Чувства под замком

      Тревожные сны не давали покоя. Образы сменяли друг друга, пока мое сознание не зацепилось за, казалось бы, знакомый диалог с братом. Я оказался в месте, которое смутно напоминало мне один из гостиничных номеров. Тимур сидел у камина, привычно выпуская клубы пара из вейпа. Он что-то говорил, но его слова доносились до меня, словно сквозь плотный слой ваты. Я не мог уловить суть его речи, хотя отдельные фразы все же проникали в сознание.       — …не понимаю тех, кто встречается со своим же полом, — донесся до меня обрывок его мысли. — Разве можно променять нормальную жизнь с женщиной на… мужеложство?       — Возможно, в этом есть своя правда, — поддержал я разговор, пытаясь понять, к чему он клонит. — Если люди любят друг друга и живут тихо, никому не мешая… Что плохого в том, что они счастливы?       — Ты так говоришь, будто уже испытал это на себе, — он выпустил сладкий пар из ноздрей, прежде чем продолжить. — Или, может, ты испытываешь желание попробовать, но просто скрываешь?       Этот вопрос застал меня врасплох. Тимур словно заглянул мне в душу, хотя я понимал, что в реальной жизни он вряд ли стал бы поднимать такую тему. У него были дела поважнее, чем обсуждать со мной вопросы сексуальной ориентации.       — Нет, не испытываю, — ответил я без колебаний. — Почему ты спрашиваешь?       — Не знаю. Ты будто не против этого. Даже когда в стране ввели запрет на пропаганду гомосексуализма.       — Нет. Можешь быть спокоен за меня, — заверил я брата.       Назойливый луч солнца пробился сквозь шторы, заставив меня проснуться. Этот странный сон оставил после себя неприятный осадок, заставив мозг работать с самого утра.       «Зачем забивать голову всяким мусором, когда в жизни есть дела поважнее?» — подумал я, отгоняя навязчивые мысли.       За окном было солнечно, но стекла запотели, намекая на ночное потепление. Над городом повис плотный туман. Электронные часы показывали почти восемь утра. В доме царила тишина, лишь из спальни родителей доносился еле слышимый храп отца. Пусть отдыхают. Я решил приготовить завтрак для всей семьи. Знал, что Марья теперь предпочитает отруби, ведь с появлением парня в ее жизни многое изменилось, включая ее пищевые привычки. Папа, скорее всего, захочет яичницу с беконом или овощами, а мама, вероятно, выберет гречку или те же отруби. Я же ограничусь парой вареных яиц и крепким кофе.       После завтрака, занявшего пару часов, в комнатах послышалось оживленное шебуршание. В ванной смешивались шум воды и жужжание электробритвы. Первым проснулся папа. Я, попивая кофе и просматривая ленту ВКонтакте, наткнулся на множество интересных новостей, которые привлекли мое внимание. Известные артисты всячески привлекали к себе хайп: от скандалов до дележа наследства. С каждым годом привлечь внимание к своей персоне становилось для них настоящей сенсацией.       — Доброе утро, сынок, — отец, усаживаясь на свой привычный стул, поприветствовал меня. — Как спалось?       — Неважно, — признался я. — Сны какие-то дурацкие снились.       — Отдохнул бы, развеялся, — посоветовал папа, уплетая яичницу. — А еще лучше — с девушкой.       Я замученно вздохнул. Отец твердо придерживался принципа, что старший брат должен жениться первым. И я, в общем-то, не против был бы построить семью с девушкой, которую любил бы так же, как Тимур любит Веру. Но пока такой красавицы не встретилось.       — Не дави, — мама легко шлепнула отца по плечу, садясь рядом. — Наш сын найдет свою женщину в свое время. Ему спешить некуда.       — Да, но ему уже тридцать, а он все ищет! Что потом? Скажет, что не хочет?       — Ихтияр, хватит, — отрезала мать. — Ешь и иди лучше дров наруби в камин. Ворчишь с утра пораньше.       — Хорошо, Танюш.       Я выдохнул с облегчением. Мама умела держать отца в ежовых рукавицах. Иногда его рассуждения о «правильной жизни» действительно перерастали в семейные скандалы. В этот момент мой телефон зазвонил. Отвлекаясь от завтрака, я принял звонок.       — Брат, доброе утро, — Тимур, видимо, только проснулся и немного зазевался. — Извини. Ты как сегодня вообще?       — Я? Все хорошо, — признался я, ковыряя вилкой в тарелке. — А что ты хотел?       — Пригласить тебя к нам, — брат снова зевнул. — Хочу вытащить тебя из дома родителей, чтобы тебя никто не трогал. Вера сама предложила. Я вчера поделился с ней твоим состоянием, и это меня не очень успокоило.       — Даже не знаю, что сказать… Но я приеду, — согласился я, не желая оставаться дома и выполнять домашние поручения родителей. — Спасибо за приглашение.       — Отлично. Подъезжай к двенадцати.

***

      Как и обещал, ровно в двенадцать я подошел к подъезду брата и его девушки. С пустыми руками являться не хотелось, поэтому по пути купил тортик к чаю. Заблокировав машину, я направился к подъездной двери и набрал номер квартиры. Домофон пискнул пару секунд, затем раздался приятный женский голос:       — Кто?       — Это Ильяс, — ответил я в динамик.       — Дерни дверь посильнее, она сильно магнитится после ремонта, — предупредила Вера.       Дверь с мелодичным щелчком поддалась.       — Открыл?       — Да, спасибо.       Пара жила на девятнадцатом этаже. Даже для меня, спортивного человека, преодолеть такое количество ступенек разом — задача не из легких. Иногда я и правда обхожусь без лифта, но уж точно не до девятнадцатого этажа…       Лифт распахнулся. Я пропустил выходящую бабушку с собачкой и вошел внутрь. Эти тесные пространства всегда меня пугали — с детства боюсь замкнутых помещений. Мысль о том, что можно застрять между этажами, заставляла нервничать. Но страхи быстро рассеялись: едва я вышел из лифта, меня уже ждали.       — Привет, Ильяс! — Вера выглядела по‑домашнему мило: шелковый халат, пушистые тапочки, ни макияжа, ни лишних украшений. — Проходи. Тимур на кухне, следит за духовкой.       — Хорошо. А ты чего в тамбуре стоишь? Простудишься.       — Жду соседку с тринадцатого этажа. Отдала ей костюм из своего магазина на примерку — говорит, не подошел.       Я неспешно прошел в квартиру, аккуратно прикрыв дверь. В воздухе смешивались ароматы выпечки и моющего средства. Брат с Верой всегда так тщательно готовятся к моему приходу, хотя я давно уже не чужой для них человек. Но их гостеприимство неизменно.       Домашние тапочки уже ждали меня. Разувшись, я надел их и направился на кухню. Тимур метался по помещению, спасая пирог из духовки. Он даже не заметил моего появления.       — Черт, ну надо было так заговориться… — бормотал брат, доставая подгоревший пирог. — Фух, слегка подпалило по краям.       — Добрый день, кулинар, — усмехнулся я. — Чего это ты тут носишься?       — Да по телефону с Ромой разговорился, чтоб его! — Тим аккуратно подрезал края пирога, убирая подгоревшие участки. — Что стоишь? Руки мой и садись. Будешь гостем.       — Вы тут готовите для меня, а я с тортиком, — вспомнил я, ставя коробку на край стола. — Ладно, сами съедите.       — Не переживай. Может, хочешь чего‑то конкретного? В холодильнике борщ с картошкой и котлеты. Будешь?       — Вообще‑то я здорово проголодался в дороге. Если не сложно, — признался я.       Просить брата о таком всегда было неловко, но время действительно подходило к обеду.       Через полчаса суеты вокруг пирога Тимур наконец успокоился и поставил мою еду на разогрев. Вернувшись от соседки, Вера обняла меня за плечи, словно приветствуя заново.       — Тимур вчера весь на иголках был, — призналась она, отпуская меня. — Вместо того чтобы провести время со мной и подругой, он каждые полчаса курил на балконе.       — Не преувеличивай, — вмешался брат. — Я переживал за твое состояние. Ты был бледнее ядовитой поганки!       — Правда? Тебе мое самочувствие оказалось важнее дня рождения подруги твоей девушки? — я рассмеялся. — Вот это поворот!       В груди разлилось тепло, будто наступило жаркое лето. Брат беспокоился обо мне, даже находясь рядом со своей девушкой. Было так приятно ощущать нашу родственную связь.       — Я боялся, что ты заболел и молчишь… Но рад, что дело было просто в усталости.       — Я отлично выспался. Можешь расслабиться.       Внутри меня шла настоящая борьба. Одна часть ликовала от того, что я был небезразличен брату. Другая же корила меня за то, что заставлял его расстраиваться и думать обо мне в моменты его счастья с любимой женщиной. Мне стало неприятно от самого себя.       — Так, братишки, какие у вас планы на завтра? — Вера положила передо мной ложку с вилкой. — Снова в студию?       — Думаю, да. Нужно записать с Тимуром новогоднюю песню и поработать над другими сочинениями. У брата накопилось множество идей.       — Согласен, пора разобраться со всем этим бардаком до декабря, — отозвался Тимур, ставя передо мной разогретый борщ. — Горячий, немного передержал.       — Похоже, ты сегодня все передерживаешь, — усмехнулся я.       — Да он рассеянный, Ильяс. Ты же знаешь его, — добавила Вера.       — Ну и ну… — Тим удивленно поправил очки. — Я-то думал, меня любят…       — Любят, — Вера нежно поцеловала его в щеку. — Очень любят.       Тимур, поддавшись волне нежности, казалось, совсем забыл о моем присутствии. Он притянул девушку к себе и затянул в легкий поцелуй. Меня же пронзила острая ревность. Конечно, все внимание должно быть сосредоточено на ней, но… Нет, хватит! Нужно отвлечься, пока эта парочка нежится прямо у меня на глазах. А ведь впереди еще свадьба, о которой Вера пока и не подозревает. Борщ, кстати, действительно перегрелся — есть его невозможно. Но приходится жертвовать, стараясь не выдать своего состояния.       — Ой, прости… — Вера, видимо, обратилась ко мне. — Больше не повторится.       — Да ладно! На свадьбе и так сто пар глаз будет на вас глазеть, — бросил я в ответ. Тимур недовольно подался вперед. Пришлось взглянуть на него. — Ну… я просто не знаю, чего вы там надумали.       — Ничего еще не надумали, — с нажимом напомнил Тим, явно разозлившись на мое откровение. — Не слушай его, Вера.       — Все хорошо. Я же не тороплюсь выходить замуж, как мои подружки.       Эти слова явно задели Веру. Она ушла в другую комнату переодеться.       — Ильяс, это будущий сюрприз, — прошептал Тим. — Я только планирую!       — Извини. Я не знал.       Тимур устроился напротив, полностью поглощенный телефоном. Я же, словно впервые, изучал его лицо, хотя видел его сотни, тысячи раз. И каждый раз открывал что-то новое: вот морщинка на лбу, вот родинка, появившаяся будто из ниоткуда. И глаза… они уже не детские. В них появилась взрослая строгость, отцовская. Среди материнской нежности проступали черты отца. Внешне он все больше напоминал его, хотя раньше говорили обратное. Я, кажется, замер, не в силах отвести взгляд.       — Ильяс, твой борщ, наверное, остыл, — Тимур резко поднял глаза, застав меня врасплох. — Ты чего так на меня уставился?       — Тебе показалось, Тимур, — я попытался скрыть смущение. — Задумался.       — Ну, ладно. Ешь борщ, а то придется снова греть.       Я лишь кивнул. Борщ был восхитительным, чувствовалась рука Тимура. Раньше его кулинарные способности оставляли желать лучшего, но сейчас… Он расцвел рядом с Верой. Научился всему тому, чему не успела научить его мама. Благодаря ей он стал мужчиной. И эта трансформация причиняет мне странную, ноющую боль, которую хочется заглушить чем угодно. Пора вернуться на старые, забытые сайты знакомств.