Пробить потолок

Прошла неделя. Будильник разорвал утро пронзительным треском. Джуди выключила его движением, больше похожим на удар, и несколько секунд просто лежала, уставившись в потрескавшийся потолок. Семь дней. Семь дней патрулирования «Саванна-сквер». Семь дней пыли, равнодушных превышений скорости и той самой гулкой, изматывающей пустоты, которая теперь жила у неё в груди. Однокомнатная квартирка на окраине была такой же потрёпанной, как и её скутер. Узкая, с вечно скрипящим полом и запахом сырости от соседского душа. Она встала, ощущая холод линолеума под босыми ногами. За стеной кто-то уже ругался — с утра пораньше, с характерным для местных жителей, сущностно-подкреплённым темпераментом (соседи сверху, кажется, были барсуками, славящимися своим утренним раздражительным копанием). Джуди проигнорировала грохот, направилась на кухню. Холодильник гудел, как умирающий шершень, и был почти пуст. На полке одиноко маячила половинка морковки, несколько пакетиков с соусом и банка с чем-то неопознанным. Деньги, высчитанные до цента, уходили на аренду, коммуналку и бензин для скутера. «Вот что значит жить одной», — с горечью подумала она, заваривая самый дешёвый чайный пакетик. Это оказалось не приключением независимости, а чередой мелких, унизительных битв: с тишиной, которая звенела в ушах, с пустым холодильником, с неуверенностью, стучавшей в висках вместо будильника. Вчерашний разговор с родителями по видео-связи всё ещё жёг изнутри. Мать, улыбаясь, расспрашивала о «милой улочке», которую она охраняет. Отец, помявшись, сказал, что гордится. Они были искренне рады. Рады, что её служба безопасна, предсказуема, что она «недополицейский» в их понимании. «Там, в городе, всякое бывает, а ты у нас в безопасности, на свежем воздухе», — говорила мама, и Джуди слышала в её голосе облегчение. Их радость была самым горьким комплиментом. Она была свидетельством того, как низко они — и теперь, кажется, весь Зверополис — оценивали её потолок. Угрозы нет. Значит, и достижений не будет. Просто тихая, пыльная колея. Включённый на фоне старый телевизор бубнил утренние новости. Диктор, сущностный бобр с идеальной причёской, говорил о чём-то тревожном. «…появляется всё больше сообщений о новом психоактивном веществе на улицах города. Наркотик, известный в кругах как «Зверь» или «Обнажённый инстинкт», по словам пострадавших, резко обостряет связь носителя с его Сущностным Наследием. Временно стираются культурные и социальные ограничения, люди начинают в большей степени проявлять черты своего внутреннего зверя: агрессию хищников, паническую пугливость травоядных, обострённые чувства…» Джуди отхлебнула чай, слушая вполуха. Ещё одна городская язва. Не её проблема. Её проблема — это график, радар и безликие номера на полосе асфальта.  

***

  Департамент полиции не изменился. Он всё так же давил гранитом и гулом. Но за неделю Джуди научилась входить в это здание, не опуская головы. Она шла чётким, выученным шагом, игнорируя случайные взгляды (снисходительные, любопытные, равнодушные) и направлялась в зал для планерок. Комната была наполнена привычным утренним шумом — бряцание кружек, перешептывания, тяжёлые шаги. Капитан Буйволсон стоял у доски, его массивная фигура нависала над собравшимися. Джуди заняла место с краю, стараясь быть невидимой. — Тихо! — его голос, как удар гонга, заставил замолчать даже самых разговорчивых. — Начнём. Первое и главное. «Зверь». Вещество, о котором все уже слышали. Перестаём считать его просто очередной дрянью с чёрного рынка.   Он щёлкнул пультом, и на экране появилось фото: разгромленный ночной клуб, пятна на полу, снимки с камер наблюдения с размытыми фигурами. — Этой ночью в клубе «Грот» произошло нападение. Человек с сущностью Льва, под действием этого наркотика, набросился на девушку-антилопу. У неё множественные переломы, рваные раны, травмы несовместимые с обычной дракой. Он действовал… со всей силой и жестокостью своего Наследия, без намёка на контроль. В зале повисло тяжёлое молчание. Это был уже не просто «кайф». Это было оружие. Оружие, которое превращало внутреннюю сущность в капкан. — Нападавший задержан, — продолжил Буйволсон. — Утверждает, что ничего не помнит. Говорит, пришёл с друзьями развлечься, выпил, что-то ему подсунули… и дальше — провал. Пока верим. Анализ крови ждём. Но дело теперь не в нём одном. Нужно найти источник. Цепочку. И сделать это быстро, пока следующая доза не привела к смертельному исходу. Он обвёл зал взглядом, который сам по себе был приговором.  — Дело назначается детективу Уайлду. У него уже есть наводки. Все взгляды, будто по команде, переместились на Ника. Он стоял прислонившись к стене у окна, в том же слегка небрежном пиджаке, с лицом, выражавшим спокойную, почти скучающую готовность. Его глаза, до этого наблюдающие за улицей, лишь слегка дёрнулись в сторону капитана. — Уайлд, — Буйволсон кивнул ему. — Ты главный по этому делу. Бери кого нужно в помощь. Из задних рядов поднялись два массивных офицера — братья МакРог, сущности носорогов. Их присутствие в комнате сразу стало ощутимее, словно воздух сгустился. Один из них, старший, хрипловато произнёс: — Мы готовы помочь, Ник. Прикроем спину. Надавим, где надо. Все ждали ответа. Джуди, затаив дыхание, смотрела на лиса. Он медленно оттолкнулся от стены. Его движения были плавными, как всегда, но в них не было и тени неуверенности. — Ценю предложение, ребята, — сказал Ник, и его бархатистый голос прозвучал на удивление ясно в тишине. — Но, как вы знаете, я работаю в одиночку. Более эффективно. Меньше… шума». В его словах не было вызова, только констатация факта. Но братья МакРог слегка нахмурились. Капитан Буйволсон что-то проворчал себе под нос, но спорить не стал. Он знал результаты Ника. — Как скажешь. Дело твоё. Отчёты — мне. Остальным… — он перевёл взгляд на остальных сотрудников, и Джуди почувствовала, как её снова стирают в общую массу, — …сводка на день на экранах. Парковки, мелкие кражи, дежурства. Не расслабляться. Планерка была окончена. Ник, не глядя ни на кого, уже шёл к выходу, его рыжая макушка мелькнула в дверном проёме. Его назначали главным по делу, которое могло потрясти весь город. Его. Того, кто неделю назад отправил её «пасти асфальт» и не видел в ней ничего, кроме назойливой зайки с радаром. Братья МакРог развернулись и вышли другим путём, их тяжёлые шаги отдавались в коридоре. Остальные офицеры начали расходиться, обсуждая свои скучные маршруты. Джуди осталась сидеть, сжимая в руках блокнот с графиком дорожного патруля. На его обложке по-прежнему значилось: «САВАННА-СКВЕР». Те же ямы. Тот же пыльный ветер. Та же бессмысленность. Но теперь в городе был «Зверь». И был Ник Уайлд, который шёл по его следу в одиночку. Она медленно поднялась. Горечь в горле была знакомой, но сегодня к ней примешивалось что-то новое — не просто обида, а холодное, острое понимание. Пока она будет считать машины, здесь, в самом сердце департамента, решаются настоящие дела. И тот, кто их решает, даже не считает нужным взять себе в помощь пару офицеров. Что уж говорить о девушке с обочины. Джуди выпрямила спину. Она посмотрела на пустующее теперь место у окна, где только что стоял Уайлд, а затем — на закрытую дверь кабинета капитана. — Хорошо, — прошептала она сама себе, направляясь к выходу, к своему старенькому скутеру. — Хорошо. Вы играете в свои игры. Со своими козырями. Её упрямство, которое начало было гнить от беспомощности, вдруг кристаллизовалось. Оно стало твёрдым, холодным и очень-очень тихим. Она не знала, как ещё. Но она знала, что должна найти способ перестать быть зрителем. Даже если для этого придётся нарушить ещё не одну инструкцию.