Пробить потолок

Воздух за пределами квартиры ударил в лицо не просто свежестью, а целой симфонией запахов. Джуди замерла на пороге, мгновенно ошеломлённая. Запах влажного асфальта после утреннего дождя дробился на десятки оттенков: глина под брусчаткой, выхлопы далёкой машины, сладковатый аромат цветущей липы из палисадника через дорогу, кисловатый душок переполненного мусорного бака. Она слышала их все одновременно, ясно и раздельно, как если бы кто-то крутил ручки чувствительности её обоняния на максимум. И звуки. Не просто гул города. Она слышала скрип шин конкретной машины за углом, перешёптывание двух парней на балконе соседнего дома, даже отдалённый, приглушённый стук клавиатуры из открытого окна на третьем этаже. Её слух, казалось, улавливал малейшие колебания воздуха. «Последствия», — прошептала она про себя, и по спине пробежал холодок. «Зверь» не просто отравлял тело. Он что-то менял в самой основе восприятия. Обострял инстинкты, заточенные для выживания в дикой природе. Кроличьи инстинкты — острый слух и нюх, чтобы чуять хищника за версту. Теперь они работали на полную мощность, без её согласия. Это было и потрясающе, и пугающе. Мир стал слишком громким, слишком пахучим, слишком… откровенным. Она натянула капюшон тёмной толстовки, стараясь хоть как-то отгородиться от сенсорной атаки, и направилась к своему скутеру. Сегодня она не полицейский в форме. Просто девушка в поношенных джинсах, кроссовках и тёмной куртке, с рюкзаком за плечами. Её цель — «Старые Доки», район-призрак на окраине Зверополиса. Путь занял больше часа. Ближе к цели городская застройка редела, сменяясь ржавыми заборами, полуразрушенными цехами и гигантскими, унылыми складами, поросшими бурьяном. Воздух здесь пах ржавчиной, болотной тиной и запустением. Её обострённые чувства кричали об опасности, о тысяче укрытий, где может таиться угроза. Она припарковала скутер в кустах в полукилометре от намеченного здания — того самого, что фигурировало в старой афере Калеба Торна. Склад №7. Бетонный монстр с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Джуди обошла его по периметру, стараясь ступать бесшумно. Задняя дверь, когда-то запертая на массивный замок, теперь висела на одной петле. Она проскользнула внутрь. Тьма внутри была не абсолютной. Лучи вечернего солнца пробивались сквозь щели в крыше, выхватывая из мрака клубы пыли и груды мусора. Воздух был спёртым, с привкусом плесени и чего-то ещё… химического, сладковатого, до боли знакомого. Запах, похожий на тот, что был в фургоне Финика. Запах «Зверя», но старого, застоявшегося. Она включила фонарик. Луч выхватил из тьмы не просто заброшенное помещение. Это была импровизированная лаборатория. В дальнем углу стоял грубо сколоченный стол, заваленный хламом, но среди него она увидела пробирки (некоторые разбитые), шприцы, электронные весы. На стене висела самодельная полка, доверху забитая потрёпанными тетрадями и папками. Сердце Джуди забилось чаще. Она подошла к столу. Среди мусора её взгляд уловил блеск металла. Она осторожно отодвинула пустую банку от растворителя и увидела старый, потертый бумажник. Внутри — несколько потрёпанных кредиток, визитка какого-то давно закрытого ночного клуба и водительские права. На фото — мужчина с жёстким, насмешливым лицом и холодными глазами. Калеб «Кэл» Торн. Адрес на правах был другим, но фотография не оставляла сомнений. Рядом с бумажником лежала небольшая металлическая коробка. Джуди открыла её. Внутри, на ватной подложке, аккуратно лежали несколько ампул с мутной, желтоватой жидкостью. На этикетках, нацарапанных от руки, значилось: «Протокол “Возвращение”. Серия Альфа-3». Ранние образцы. Украденные у брата разработки? Или его собственные эксперименты? Она взяла одну из тетрадей с полки. Страницы были исписаны тем же угловатым почерком, что и этикетки. Не медицинские отчёты Элвиса, а бортовой журнал Калеба. Даты, суммы, имена «испытуемых» — кликовки, мелкие воришки, бездомные. Описания эффектов: «субъект №4 (барсук) — агрессия повышена, но контроль сохранён»; «субъект №7 (рысь) — полный провал, потеря ориентации, потребовалось устранение». Холодный пот выступил у неё на спине. Он не просто помогал брату. Он вёл свои собственные, варварские испытания, используя людей как расходный материал. И тут её взгляд упал на дальнюю, тёмную часть склада. Туда не доставали лучи солнца. Она направила туда фонарик. Железная решётка. Массивная, самодельная клетка, приваренная к бетонной колонне. Дверца была широко распахнута. Внутри — грязный матрас, миска с засохшей кашей, пустая канистра от воды. И цепь с наручником на конце, валявшаяся на полу. Клетка пуста. Но недавно. Пыль вокруг неё была взъерошена, видны были следы — не человеческие ноги, а что-то среднее между ступнёй и лапой, с когтями. Острыми, царапающими бетон когтями. Ледяной ужас сковал Джуди. Она отступила на шаг, инстинктивно поднося фонарик, как оружие. Её обострённый слух уловил шорох. Не сзади. Сверху. На железных балках перекрытия. Она медленно подняла луч. В свете фонарика, прижавшись к ржавой металлоконструкции, сидело существо. Человек… или то, что от него осталось. Мужчина, одетый в лохмотья когда-то бывшей одежды. Его лицо было худым, измождённым, с заострёнными чертами и огромными, дико блестящими глазами. Но больше всего поражали детали: из его рта торчали удлинённые, острые клыки, а пальцы на вцепившихся в балку руках заканчивались не ногтями, а чёрными, загнутыми когтями. И за его спиной, сквозь дыры в одежде, проглядывала полосатая, жёсткая шерсть. Сурикат. Сущность проявилась физически, уродливо, незавершённо. Он смотрел на неё. Но в его взгляде не было ни человеческого сознания, ни животной хитрости. Только первобытная, неконтролируемая агрессия и паника, смешанные воедино. Психоз. «Зверь» не просто развязал его природу — он сломал грань, оставив в ловушке между двумя мирами. Он издал низкое, шипящее рычание, и слюна капнула с его клыков вниз. — Стой… — прошептала Джуди, поднимая свободную руку в умиротворяющем жесте. — Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь. Существо на балке не поняло слов. Оно увидело движение, угрозу. Его тело напряглось, как пружина. Джуди отпрыгнула в сторону в тот же миг, как он бросился вниз. Не прыжок грациозного хищника, а судорожный, некоординированный бросок раненого зверя. Он врезался в стол, с грохотом разбрасывая пробирки и бумаги. Мгновенно вскочил на ноги, его когтистые руки скребли по бетону. Она метнулась к выходу, но он был ближе. Он преградил ей путь, шипя, его спина выгнулась дугой. Паника травоядного ударила в виски, но её перекрыло холодное, вымученное упрямство. Нет. Не сейчас. Он кинулся на неё. Джуди не стала убегать. Она присела, используя свой небольшой рост, и рванулась вперёд, под его неуклюжий захват. Её плечо ударило ему в грудь, заставив потерять равновесие. Он грохнулся на пол, но тут же вцепился когтями в её куртку. Ткань с треском порвалась. Боль пронзила бок — коготь всё же задел кожу. Джуди вскрикнула, не от боли, а от ярости. Она вырвалась, откатилась и, не вставая, схватила первую попавшуюся под руку вещь — пустую металлическую канистру. Когда сурикат поднялся для нового броска, она изо всех сил швырнула её ему в голову. Звук удара был глухим, болезненным. Существо завыло, пошатнулось, схватившись за голову. В его глазах на секунду мелькнуло что-то человеческое — боль, растерянность. Но потом звериная ярость снова поглотила его. Этого окна было достаточно. Джуди вскочила на ноги и выбежала на улицу, в умирающий свет вечера. Она отбежала на безопасное расстояние, прижалась спиной к холодной стене соседнего склада и, дрожащими руками, достала телефон. В участке воздух был густ от раздражения и табачного дыма. Ник стоял у своего привычного места у окна, прислонившись к стене, и пялился в смартфон. На экране — карта города с отметками, которые прислал Финик. Ничего. Торны будто испарились. — Ну что, лис, нашёл своих садоводов? — хриплым басом поинтересовался старший из братьев МакРог, проходя мимо с двумя кружками кофе. Их обоих после провала с охраной Торнов тоже сослали на скучные задания, и они явно тяготились бездействием. — Ещё нет, — сквозь зубы процедил Ник, даже не глядя на него. — Расслабься, — добавил младший, принимая свою кружку. — Они никуда не денутся. А твоя зайка отлёживается, значит, под ногами мешать не будет. Именно эта мысль и не давала Нику покоя. Джуди дома. В безопасности. Он сам обеспечил её продуктами. Он написал — она не ответила. Всё как он и хотел, чёрт побери. Но почему-то его это не успокаивало, а лишь усиливало внутреннее напряжение, будто он ждал удара грома в ясном небе. И грянул. Тишину оперативного зала разорвал резкий, автоматизированный голос диспетчера, разносящийся по динамикам: «...вызов 247. Код 10-33, требуется подкрепление. Заброшенный склад, район Старые Доки, координаты… Потерпевший — сотрудник полиции, офицер Джудит Хоппс. Сообщает о задержании подозреваемого в агрессивном состоянии, найдены улики по делу „Зверь“…» Ник замер. Весь шум вокруг — гул голосов, звонки телефонов, скрип стульев — слился в оглушительный грохот в его ушах. Он слышал только одно: «…офицер Джудит Хоппс». Она не дома. Она в Старых Доках. Одна. Взывает о подкреплении. Холодная, абсолютная пустота на миг заполнила его изнутри, а затем её вытеснила волна такого примитивного, животного страха, от которого перехватило дыхание. Он даже не заметил, как выронил телефон. Тот со звоном ударился об пол, но Ник уже рванулся с места, снося на пути стул. — Уайлд! Куда?! — окликнул его Буйволсон, выйдя из своего кабинета. Его лицо было мрачным. — Она там! — выпалил Ник, даже не останавливаясь, хватая со стойки ключи от служебной машины. — Хоппс! В Доках! — Экипаж уже выехал, — спокойно, но властно сказал капитан. — МакРоги! Вы с ним. Контролируйте. И на всякий случай — берите штурмовое. По коду звучит, что там не просто пьяный дебошир. Братья-носороги, уже отложив кофе, тяжело поднялись, их массивные фигуры моментально наполнили пространство решимостью. Машина неслась по ночному городу, сирена выла, разрезая тишину. Ник сидел на пассажирском сиденьи, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони. Он смотрел в окно, но не видел мелькающих фонарей. Он видел её лицо — бледное, в слезах, на её кухне. Слышал её слова: «Я готова умереть за это дело». И теперь эта идиотская, прекрасная, упрямая зайка была там, в самом сердце помойки, одна. — Эй, лис, лицо попроще сделай, — пробурчал за рулём старший МакРог, резко входя в поворот. — Звонок же от неё. Значит, держится. Задержала кого-то, нашла что-то. Молодец, надо сказать. Не сидит сложа руки.  — Он прав, — добавил с заднего сиденья младший. Его голос звучал с непривычной для него долей… понимания. — Видно же, что она тебе не просто напарница. Иначе бы так не дёргался. Расслабься. Доедем, прикроем. Их слова доносились до Ника сквозь туман паники. Они видели. Все видели. Ему было плевать. Его пугало не то, что подумают другие. Его пугало молчание по рации. Почему от неё больше не было сообщений? Почему она не ответила на его три пропущенных вызова? «Неужели она нашла самих Торнов? — пронеслось в его голове. — Или… или они нашли её?» Сумерки сгущались, когда они, наконец, врезались на пустынную территорию Старых Доков. Впереди, у одного из складов, уже мигали синие огни двух первых машин. Офицеры выстраивали периметр. Ник выскочил из машины, даже не дожидаясь полной остановки. Его взгляд метнулся по сторонам, выискивая пепельные волосы, маленькую фигурку в тёмной куртке. И тогда он увидел её. Она стояла, прислонившись к бамперу полицейской машины, закутанная в алюминиевое спасательное одеяло, которое кто-то накинул ей на плечи. Её лицо было бледным, под глазами — глубокие тени, но фиолетовые глаза горели холодным, ясным огнём. Она разговаривала с сержантом, кивая, показывая что-то на складе. На её куртке зиял длинный разрез, и на толстовке проступало небольшое, тёмное пятно. Ник подошёл так быстро, что офицер инстинктивно отступил в сторону. — Джуди, — его голос прозвучал хрипло, сдавленно. Она обернулась. Увидела его. В её глазах на мгновение мелькнула целая гамма эмоций — усталость, облегчение, остатки злости, а потом… что-то похожее на ту же самую, необъяснимую тревогу, что грызла его. Она кивнула ему, коротко, по-деловому. — Всё в порядке. Подозреваемый обезврежен, — сказала она, и её голос был удивительно твёрдым, хотя и слегка дрожал от адреналина. — Он в машине. Нужен врач-психиатр и усиленная охрана. У него… ломка. Или психоз. «Зверь» сделал с ним что-то необратимое. Она посмотрела мимо него, на склад, и её лицо стало мрачным. — Там внутри, Ник… Там ад. Лаборатория. Испытания на людях. Калеб Торн держал его там, в клетке, как животное. И таких, наверное, было больше. Ник слушал, и холодный, профессиональный гнев начал замещать панику. Но он не мог отвести взгляд от пятна на её одежде. — Ты ранена. — Царапина, — отмахнулась она, но он уже сделал шаг вперёда. — Покажи. Он сказал это не как приказ, а с такой интонацией, что она, после секундного колебания, откинула край одеяла и приподняла разорванную ткань. Неглубокий, но рваный порез шёл по ребру. Уже обработанный, но выглядел болезненно. Ник сжал челюсти. Ещё один шрам. Ещё одна отметина, которую оставил на ней этот чёртов город и это дело. — Я справилась, — тихо, но настойчиво повторила она, глядя прямо на него, будто ожидая, что он снова начнёт кричать. Но Ник не кричал. Он просто смотрел на неё — на эту хрупкую, упрямую, невероятно храбрую зайку, которая одна полезла в самое пекло и не только вышла оттуда, но и принесла им ключ. И впервые за всю неделю, за все эти дни тягостного молчания и отчуждения, он почувствовал не злость, а нечто иное. Глубокое, всепоглощающее облегчение, смешанное с таким же глубоким, леденящим ужасом от того, что могло бы случиться. — Я знаю, — наконец выдохнул он. Его голос был тихим, почти шёпотом, но он знал, что она слышит. — Я вижу, что ты нашла. И я… чёрт, Джуди. Он не закончил. Не мог. Вместо этого он просто осторожно, почти не касаясь, поправил спасательное одеяло на её плече, его пальцы на мгновение задержались на ткани. Рядом проходили МакРоги, направляясь к складу. Старший бросил на них оценивающий взгляд и пробормотал младшему что-то вроде: «Ну вот, сказал же — не просто напарница». Но Ник уже не слушал. Он смотрел на Джуди, а она смотрела на него. Между ними, в гуле голосов и мигании синих огней, повисло то самое, сложное и необъяснимое «почему», которое было важнее любых улик. Они оба только что получили новое, ужасающее доказательство: «Зверь» на улицах — это уже не просто кайф. Это ломка личности. Превращение людей в монстров и заключение их в клетки собственного разума. И пока они стояли здесь, в эпицентре этого кошмара, становилось ясно, что остановить это можно только вместе. Даже если «вместе» означало ссоры, боль и этот непонятный, мучительный страх друг за друга.