерживают нас, подпевая знаменитому куплету Тимура…

«Море мое, не волнуйся за нас

Мы дали еще, еще один шанс

Мне бы только в глазах ее тонуть, а не падать

Научить ее смеху, разучить ее плакать

«От и до» в моих мыслях лишь одна она

Там море и ты, там море и я…»

      Прежде чем выразить в этой песне нашу любовь к морю, я целую брата в мокрый висок, шумно дыша ему на ухо. К счастью, благодаря наушнику, он не испытывает дискомфорта от моего дыхания.       — Мне очень жаль, но наш концерт подошел к концу, — Тимур, глотая воздух, вытирает мокрое лицо об изгиб локтя. — Мы с братом всегда готовы дарить вам незабываемые эмоции. Приходите к нам еще!       Гости долго не отпускали нас, продолжая аплодировать. Мы раскланивались, собирали букеты и подарки с первых рядов и с легкой душой покидали сцену концертного зала. Еще один концерт был успешно завершен. Осталось совсем немного, и мы будем дома.       — Чем займемся сегодня вечером? — спросил Тимур, едва переступив порог гримерки. Он сразу же расставил цветы в вазы, предложенные организаторами. Мы решили оставить их здесь, так как везти домой такую огромную охапку не имело смысла. — Может, посмотрим кино?       — Скажи прямо, что тебе лень что-то делать по дому, — ответил я, снимая насквозь промокшую футболку. Я смахнул с тела выступившую за весь концерт влагу, ощущая свежесть и облегчение.       — Зачем ты ставишь меня в неловкое положение, если и так знаешь ответ? — младший хрипло рассмеялся и, открыв бутылку воды, сделал глоток, вылив четверть содержимого себе на голову. — Как же здорово…       — После тебя бедные организаторы вытирают пол на сцене, а ты еще и здесь потоп устраиваешь? — я не смог сдержать улыбки. — Вот ведь паразит.       — Да, я такой. И меняться не собираюсь!       Хриплый смешок вырвался из груди, но улыбка тут же сползла с моего лица, когда на экране телефона брата высветилось фото девушки с подписью «Вера».       — Алло? Привет, любимая! Да-да, мы закончили, уже собираемся… — Тимур вытянул ноги на журнальном столике, закинув руку за голову. — Не могу сейчас говорить. Наберу, как только сяду в машину.       Пока брат болтал, я затолкал последние вещи в сумку. Осталось накинуть куртки и бегом к машине.       — Верунька, не нагружай меня сейчас, пожалуйста. Купи тортик и свечи, но мне пора идти. Ладно? Целую в лобик, пока-пока. — Тимур явно пытался увернуться от расспросов, но в итоге одержал победу и положил трубку. — Переживает, что я опять простужусь. Ну что за вторая мамочка у меня в семье?       — Если бы не твоя «вторая мамочка», ты бы сейчас ходил в мятой одежде и носках второго сорта свежести, — парировал я, кидая брату его куртку. — Береги ее всеми возможными способами.       — Берегу, как могу. Хочу в будущем сделать ей предложение. Но нужно время, чтобы все обдумать…       Слушать брата становилось все труднее. За дверью лил проливной дождь, а нам еще предстояло перебраться через дорогу к моей машине. Накинув капюшон, я бросился под дождь. Тимур на мгновение замолчал и последовал моему примеру.       Наконец, мы оба оказались в «гелике». Несмотря на ледяной ноябрь, холодная осень не собиралась отпускать Москву, уступая место предновогоднему декабрю. Одна мысль об этом заставляла выть: в декабре дел вдвойне больше, чем в любой другой месяц. Даже жаркие июль и август не требовали такой интенсивной нагрузки, как предновогодние месяцы. Именно в декабре и январе выходят новые песни, проходят концерты, запускающие группу в новом свете. Каждый год мы менялись, экспериментировали с выпускаемым продуктом и с нетерпением ждали отклика слушателей. Чаще всего мы выходили на сцену с положительными отзывами на треки, которые приходилось включать в программу музыкального шоу.       — Ну и погодка, — пожаловался младший брат, и я был с ним полностью солидарен. — Еще несколько таких ливней, и от Москвы останется только Красная площадь, — пошутил он, запуская в рот последнюю сигарету.       — И не говори. Колесить по рекам — такое себе удовольствие.       Наконец, мы выезжаем в сторону дома. Диалог оказался коротким и бессмысленным: мы оба вымотались и нуждались в отдыхе. Тимур курил, параллельно разговаривая по телефону с Верой, а меня поглотила монотонная московская дорога. Мысли сменяли одна другую. Завтра единственный выходной, который мне придется провести с семьей. Мама просила починить стиральную машинку, так как папа жаловался на боли в спине. Потом отвезти сестру на день рождения ее подруги, но перед этим пройтись с ней по магазинам для выбора подарка. Уверен, на этом мой день точно не закончится.       — Ильяс, красный! — голос брата отрезвил меня. Я резко вдавил педаль тормоза, останавливаясь в паре сантиметров от машины впереди. — Черт, ты нас убить пытаешься?! — Тимур вовремя успел подставить руку, спасая голову от удара.       — Задумался… — сердце колотилось от пережитого. Такого раньше со мной точно не было.       — Задумался он. Поехали, зеленый, — Тимур с раздражением вздохнул, делая последнюю затяжку. Окурок полетел на мокрый асфальт через окно.       До дома мы добрались без происшествий. Папа открыл нам ворота гаража, куда мы благополучно въехали, и я заглушил «гелик». Тимур вышел из машины и начал рассказывать отцу о прошедшем концерте, умалчивая о случившемся на дороге. В этом плане он был молодцом — лишний раз не заставит родителей нервничать. Хотя, признаюсь, сам был виноват в своей невнимательности.       Дом встретил нас теплом и уютом. Из кухни доносились ароматы печеной картошки с мясом, тонко переплетающиеся с запахом яблочной шарлотки. Тимур уже обнимался с мамой, пока я разувался и снимал верхнюю одежду.       — Как прошел концерт? — мама поцеловала брата в лоб, а затем легко коснулась губами моей щеки. — Какой же ты уставший.       — Да, немного вымотался, — признался я, растягивая улыбку. — Но твоя шарлотка точно приведет меня в чувство.       — Погоди с шарлоткой. Сначала ужин, потом все остальное, — мама направилась к столу раскладывать приборы, бросив на ходу: — Позовите сестру.       — Мася-я-я-я-я! — Тимур, нарочито растягивая последнюю букву, игриво подошел к лестнице. — Брат пришел!       — Иду, Тимур! — Марья не заставила себя долго ждать и быстрым шагом спустилась навстречу брату, оказываясь в его объятиях. — Мои дорогие! Как концерт?       — Все расскажем за столом, — Тим щекотал сестру под лопатками, вызывая ее смех. — Пошли ужинать.       Семья собралась за столом удивительно быстро. Папа, первым наложив себе полную тарелку, с аппетитом принялся за картошку с мясом. Мы последовали его примеру. За ужином рот Тимура не закрывался: он с жаром делился впечатлениями о прошедшем вечере и рассказал о прогрессе в записи нашего нового альбома, который должен был завершить этот год на столь позитивной ноте. Я же, не отвлекаясь от еды, молча поддакивал, показывая, что внимательно слушаю. Марьям тоже не осталась в стороне и поделилась своими планами на будущее: успешная сдача ЕГЭ и поступление в университет. Марья всегда отличалась от нас упорством и трудолюбием. Она с радостью брала с нас пример и стремилась добиться всего сама, в то время как ее одноклассники надеялись на удачу. С нами такой подход никогда не работал. Только труд сделал из обезьяны человека, и мы с братом очень рады, что смогли привить это понимание нашей младшей сестре. И, конечно, это огромная заслуга наших родителей.       — Ильяс, что скажешь? — мама заметила мою задумчивость. Я полторы минуты молча обгладывал кость, погруженный в свои мысли.       — А что говорить… Все молодцы. Мася тоже молодец. Конец года должен завершиться на позитивной ноте, с выходом альбома… Здорово, — семья явно ждала от меня более развернутого ответа, но мне, честно говоря, больше нечего было сказать. — Пойду руки помою и умоюсь. Рубашку хочу переодеть.       — Странный какой-то… Тимур, а у него случайно никого на горизонте нет? — последнее, что я услышал от мамы, поднимаясь по лестнице.       На самом деле, я не знал, как донести до семьи, что мне нужен был всего один день полного отдыха. Один день без просьб и разговоров. Просто провести его в своей постели, перед телевизором или ноутбуком, но в полном одиночестве. Нет, я не хочу отдаляться от родных, но я не помню, когда в последний раз отдыхал в свое удовольствие. Столько всего крутилось вокруг меня. Включая Тимура, который так легко сваливает в общество своей девушки, когда дело касается домашних забот. Если не он, то на горизонте всегда выделялся я, ведь мне всегда было сложно отказать родным. Звучит эгоистично с моей стороны…       — Ильяс, можно? — Господи, они издеваются надо мной? — Прости, ты переодеваешься…       — Заходи, Мась, — быстрым движением накидываю футболку и сажусь на край кровати.       — Ты выглядишь так, будто хочешь сбежать из дома, — призналась Марья, читая нас обоих, словно открытую книгу. — Ничего сказать не хочешь?       — Совсем нет. Кто тебе такую ерунду сказал?       — Я сама вижу, брат.       В который раз убеждаюсь, как быстро выросла моя сестра. От нее становилось все сложнее и сложнее отмахиваться, ведь девушке скоро исполнится 18. Она уже перестанет быть тем подростком, за которого мы с Тимой ее принимали долгие годы.       — Ну я… просто устал, — откровенно признался я. — День выдался тяжелым.       — Может, скажешь завтра маме, чтобы она мастера вызвала? — сестра сложила руки на груди. — Ей проще воспользоваться бесплатным трудом. Но и ты не железный.       — Да, конечно, — согласился я. — Ты права.       — Славно. Пошли пить чай. Все ждут.       Марьям оставила меня наедине с моими мыслями. Физическая усталость, казалось, вытянула из меня все силы, оставив лишь моральное опустошение. И к этому всему добавлялся новый, острый как нож, шарм к Тимуру. Мой брат… Мы были неразлучны долгие годы, недели, месяцы, а порой и годы сливались в единое целое, пока мы шли к своему успеху. Ничто не предвещало беды. Мы летели на концерт в другой город, наслаждаясь полетом, когда на горизонте появилась она — Вера. Олимпийская чемпионка. Изящная, с безупречной фигурой и воспитанием, она держалась с достоинством, не пытаясь никого задеть или выделиться. Тимур, как будто одержимый, выпросил у нее номер телефона. И завертелось… Все шло по сценарию идеальной истории любви: встречи, кино, горы роз, свидания, танцы… Бирюкова прочно вошла в нашу жизнь, заняв особое место. Все вокруг понимали, к чему это ведет. Марьям приняла Веру как родную сестру, а родители уже видели в ней будущую невестку. Тимур же гордился, что нашел среди медийных лиц настоящую драгоценность. А я? Я плыл по течению, из которого, кажется, уже никогда не выберусь. Мои мысли пугали меня до дрожи, хотелось сбежать от самого себя, затеряться в глухом лесу. Я ревновал брата. Страх потерять близкого мне человека сковывал меня, хотя разум подсказывал, что пора отпустить его в самостоятельную жизнь. В первые дни осознания этой новой реальности я почти не спал, терзаясь вопросами: что будет со мной? Что будет с нашей группой? Если Тимур станет официальным мужем Веры, если у них родится ребенок (а это, скорее всего, произойдет), продолжит ли он заниматься музыкой? Или наш дуэт распадется?       — Почему я вообще боюсь этого всего? — этот вопрос, заданный самому себе, не находил ответа уже очень долгое время. — Неужели мой брат виноват в том, что его брат такой…       В голове что-то щелкнуло. Пришло осознание, о котором я раньше даже не мог помыслить… Я любил брата. Все эти годы, такие теплые и близкие, были наполнены этой любовью. Любил его так же, как он любил свою Веру. И это ужасно!       — Нет-нет… — мой голос дрогнул, и я откинулся назад, уставившись в потолок своей комнаты. — Я же не мог вот так взять и влюбиться в него. Просто не мог. Он мой брат, мой кровный брат, с которым я вырос, с которым мы вместе строили свою жизнь. Его отношения с Верой благополучно развиваются, они создают семью. Так и должно быть.       Эта мысль лишь усугубляла мое состояние. В горле застрял огромный, давящий ком. Возможно, я просто отстал от брата, и мое собственное одиночество стало главной причиной этой мучительной ревности? Нужно срочно отвлечься, попытаться найти свое счастье среди девушек. Может, мне тоже повезет так же, как ему.       — Братан, ну хватит уже! — брат ворвался в комнату с хлопком, раздраженно скрестив руки на груди. — Мы тебя уже двадцать минут ждем! Пирог наполовину съеден, твой чай остыл. А ты тут лежишь!       — Прости, Тимур, — искренне извинился я за долгое ожидание, прикрывая глаза. — Мне немного нездоровится. Решил прилечь.       — Заболел? — Тим подошел, положив руку мне на лоб. Но я был совершенно здоров. — Да нет, не похоже… Может, стоит сходить в медицинский центр? Не знаю, анализы там сдать, по врачам побегать…       — Не нужны мне врачи, братишка, — я с горечью вздохнул. К сожалению, не существовало такого доктора, который смог бы помочь мне отпустить брата в его новую жизнь, не испытывая при этом тревоги. — Я лучше лягу спать пораньше. Извинись за меня перед родителями. А ты? Ты ведь к Вере поедешь?       — Ну да, мы решили эту ночь провести у ее подруги. У нее день рождения, вот и поедем… — Тим добавил что-то еще, но я уже плохо его слушал.       — Хорошо, Тим. Тогда удачи вам там.       — Выглядишь бледным, как поганка. Рил, прислушайся к моему совету и сходи в медцентр для профилактики. До завтра, бро.       Тим выключил свет в моей спальне, погружая ее в кромешную тьму, и тихо прикрыл дверь. На меня накатила сильная усталость, голова начала побаливать. Отложив все свои мысли до утра, я завалился в постель, почти полностью укрывшись одеялом. Но эта ночь, к сожалению, оказалась совсем неспокойной.