Синдром Чужой памяти

      Люди на протяжении всей жизни сожалеют о многих поступках и решениях. Это неизбежное чувство вины за ошибки и невыгодные выборы порой так сильно застилает глаза, что возникает желание начать всё с начала. Повернуть время вспять. Вернуть всё, как было, чтобы переиграть эту партию и выйти победителем своего жизненного пути. К сожалению, это невозможно. Жизнь у вас одна, и жить её нужно так, чтобы каждый поступок был на благо вашего будущего. Не всегда всё получается так, как вы того хотите, ошибки случаются, а неудачи — вообще неотъемлемая часть всего пути. Но не существует абсолютного успеха, как не существует и идеала.       Это для компьютерной игры можно придумать «идеальное прохождение», где ты максимально эффективно развиваешь своего персонажа или проходишь дейтсим на истинный рут. Даже для игр жанра «песочница» существуют идеальные стратегии. А если ты ошибся, то легко можешь переиграть рут, загрузить сохранение или вовсе начать всё сначала.       Нам же, реальным людям, это недоступно. И порой это удручает. Я не совсем понимала, как воспринимать свою новую жизнь — как буквально «вторую жизнь», реинкарнацию с сохранившейся памятью? Или же это продолжение одной жизни? И насколько это вообще реально? Будучи двадцатилетней студенткой факультета информационных технологий, у меня были большие перспективы и планы на будущее. На третьем курсе я проходила стажировку в одном из лучших банков России, и меня даже звали на работу после получения диплома. Благодаря хорошей учёбе я получала повышенную стипендию и вполне комфортно жила на неё, два раза в семестр получая материальную помощь от университета. Я выросла в полной семье и была единственным и любимым ребёнком. Друзья тоже были, время от времени мы вместе проводили время в кафешках или друг у друга в гостях. В общем, я и правда жила свою лучшую жизнь. У меня не было ни одной серьёзной причины, чтобы желать начать всё сначала. Кроме этого, меня держало много якорей — семья, друзья, учёба и перспективы.       Оттого, вдобавок к постоянной боли в теле, сверху ещё падала боль потери. Тяжело принять то, что все мои принадлежности, вся моя собственность и большая часть моих навыков канула в лету, а близких людей я больше никогда не увижу. И меня гложет неизвестность того, как они восприняли моё исчезновение. Горюют ли они? Или они меня забыли? Или решили, что я умерла?       В последнее верилось с трудом.       У меня было множество незаконченных дел — подготовка к летней сессии, покупка билетов для столичной выездной практики, простаивающий дизайн сайта университетской библиотеки… И это лишь то, что касается учёбы. Планов было море…       Какой бы не была стройной прошлая теория о моём корявом призыве в этот мир, в контексте младенческого тела и отсутствия каких-либо напутствий от предполагаемого проводника она начинает тухнуть. И воняет уже так, что даже вновь обращаться к ней не хочется. Так что природа моего попаданства всё ещё остаётся загадкой. Как бы узнать это…       Перед глазами появилось знакомое окошко.

◆━━━━━━━▣✦▣━━━━━━━◆

Получено задание!

Категория: основной сюжет

Как я сюда попала?

      Вы осознали загадочность своего перемещения в чужой мир. Теории путешествия между вселенными не укладываются у вас в голове. Выясните, каким образом ваша душа попала в этот мир.       Ограничение по времени:       Отсутствует       Награда:       Вариативно       Штраф:       Отсутствует

◆━━━━━━━▣✦▣━━━━━━━◆

      Система наглым образом подслушивает мои мысли, как сотрудник спецслужб, и бесцеремонно становится затычкой в бочке каждый раз, когда я в затруднении. Я уже даже успела к этому привыкнуть.       Что интересно, так она вовсе не облегчает мне задачу. Она не даёт мне напутствий, не оставляет подсказок, а просто ставит перед фактом: «да, это важный вопрос, вот тебе миссия — как разгадаешь загадку, будет тебе награда». А с деталями мне уже самой нужно разобраться. Это не Испытание в подземелье, где меня направлял некто, тут жить надо как-то самой.       Продолжая тему Системы… Я всё ещё пытаюсь разобраться, чем же она является. Она не влияет на мою жизнь, не диктует мне какой-то сюжет (хотя шапка над условиями выдаваемых заданий говорит о другом — что бы это значило?). В общем, не похоже, что я играю во что-то, где мной должен управлять какой-то игрок. Скорее, я бы сказала, что это Система подстраивается под моё окружение. Она преобразует информацию обо мне и, используя для этого мои же мыслеизлагающие привычки и знания, систематизирует всё в числовые данные. И при этом она не даёт мне каких-то новых знаний, даже если эти знания касаются меня лично — иначе как я могу объяснить знаки вопроса рядом со своим именем в Профиле и в списке титулов? Это подтверждается тем случаем, когда появилась моя принадлежность к фракции, стоило мне только осознать, что теперь я являюсь подданной Империи Моргенхейм. Вероятно, для открытия других скрытых данных время ещё не подошло. Придётся утихомирить своё любопытство.       Характеристики почти не обновляются. Разве что повысилась Выносливость на одну единицу. Вслед за ней скакнуло ОЗ на 10 очков. Но это я связываю с тем, что я стала реже неожиданно проваливаться в сон. Список навыков тоже не претерпевает серьёзных пополнений: «Сопротивление боли» доросло до седьмого уровня — мне уже легче переживать свои приступы, и по большей степени они беспокоят меня только во время телодвижений; «Интуиция» стала третьего уровня — во всём виноваты мои шальные мысли, которые неожиданно претворяются в реальность. Ну что поделать, многие события можно легко предсказать. Небо заволокло серыми тучами? Наверное, будет дождь. +4 ОПТ. Мать, смотри под ноги, там скользко, упадешь. +12 ОПТ. Вот так ежедневно и накапало. С мира по опыту, Веронике — новый уровень!       Остальные навыки прокачиваются медленно. Да и я себе самоцель не ставила — зачем мне целенаправленно прокачивать «Сарказм» и «Самокритику»? Я же не сумасшедшая, в конце концов! Оно как-нибудь само прокачается.       Карта работает так же, как и в подземелье. У меня нет доступа сразу ко всей местности. Но если раньше я была уверена, что для отображения Карты необходим материальный носитель на руках, то теперь у меня есть аргумент против этого. Весомый такой аргумент. Вот сколько я уже живу в новом доме? Месяц-два? Как думаете, могла ли я за это время запомнить планировку этого дома? Да запросто! Так вот — оказалось, что моей памяти достаточно для формирования Карты Местности. Постепенно она вырисовывается в моей голове, комната за комнатой, коридор за коридором. Сначала это были смутные очертания комнат квартиры, потом они начали обретать детали, проявляя изображение мебели видом «сверху», а затем сформировались в полноценную карту квартиры. Даже была изображена лестница, которая вела сразу к выходу во внутренний двор дома, где мы с мамой и сиблингами гуляем. Он тоже уже начал проявляться на Карте.       К слову, именно благодаря изображению лестницы я поняла, что в нашем жилом доме три этажа — потому что там было пять лестничных пролëтов. Туда мне хода нет, но это знание полезно, наверное..?       Говоря о доме и семье — я пока что продолжаю наблюдение. Могу себе это позволить — я вроде бы живу в безопасности и сытости. У меня есть тëплая чистая постель, ненавязчиво пахнущая какими-то цветами, съедобная детская смесь, напоминающая по вкусу яблочный йогурт, и даже игрушки! Я могу вообще ни о чём не беспокоиться! Могу, но… Знаете, скучно! Досмерти скучно! Моё сознание привыкло обрабатывать терабайты информации, получаемых буквально отовсюду: книги, соцсети, музыка, общение, вывески, объявления, лекции… Тут же я голодаю по этой информации — я её просто-напросто не понимаю! Как бы побыстрее начать говорить…

***

      Город Савант, столица Империи Моргенхейм       14 день летнего цикла 1625 года ПР       А пока младенец Вероника в своих мыслях изнывала от скуки, её приёмным родителям было не до праздной беспечности.       Во-первых, начался летний цикл года. Что это значит для Империи Моргенхейм? Пора принимать иностранцев! В последние десять дней был большой поток иностранных прихожан. В основном это были низшие слуги значимых послов, но это не умаляло важности любого клиента. Для Надгара, как выходца из расы гномов, было делом чести проявить истинное гостеприимство. Кухня шипела и трещала от звона посуды круглосуточно, персонал работал сверхурочно, а сам Надгар, кажется, и вовсе забывал о сне, то работая за административной стойкой, то подменяя посудомойщика на кухне, то вытирая стол вместо захворевшей официантки, то убирая комнату после прошлого постояльца. Чтобы обеспечить бóльший комфорт иностранным клиентам, он даже обновил манозаряд в хаусвартах, обеспечивающих благополучный косметический внешний вид трактира — для этого пришлось посетить Гильдию Артефакторов, расположенную в конце Пятого Имперского проспекта, в противоположном районе города. Его статус «Усталый работяга» на этот раз обещал провисеть до конца текущей десятидневки.       К чему такая суета? Первые три десятидневки летнего цикла отмечаются во всём мире Праздником Рассвета — периодом, когда начала устанавливаться нынешняя эпоха. В первый день цикла был запечатан Разлом — пространство мощной магической аномалии, в котором любое живое существо превращалось в монстра. Он находится между Правым и Левым Континентами, и при наложении Печати были представители всех рас и государств. Потом две десятидневки длился Мировой Конгресс, в повестке которого было разделение территории и регистрация новых стран. А в последние десять дней было Большое Празднование, длившееся вплоть до тридцать первого рассвета.       Согласно летописям, эти события произошли больше полторы тысячи лет назад. Сейчас же Праздник Рассвета — время, когда созывается Совет послов для обсуждения текущих дипломатических отношений, лучший период для отпуска в другие страны. И, как правило, центром этого праздника всегда является Империя Моргенхейм — страна, первой встречающая рассвет.       В общем, у работников трактира настал период трудовой горячки. Уработаешься до полусмерти сейчас — в конце третьей десятидневки получишь неплохую премию и сможешь отдохнуть.       Во-вторых, беспокойство вызывало поведение младшей приëмной дочери, Роники. Особенно остро этому была подвержена Некса, сутками ходящая по квартире с девочкой на руках, и она не могла не заметить её странности.       Она слишком спокойная. Роника не капризничала, когда её переодевали или кормили, не плакала по ночам из-за колик в животе. И всё было бы хорошо, но ведь это спокойствие касалось и положительных эмоций — она ни разу не смеялась, да и улыбалась тоже редко. Этот ребёнок сильно отличается от своих старших сиблингов.       Она слишком осмысленная. Её взгляд всегда к чему-то обращён, и он кажется принадлежащим взрослому разумному, пытающемуся разгадать некую сложную загадку. Роника внимательно осматривает свои игрушки, глядит своими серыми глазками прямо в душу любому, кто рядом с ней находится, будто хочет услышать их мысли.       Она слишком тихая. От младенцев обычно исходит множество всяких разных звуков — от пуков до пускания слюней и детского лепета. В случае с Роникой — тут абсолютная тишина. Лишь редкое, быстро прерываемое хныканье, звучащее словно сорванный с уст крик боли.       Тело Роники часто сводило судорогой. Все её мышцы напрягались, руки и ноги вытягивались, а пухлое детское лицо морщилось. Словно она терпит приступы боли. Это пугало, и порой доводило до бессонных ночей — Некса часами дежурила у люльки, охраняя дочь от боли и себя от беспокойства.       Если первые две странности ещё можно было определить под личные особенности Роники, то вот последующие уже заставляли действовать.       Но прежде, чем нестись решать проблемы сломя голову, Некса сделала карточный расклад. Она всегда старалась это делать перед важными решениями. Это не столько подсказывало ей правильный выбор, сколько давало смелости, чтобы этот самый выбор сделать. Без результата расклада она не чувствовала себя достаточно смелой, чтобы действовать.       Расклад «Перекрëсток». Четыре пути, один выход. Некса перемешала колоду, начав процесс. Разделив объëм карт на две половины, она принялась выкладывать то, что оказалось сверху одной из них. Карты выкладывались крестом. Сначала — центр. Затем — слева, сверху, справа, снизу.       Центр. Карта Сути. Сердце ситуации. Она перевернула её. Восьмëрка Пик. Плен, самоограничение. Решение уже найдено, но в мыслях оно окружено нескончаемыми тупиками, как символ бесконечности. Некса и правда хранит в себе несчислимое волнение и беспокойство за дочь, и ощущает себя беспомощной в непонимании, как ей помочь.       Лево. Оставленный путь. Десятка Треф. То, что было сброшено, будто висит на плечах. Труд закончен, но плечи всё ещё каторжно согнуты. Некса хотела так думать… Что её беспокойство излишне, что это всё надумано. Но видя судороги Роники, она каждый раз вздрагивала вместе с ней.       Верх. Точка приложения сил. Она снова перевернула карту… Король Бубен. В его руках скипетр с алмазом. Нужно найти человека с силой, знаниями, навыками или ресурсами. В данном случае, думает Некса, нужен лекарь.       Право. Иллюзия. Джокер. Шут в колпаке с бубенцами сейчас казался не весёлым, а устрашающим, угнетающим. Карта смеялась на Нексой за бездействие!       И, наконец, низ. Десятка Пик. Страшная карта, от которой у Нексы ëкает сердце. Карта конца, если всё останется, как есть. Поражение, истощение.       Некса усмехнулась про себя, складывая карты назад. Даже расклад смеялся над ней. Но, чтобы не прийти к «концу», она обязана найти человека «с силой». Тогда «конец» не настанет.       Свободные лекарские услуги предоставляла только Церковь. Любой прихожанин мог прийти в монастырь или храм и получить необходимое лечение бесплатно. Это не было решением всех проблем со здоровьем, всë-таки служители религии использовали только то, что одобрено Свидетельским Писанием, но порой и этой помощи было предостаточно. А нанимать личного лекаря… Это привилегия дворянского сословия.       Некса приняла решение посетить столичную церковь. Это было монументальное строение, по красоте и величию сравнимое с Императорским Дворцом, но его врата были обращены к народу, а не власти. На высоких башнях отдавали ежедневные мольбы ученики, не имеющие сана, а двери были гостеприимно открыты для любого прихожанина. В отличие от соуфэльских анклавов, где демонов не подпускали даже к входным воротам, религия Моргенхейма принимала всех разумных как детей Создателя, поэтому демоница-квартеронка без проблем смогла прийти на приход вместе со спящей Роникой. После чтения молитв одним из молодых послушников, она обратилась к Ифанию, иерею в должности лекаря, с просьбой.       Она склонила голову, покрытую платком:       — Отец Ифаний, эта низшая разумная просит Вас обратить внимание на нашу беду. Моя младшая дочь испытывает странной природы судороги к теле, сопровождаемые болью. Моя душа истекает кровью от беспокойства. Прошу, помогите, нам!       Иерей Ифаний был человеком религии, и каждое его слово и даже мысль сопровождались строчкой из Писания. Свидетель говорил: «Создатель наказал своим детям слушать просьбы и мольбы друг друга, помогая что есть сил». Для иерея эти слова были правилом, истиной в последней инстанции. Он не имел права отказывать. Со значением кивнув, он провел Нексу с ребёнком в отдельную комнату для молитв.       — Прошу, госпожа, позвольте осмотреть Вашу дочь, — без лишних вопросов, иерей Ифаний начал первичный лекарский осмотр пациента, сопровождаемый словесным заклинанием: — Позволь дитю Создателя узреть рану сестры своей.       Он приложил свои ладони ко лбу и животу ребёнка, и тотчас они засветились серебристым светом, отражавшимся в глазах смотрящих. Но никто, кроме иерея Ифания, не мог видеть сути — заклинание на короткий период позволило ему увидеть скрытую в организме Роники маносистему, которая и была главной её «раной».       Лицо Ифания вытянулось в изумлении — брови взлетели к середине покрытого морщинами лба, а рот слегка приоткрылся. Для него было шоком видеть именно это — ошмëтки маноканалов и едва-едва бьющееся сердце маны. Особенно у недавно родившегося ребёнка. Такое он, пожалуй, лицезрел лишь однажды — у человека, у которого забрали всю магическую силу, испили до дна. Он был мëртв, и ни одно из его сердец — ни физическое, ни магическое — не билось.       — Отец мой Создатель… — выдохнул он, осознав, что невольно задержал дыхание от шока. Некса смиренно ожидала вынесения диагноза. А Роника мирно спала, не ведая, какое болото взбаламутило её состояние. Тем временем, Ифаний начал озвучивать свои неутешительные выводы:       — Скажу сразу — не в моих силах вылечить этот недуг моментально. У ребёнка очень сильно повреждена маносистема, состояние плачевно… Стойте, не плачьте… — увидев реакцию Нексы на эти слова, Ифаний достал из больших карманов носовой платок и протянул ей.       Сама Некса с трудом осознавала тяжесть положения своей дочери. Она уже успела привязаться к ней, да и всех своих детей она считала родными, и волновалась о них соответствующе. Поначалу она думала, что судороги Роники — это просто какая-то реакция организма на внешний раздражитель, просто нервный тик. Она хотела надеяться на это, тешила себя, что преувеличивает свои переживания, но… Она даже подумать не могла, что всё так серьёзно. И её ребёнок терпел эту боль? Любое повреждение маносистемы ощущается очень остро, так как она пересекается со всеми оболочками существа — физической, магической, душевной, разумной, — и сопровождается нарушениями при магической активности. Её ребёнок не сможет пользоваться маной до своего полного излечения.       Осмысленные выводы и озвученный Ифанием, будто приговор, диагноз заставили Нексу заплакать. Она не смогла сдержаться. С благодарным кивком приняв платок, она промокнула глаза, позволив иерею продолжить говорить.       Ифанию самому было почти физически больно озвучивать свои наблюдения. Он тихонько прошептал «Успокой то, что приносит боль», использовав заклинание на ребёнке. Это мало чем помогло внешне, но немного успокоило Нексу. Да и позже, когда Вероника решит посмотреть таймер статуса «Маг-калеки», то при должной внимательности заметит, что один день срока куда-то исчез.       — Так, вот… Состояние и правда плачевно, но не неизлечимо. Её сердце маны ещё вырабатывает энергию, которая сейчас полностью уходит на восстановление маноканалов. Из-за этого и могут происходить судороги, вспышки боли…       Он коротко взглянул на спокойно спящую девочку, проглотив последующие слова. Если бы такой маленький ребёнок постоянно испытывал боль от разрыва маноканалов, он бы плакал без остановки. Наверное, всë не так уж и плохо…       Ифаний вздохнул:       — Своими силами я могу лишь немного простимулировать естественное восстановление организма. Да и сомневаюсь, что кто-то из ныне живущих лекарей способен практически в нуля вырастить новую маносистему. Разве что… — он хотел упомянуть священные артефакты, хранящиеся в подземельях храма, но счёл это лишним. Какая в этих артефактах сила? Они лишь символ утраченных знаний… — Разве что Создатель пошлëт своему ребёнку милость.       Некса уже окончательно успокоилась, сумев охладить свои чувства. Она прижала себе Ронику в защитном инстинктивном жесте, воинственно спросив:       — Сколько?       Иерей оторопел:       — Мы не берём деньги…       Некса его перебила:       — Да не в деньгах вопрос, Отец Ифаний! Сколько времени уйдёт на восстановление? Восстановив самообладание, Иваний ответил:       — Прогноз может быть неточный… Может и пару лет пройти, а может и все десять. Зависит только от организма самой девочки и её изначального магического потенциала. Но раз уж она не плачет от боли… То надежда есть.       Мысленно Некса решила, что сделает позже ещё один расклад. Обязательно сделает.       — Но я Вам советую приходить ко мне хотя бы раз в десятидневку. За состоянием Вашей дочери нужно наблюдать, — завершил своё изречение иерей.       Некса вздохнула в ответ:       — Обязательно, Отец Ифаний… Обязательно.       И она поспешила покинуть комнату молитвы, а потом и саму церковь, оставив перед этим десять серебряных в чаше для пожертвований. Монеты звонко стукнулись о горстку таких же.       Ифаний тяжело выдохнул. Это обращение прихожанки выжало из него всю моральную стойкость. Даже ему, взрослому мужчине, тяжело было встретить столь покалеченного ребёнка. Будь это физические раны, он бы ни капли маны не пожалел ради лечения, да и других лекарей бы привлёк. А тут… ничего не поделать. Люди ещё не научились лечить магическую энергетику.       В комнате молитв за шторой обозначилось какое-то шевеление. Ифаний этому не особо удивился.       — Выходи, негодник.       Нехотя, из-под шторы вылез пятилетний мальчик, одетый в рясу ученика-послушника. Отличительной чертой этого мальчика были чёрные, как беззвездная ночь, волосы. Иерей уже не сдержался и закатил глаза. Но ничем, кроме этого, он не выдал своего недовольства. Создатель учил своих детей с терпением к из юным неосознанным шалостям. Ребёнок не виноват, что ощущает себя в безопасности только в близости доверенного взрослого.       — Ты запомнил звучание заклинаний, которые я говорил? — строго вопросил Ифаний у мальчика. Он решил не заострять внимание на том, что воспитанник церкви нарушил таинство лечения и стал свидетелем чужой слабости, в надежде на его детскую неосведомлëнность во многих взрослых вещах.       Ребёнок потупился немного, робея перед своим наставником. Он опустил взгляд в пол, сложив руки перед собой.       — Да, Отец Ифаний… Вы часто проговариваете эти фразы во время лечения, я запомнил, — мальчик с послушанием встретился взглядом с иереем. Его глаза выражали крайнюю степень детской наивности и абсолютного доверия — такому ребёнку хотелось и верить, и простить все нечаянные ошибки.       — Тогда произнеси их вслух, — потребовал Ифаний.       Мальчик начал покорно диктовать:       — Позволь дитю Создателя узреть рану сестры своей… — было произнесено без особого вложения Воли в Слово — магия не сработала. — И… Успокой то, что приносит боль.       — Молодец, всë правильно, — Ифаний с довольством кивнул, чувствуя толику гордости за достижение своего воспитанника. — Всегда помни, что Создатель наделил своих детей даром претворять чудеса с помощью слов. Слово — это не только звук, произнесëнный вслух, но и смысл, который мы в него вкладываем. Каждое твоё заклинание должно быть подкреплено ясным Смыслом в твоём разуме и Волей, которую источает твоя душа.       Наставления были услышаны, и ребёнок со значимой серьёзностью уставился на своего наставника.       — Ладно… Ступай в свои комнаты, Димар. Пора готовиться к полуденной молитве.

***

      Где: неизвестно       Когда: неизвестно       Величественный особняк был окружëн высоким заборным частоколом, не пуская непрошенных гостей на свою территорию. По периметру расставлена стража, которая денно и нощно бдила за безопасностью подотчëтной земли. Всюду царила строгая тишина, казавшаяся нерушимой, неумолимой к всякому нарушителю порядка, а напряжение практически можно было пощупать руками. Аккуратный строгий сад не принимал посетителей — лишь одинокий садовник смиренно выполнял свою работу, вручную оформляя ножницами каждый кустик, каждый цветочек, каждое идеальное деревце. А если взглянуть в противоположную сторону сада, можно увидеть такого же одинокого дворника, монотонно вычищающего листья из-под лавочек.       Особняк был наглухо закрыт. Даже окна были занавешены чёрными шторами, все до единого. Ни один слуга не смел шуметь, говорить в коридорах или не дай Создатель засмеяться при хозяевах. Поместье было в трауре.       В правом крыле особняка, на втором этаже, за первой же дверью был хозяйский кабинет. Средних размеров комната вмещала в себе два стройных ряда деревянных шкафов, устроившихся вдоль стен и заполненных книгами, папками, журналами; два небольших мягких дивана для гостей пустовали, но на обоих был аккуратно расстелен уютный плед, приносящий домашний уют; низкий чайный столик тоже был пуст, не ожидая посетителей; широкий стол владельца кабинета уставлен различными бумагами: отчетами, накладными, договорами, заявлениями, и всё это было освещено включенной лампой — недорогим, но изящным артефактом, работающем на рунной магии. Хозяин кабинета сидел за столом на своём кресле, которое явно не способствовало хорошей осанке — спина хозяина скрючилась, а сам он будто медитировал, немигающим взглядом смотря на лист какого-то заявления перед собой. «…дороги герцогства нуждаются в ремонте… выделите финансирование… направьте рабочих-геодезистов из Департамента Логистики». Слова и фразы никак не желали складываться в голове хозяина кабинета, ведь его мысли были заняты совершенно иными проблемами, носящими глубоко личный характер.       Хозяин носил чёрную рубашку, чёрные брюки и не менее чёрные лакированные туфли. Такой же чёрный галстук был небрежно брошен куда-то на пол. Похоронная, траурная картина.       Покой кабинета был нарушен, когда в него вошёл ещё один человек. Без стука, без разрешения, но хозяина кабинета это не взволновало. Мужчина, одетый в белый камзол без отличительных знаков, с безэмоциональным выражением лица начал негромкую речь, ни секунды не медля.       — Воспоминания слуг и связанных с ними людей были проверены. Горничная по имени Джейн оказалась невольным проводником для похитителя: во время выходного она получила «маячок» на своей одежде, прицепленный неизвестным разумным. Маячок передавал координаты, благодаря чему похититель смог телепортироваться прямо в то место, где была оставлена одежда Джейн — предположительно, в общежитие служанок. Далее похититель нашёл объект похищения и заменил големом. Факт пропажи был обнаружен вместе с исчезновением голема. Нынешнее местоположение объекта похищения неизвестно.       Мужчина ловко избегал называть «объект похищения» конкретным словом, даже именем, словно опасаясь реакции хозяина, разумом находящемся не в этом мире.       Человек в чëрном едва ли поднял взгляд от стола, но его мысли явно зарегистрировали нахождение ещё одного человека здесь. Он глухо спросил:       — Каков нынешний список подозреваемых?       Ответ последовал незамедлительно:       — Первый — графство Штайман. Нынешний граф затаил на нас глубокую обиду, когда мы получили ведущую роль в расследовании их фальшивого трактирного бизнеса. Второй — «Дробаш», которого мы посадили десять лет назад за убийство представителя нечеловеческой расы. Он недавно вышел по УДО, может желать мести. И третий — это…       — Император, — резко перебил мужчина в чёрном. — Ну конечно, Император! Как же, не зря я сомневался в его лояльности даже после того, как взял в жёны его старшую сестру. Похитив мою дочь, он хочет контролировать меня и держать власть над всеми носителями крови Колонелло…       — Простите, что перебиваю Вас, Ваша Светлость, — мужчина в белом бесстрастно прервал фразу хозяина, предполагая, что его зациклит на этой теме, если вовремя с неё не уйти. — В нашем деле может быть замешан и кое-кто другой.       Хозяин смолкнул, хмуро осмысливая полученную информацию.       — И кто же? — наконец-то спросил он.       В ответ он получил вырезку из газеты «Моргенхейм Сегодня», с той самой статьëй, повествующей о расследовании места загадочного ритуала черных магов. К газетной вырезке была приложение копия отчёта.       — Мы запросили детали расследования у Канцелярии касательно недавнего случая с шестью трупами, «Наследием Первородных» и неизвестным ритуалом. Эксперты выяснили, что там, в 55 день весеннего цикла, был проведён ритуал «Сбор Дара», который создан для передачи жизненных и магических сил от человека к группе людей. Но в процессе ритуала что-то пошло не так, и жизни с маной лишились сами чёрные маги. Предполагается, что либо в ритуал вмешался некий сильный маг, либо жертвой ритуала был специалист в ритуалистике, либо жертвой был… ребëнок.       Последнее слово метафорически ударило мужчину в чёрном. Он дёрнулся в своём кресле, но остался сидеть на нём, сумев взять себя в руки. Его лицо перекосилось от едва сдерживаемой злости, почти что ярости.       Он с силой сжал подлокотники, с силой вдохнув и выдохнув.       — Когда, говоришь, это было?       — 55 день весеннего цикла, — послышалось после. — Ночью.       — За неделю до исчезновения голема… — задумчиво протянул хозяин. — Не совпадает… Големы без подпитки существуют максимум два-три дня.       — Только если не существует способа создать более долговечного голема, — отрезал мужчина в белом.       — Да, верно… — хозяин кабинета снова обдумал всю полученную информацию и вынес заключительные слова. — Продолжайте расследование. Проверьте все передвижения графа Штаймана и «Дробаша» и узнайте больше про «Наследие Первородных». Дополнительно сделайте запрос в церкви по всей Империи, не отдавали ли им на попечение девочку-младенца с белыми волосами. Выполнять.       — Так точно, Ваша Светлость.       Мужчина в белом коротко отдал честь своему господину и покинул кабинет. Хозяин же наконец-то позволил себе чуть расслабиться — завеса неизвестности слегка приоткрылась. Он устало потëр переносицу, пытаясь вспомнить, когда в он в последний раз спал в своих покоях, но вовремя опомнился — отныне он не имел права ступать в супружеские покои, пока не женится снова. Если вообще женится.       — Ну что за разломовское испытание выпало на мою участь… — горько прошептал он.