Пробить потолок

Следующая неделя превратилась для Джуди в монотонный, бесконечный поток пикселей и текста. Солнце заглядывало в её крохотное окно, описывало дугу по потолку и исчезало, уступая место тусклому свету настольной лампы и холодному свечению экрана. Она почти не вставала из-за старенького кухонного стола, ставшего её штаб-квартирой. Пыльный ноутбук гудел, как раненый шмель, а вокруг громоздились стопки распечатанных листов, исписанных её пометками. Она связалась с Брендоном, своим одногруппником из академии, который теперь работал в отделе цифровых архивов. Улыбка, пара комплиментов его «незаменимой помощи», и вот у неё был урезанный, но всё же доступ к закрытым базам полиции и медицинским реестрам. Ник и Буйволсон копали вглубь улик и искали людей, но она решила копать вширь. Они недооценивали мощь систематизации и интернета. Она искала то, о чём они даже не подумали бы спросить. Каждый день начинался с новой цели. Она выстроила виртуальные досье на каждого из Торнов, и каждое обрастало сотнями ниточек. Элвис Торн. Она пролистала все его академические работы, начиная со студенческой курсовой по «Эволюционным аспектам сущностного проявления у млекопитающих». Сухой, педантичный язык, но уже тогда — одержимость. Его фотографии: на одной — молодой, неловкий барсук в толстых очках, смотрит не в кадр, а куда-то в сторону, на сборе студентов. На другой, годы спустя, — на конференции врачей: осанка увереннее, взгляд острее, но та же отстранённость. Она изучила все его медицинские исследования, опубликованные в узкопрофильных журналах. Большая часть — рутинные работы по травматологии, но были и странные отклонения: несколько статей о психосоматических реакциях на стресс у носителей разных сущностей, о гормональных всплесках в экстремальных ситуациях. Он искал закономерности. Всю жизнь искал. Финансовые потоки были чисты, как слёзы. Никаких крупных сумм, только зарплата врача, скромные накопления. Это был не человек, жаждущий богатства. Это был фанатик, вкладывавший всё в свою тайную лабораторию. Она создала временную шкалу и нанесла на неё все закрытые дела об «аномальных реакциях на наркотики» за последние пятнадцать лет. Большинство списывалось на плохую партию уличной дряни или индивидуальную непереносимость. Но было несколько случаев, привлёкших её внимание: женщина-рысь, в припадке ярости разгромившая свою же квартиру; подросток-ёж, впавший в кататонический ступор после «чего-то нового». Никаких расследований, дела тихо закрывали. Возможно, ранние, неудачные испытания формулы? Она выяснила все места, где работал Элвис: три больницы, два исследовательских центра. И везде в его трудовой были странные пробелы, «отпуска по личным обстоятельствам», совпадавшие по времени с исчезновением его брата и смертью Горского. Она жила в этом цифровом лабиринте. Спала урывками, положив голову на клавиатуру, просыпалась от онемевшей шеи и снова погружалась в чтение. Ела то, что было под рукой. До того, как в среду вечером в её дверь позвонил курьер. — Доставка продуктов для мисс Хоппс. Оплачено. Две увесистые сумки с едой: свежие овощи, фрукты, йогурты, паста, курица, даже пакетик её любимого травяного чая. Ни единого слова, только кассовый чек с пометкой «Оплачено картой N.W.». Она позвонила Нику. Это был ее единственный звонок за всю неделю. Голос у неё был хриплым от молчания. — Не нужно было.  — Нужно, — ответил он, его голос звучал ровно, отстранённо. — Ешь. Ты не думаешь нормально на голодный желудок. На этом их разговор и закончился. Всю неделю их общение было таким: короткие, рубленые фразы, только по делу. Невидимая, но ощутимая стена выросла между ними после той ссоры. Гулкая тишина в трубке говорила красноречивее любых слов. В субботу вечером, в тот день, как он ушёл из её квартиры, пришло сообщение. «Торны скрылись. Сбежали из больницы сегодня ночью. Охрана была нейтрализована, но не ранена. Профессионально. Буйволсону предоставлю полный отчёт в понедельник. Тебе не о чем беспокоиться. — Н.» Она прочитала сообщение раз, другой. «Тебе не о чем беспокоиться». Эти слова, должно быть, звучали в его голове как забота. Для неё они прозвучали как печать: «Ты вне игры». Она не ответила. Что она могла сказать? «Хорошо»? Или «Я всё равно буду копать»? В понедельник она не пошла на работу. Впервые с тех пор, как приехала в Зверополис. Мысль о том, чтобы войти в тот кабинет, сесть напротив него, дышать одним воздухом, ощущать на себе его взгляд — смесь раздражения, вины и той странной, необъяснимой теплоты, — была невыносима. Она физически не могла заставить себя это сделать. Первое сообщение пришло ровно в 8:05. «Опаздываешь?» Она молчала, уставившись на экран. В 8:15 зазвонил телефон. Его имя вспыхнуло на экране, заставив её сердце ёкнуть. Она наблюдала, как звонок сбрасывается в голосовую почту. Спустя минуту пришло новое сообщение: «Хоппс. Всё в порядке?». Куда пропало уже привыкшее ей «зайка»… Её пальцы зависли над клавиатурой. Ей было тяжело. Не из-за болезни, а из-за этого клубка внутри — обиды, злости, упрямства и чего-то ещё, глубокого и тревожного, что она боялась назвать. Почему она его избегала? Потому что он был прав? Потому что он видел её слабость? Потому что он заботился таким невыносимым, контролирующим образом? Она набрала коротко, отрывисто: «Приболела. Отлежусь.» Ответ пришёл почти мгновенно: «Нужно что-нибудь? Лекарства? Врача?» «Нет.» Больше в тот день от него не было ни слова. Позже, через смутные каналы слухов (Бенджамин, переживавший за неё, прислал осторожное «Выздоравливай!»), она узнала, что Буйволсон, взбешённый побегом главных подозреваемых, тем не менее вынужден был отвлечь Ника на рутину. Ему поручили расследование серии мелких краж дорогих горшков с экзотическими растениями из оранжерей в районе «Центральный парк». Лёгкотня. Бессмыслица. Наказание за провал или просто способ заставить детектива не лезть в большую игру, пока не уляжется пыль? Ник, судя по всему, покорно возился с отпечатками на грунте, параллельно по десять раз на день связываясь с Фиником. Ему нужна была хоть какая-то зацепка, где Торны могли затаиться в городе. Выезды были перекрыты, сеть сжималась. Они должны были быть где-то здесь, в каменных джунглях Зверополиса. А Джуди занималась своим расследованием. И это её устраивало. Здесь, в тишине своей квартиры, она была главной. Она проводила связи, строила гипотезы, её ум, острый и дотошный, работал на полную мощность. Ник, возможно, и догадывался, что она вовсе не болеет. Но, вероятно, его это даже устраивало. Дома она была в безопасности. Значит, ему не пришлось бы снова вытаскивать её из-под колёс её же собственного упрямства. К концу недели, в воскресенье, её глаза горели от усталости, но в них также светился холодный, торжествующий огонёк. У неё было продвижение. Настоящее. Она докопала до патологоанатомического заключения по делу Джейкоба «Грозы» Горского. Официальная копия, которую она видела в архиве, была скудной. Но Брендон, копая глубже, выудил из цифровых недр скрытый отчёт, помеченный грифом «Для служебного пользования. Не приобщать к основному делу». Сначала она подумала, что это дубликат. Но её взгляд упал на подпись внизу. Доктор Артур Хьюз. Имя мелькнуло в её памяти. Она пролистала свои заметки по студенческим годам Элвиса Торна. Да. Артур Хьюз. Одногруппник. Близкий друг, судя по нескольким старым фотографиям с учебы. Это не было совпадением. Она впилась в текст отчёта. Официальная причина смерти — острая сердечная недостаточность вследствие передозировки неизвестным стимулятором. Но в подробном токсикологическом анализе, составленном Хьюзом, говорилось другое. В крови Горского было обнаружено два различных психоактивных соединения. Первое — грубый, примитивный стимулятор, похожий на амфетамин. Второе — куда более сложное, синтетическое вещество, следы которого едва уловимы. И именно это второе вещество, введённое почти непосредственно перед смертью, вызвало катастрофический сбой в работе нервной системы и миокарда. Он не «переборщил». Его убили. Инъекцией. Либо он знал слишком много и стал угрозой. Либо — и эта мысль заставила Джуди похолодеть — они потеряли над ним контроль, и кто-то (Элвис? Калеб?) был вынужден его «утилизировать». Подопытного кролика, вышедшего из строя. После смерти Горского в досье Элвиса Торна наступала тишина. Пару лет — только работа в больнице, примерного, хотя и отстранённого врача. Затем — снова всплеск странных исследований, командировок, «творческих отпусков». Он отличный врач. Что же толкнуло его на этот путь? Ни деньги. Ни слава. Идея. Идея, которая сгнила изнутри после первого трупа, но которую он не смог отпустить. Как заноза. Как болезнь. Информации о Калебе (так, по её данным, звали старшего брата — Калеб Торн) было меньше. Он был тенью. Его привлекали за мелкие кражи, мошенничества, разборки в сфере нелегального букмекерства. Но одно дело выделялось, всплывшее из старых, оцифрованных архивов газет. Крупная афера с недвижимостью в районе «Старых Доков». Калеб, выступая подставным агентом, обманул десятки семей, собравших последние сбережения на жильё. Сумма была внушительной. Его искали, но он бесследно исчез. Казалось, растворился в воздухе. А теперь он появился вновь. Не просто как брат, а как партнёр. Деловой партнёр в самом чёрном из предприятий. Джуди откинулась на спинку стула, уставившись в потолок. Вопросы висели в тихом воздухе комнаты, тяжёлые и неотвеченные. Когда они воссоединились? Горский был спустя 5 лет после смерти их родителей.  Потом тишина. Прошло 15 лет. Но если сейчас они работают вместе, то как давно «Зверь» вышел из подпольной лаборатории и попал на улицы? Месяц? Полгода? Год? Или больше?  Она посмотрела на свою временную шкалу, на точку «смерть Горского», и провела мысленную линию к первым не зарегистрированным случаям «Зверя» по ее мнению. Между ними — пропасть в десять лет. Десять лет тихой, методичной работы в подвале. Десять лет, чтобы усовершенствовать формулу. Чтобы превратить смертельный яд в товар. Получается этот наркотик почти 5 лет на улице. Почему же случай со львом был только сейчас? Они изменили формулу? Или сменили дозировку на порцию? Она запуталась.  В любом случае сейчас этот товар, и его создатели, были на свободе. Где-то в городе. И Ник, сидящий на мелком деле о краже кактусов, рыскал по их следу в одиночку, всё так же пытаясь отгородить её от бури. Она медленно закрыла ноутбук. Её личное расследование подошло к логическому тупику. Улики были, картина — ясна. Но чтобы двигаться дальше, чтобы найти их, нужны были не цифровые архивы, а улица. Контакты. Информация из мира, который знал Финик и который Ник пытался от неё скрыть. Она посмотрела на телефон. Лежал немой, чёрный прямоугольник. Рядом — скомканная и вновь разглаженная записка с дрожащими словами. Он переживал. Сложно объяснить почему. Ей было страшно. И тоже сложно объяснить почему. Она взяла телефон. Не для того чтобы позвонить. Пока нет. Она открыла карту Зверополиса и начала изучать район «Старых Доков». Место, где десять лет назад орудовал Калеб Торн. Место, полное заброшенных складов, тёмных закоулков и людей, которые помнят. Если они прячутся в городе, то там, где уже однажды успешно скрывались. Завтра, решила Джуди Хоппс, выпрямив спину, она выйдет из этой квартиры. Не на работу. На свою собственную, тихую охоту. И на этот раз она не позволит никому, даже самому упрямому и заботливому лису в городе, остановить её.