Улицы Чикаго.

12 октября. Утро Шикамару. Хайд-Парк. 8:15. День начался с треска. Не метафорического, а самого что ни на есть буквального. Когда Шикамару потянулся, чтобы выключить будильник, деревянная спинка его кровати с мягким хрустом отклонилась назад, приняв неестественный угол. Он замер, рука в воздухе. Крепление сломалось. Первая помеха. Он встал, пошёл в ванную умыться. Повернул кран — и услышал не привычное ровное журчание, а шипение и бульканье. Из-под гайки у основания била тонкая, упрямая струйка воды, тут же образуя лужу. Вторая. Раздражённо вытер пол полотенцем, отправился на кухню, чтобы включить чайник. Воткнул вилку в розетку у столешницы — раздался короткий, яркий ЩЁЛК, и запахло палёной пластмассой. Розетка почернела, обесточив половину кухни. Чайник молчал. Третья. Шикамару застыл посреди своей безупречной квартиры, глядя на эту триаду бытового коллапса. В голове, привыкшей вычислять вероятности, пронеслось: «Вероятность независимого одновременного отказа трёх разнородных систем стремится к нулю. Значит, вселенная сегодня настроена иронично». Он тяжко вздохнул. — За что я плачу пятьдесят штук в год? — пробормотал он в тишину, обращаясь к невидимому арендодателю и законам физики одновременно. Он взял телефон, вызвал приложение управляющей компании, затем — сервис по ремонту мебели. Диалоги были однотипными и удручающими. — Извините, все наши мастера в вашем районе сегодня заняты. Можем предложить специалиста из других районов, но с учётом выезда стоимость вырастет на 40%. Деваться было некуда. Кровать без спинки — терпимо. Розетка без тока — проблематично. Кран, льющей воду на дорогой пол — неприемлемо. — Вызывайте — сказал Шимарару с плохо скрываемым раздражением, чувствуя, как его идеально распланированный день превращается в мороку высшей пробы.

***

12 октября. Утро Темари. Энглвуд. 7:00. Темари проснулась от того, что в комнату бил свет с улицы. Не густой, серый полумрак, а обычный утренний свет. Она лежала секунду, не веря. Потом резко потянулась к выключателю у кровати. Щёлк. Лампа под потолком загорелась, жёлтым, немощным, но электрическим светом. Она выдохнула. Словно камень с плеч. Включили. Значит, деньги, собранные вчера вечером, она буквально выпросила аванс в прачечной и забрала у Канкуро всё, что он смог срочно собрать, дошли. В доме пахло кофе — Гаара уже внизу, включил старую кофеварку. Это был лучший запах на свете. Признак работающей системы, шаткого, но возвращённого порядка. Она спустилась. Гаара сидел за столом, пил кофе, перед ним лежали распечатки задач. — Три сегодня. — сказал он без предисловий. — Все в разных концах. Один в районе получше, два — тут неподалёку. — Деньги вперед. — автоматически откликнулась Темари. — Конечно. Сверху спустился Канкуро, на ходу проверяя телефон. От него не пахло травкой — видимо, события и пустой кошелёк подействовали отрезвляюще. — Ё-моё, темка. — сказал он, листая экран. — Смотри, заказы. Одна бабулька — дверцу шкафа повесить. Другой — полку. И вот... — он присвистнул. — Глянь. Адрес в Хайд-Парке. «Починить отходящую спинку кровати, устранить протечку смесителя в ванной, заменить неисправную розетку». Оплата наличными по факту, сумма неплохая. Беру? Темари нахмурилась. Хайд-Парк. Университет. Дорогие квартиры. Слишком далеко от их привычной географии. — Там люди специфичные. Не нарвёшься на проблемы? — спросила она. — В описании сказано: «просто и быстро починить». Звучит как наш клиент. Деньги-то хорошие. Надо брать, пока не перехватили. — Ладно. — Темари махнула рукой, наливая себе кофе. — Только будь осторожен. И смотри в оба. В таких районах могут и полицией припугнуть, если что не так. — Не первый раз. — ухмыльнулся Канкуро, уже набирая номер заказчика. — Эй, доброе утро! Это по поводу ремонта в Хайд-Парке... Да, я мастер. Могу быть через час-полтора... Отлично. Адрес уточните... Темари слушала, попивая кофе. Электричество горело. Гаара собирался на работу. Канкуро ехал в дорогой район на хороший заказ. После темноты это казалось почти благополучием. Она ещё не знала, что адрес, который диктуют в трубку её брату, где в этот момент раздражённый Шикамару Нара ждёт «мастера из другого района», даже не подозревая, кто именно к нему едет.

***

10:15. Хайд-Парк. Канкуро припарковал свой пикап среди блестящих европейских седанов, чувствуя себя бельмом на глазу. Но вид у него был деловой: потрёпанный, но чистый рюкзак с инструментом, рабочие штаны, уверенная походка. Консьерж оценивающе кивнул, сверился со списком и пропустил. Шикамару открыл дверь. Он был в простых темных штанах и футболке, выглядел слегка уставшим от утренней суеты. Его взгляд был нейтральным, оценивающим. — Канкуро? Мастер? — Да, это я. По поводу кровати, крана и розетки. — Заходите. Шикамару. Квартира поразила Канкуро не роскошью, а стерильным, почти пустым минимализмом. Здесь не было ничего лишнего, только дорогие, функциональные вещи. «Как будто в операционной» — мелькнула у него мысль. Шикамару показал поломки. Говорил чётко, без лишних эмоций. «Спинка отошла здесь. Кран течёт из-под гайки, вероятно, износ прокладки. Розетка, полагаю, сгорела от перегрузки, нужна замена на аналогичную с защитой». Канкуро кивал, уже мысленно составляя список нужного из своего запаса и того, что надо будет докупить в ближайшем хозмаге. — Кофе? — спросил Шикамару, направляясь к исправной кофемашине. — Да, пожалуйста, — Канкуро не стал отказываться. Это помогало разрядить обстановку. Пока Шикамару готовил кофе, а Канкуро начинал возиться с розеткой, отключив электричество на щитке, между ними завязался разговор. Непринуждённый, мужской. — Учишься тут рядом? — спросил Канкуро, откручивая сгоревшую розетку. — В университете. Математика — ответил Шикамару, ставя перед ним чашку с хорошим, ароматным кофе. — Серьёзно. А сложно? Деньги там, наверное, бешеные. — Да. Сложно, но логично. Деньги... да. — Шикамару слегка поморщился, будто вопрос о сумме был не совсем уместен. — Но я сам зарабатываю. На всё это — он сделал легкий жест, охватывая комнату. — Сам? Респект — В его мире редко встретишь парня из такой квартиры, который не сидит на шее у родителей. — Я тоже сам. Только у меня... руки, — он показал свои, в царапинах и пятнах краски. — А у тебя, значит, голова. По-своему тоже круто. Шикамару присел на табурет, наблюдая, как Канкуро ловко управляется с инструментами. Разговор тек легко. Шикамару спрашивал про тонкости работы с деревом, Канкуро расспрашивал про учёбу и удалённую работу. Обнаружилось, что оба ценят конкретику и не любят пустую болтовню. Шикамару говорил без снобизма, Канкуро — без подобострастия. Это был редкий для них обоих диалог на равных, вне иерархий Энглвуда или академических кругов. Работа шла быстро. Канкуро заменил розетку, починил кран, прокладка у него была с собой, благо, стандартная, надёжно укрепил спинку кровати специальными металлическими уголками, которых, как оказалось, не было в оригинальной конструкции. «Дизайнеры, блин, эстеты, им лишь бы красиво, а прочность их не колышет» — ворчал он себе под нос. 12:30. Всё было готово. Канкуро собрал инструменты, вытер руки. Шикамару обошёл объекты, проверил. Всё работало идеально. — Отлично. Быстро и качественно. Спасибо — он кивнул, и в его глазах было удовлетворение от решённой проблемы. Он подошёл к столику у входа, открыл ящик, достал пачку денег. Отсчитал несколько купюр и протянул Канкуро. — Вот, пятьсот. И пятьдесят — на чай. Спасибо ещё раз. Канкуро замер на долю секунды. Пятьсот пятьдесят долларов. За три часа работы. В его районе за такое брали в пять-семь раз меньше. Даже его «особые» заказы редко приносили столько сразу и без риска. — Э... всё верно? — не удержался он. — Да. — Шикамару слегка удивлённо поднял бровь. — Разве не договаривались? Обычно здесь именно столько. — Договаривались, договаривались. — поспешно сказал Канкуро, принимая деньги. Они были хрустящими, новыми. — Просто... качество района, понимаешь. Спасибо огромное. Он сунул деньги во внутренний карман куртки, чувствуя их вес, куда более ощутимый, чем после вчерашней темноты и сбора мелочи на свет. — Если что ещё сломается — звоните. — сказал он на прощание, уже деловым тоном. — Обязательно, — кивнул Шикамару. — Вы хороший специалист. Дверь закрылась. Канкуро стоял в лифте, сжимая в кармане пачку купюр. В голове стучало: 550. 550. 550. Это был не просто заработок. Это был проблеск из другой реальности, где труд оплачивается адекватно, где клиент говорит «спасибо» и не пытается сбить цену, где в доме нет вчерашней кромешной тьмы. И этот клиент — тихий, умный парень, который сам всё на себя зарабатывает. Странный чувак. Но нормальный. Он вышел на улицу, к своему пикапу. Перед тем как завести мотор, он достал телефон и написал Темари: «Всё ок. Сделал работу в Хайд-Парке. Клиент норм. Деньги отличные. Вечером расскажу». Он не стал писать сумму. Он хотел увидеть её лицо, когда положит эти деньги в их жестяную банку. Это будет лучше, чем любые слова.

***

Чикаго, Энглвуд. Вечер, 12 октября. В доме пахло дешёвым раменом и электричеством — тем самым, за которое они так отчаянно боролись. Свет горел во всех комнатах, как маленькая победа. Темари разогревала ужин, Гаара что-то писал в своей тетради за столом, когда дверь распахнулась. Канкуро вошёл не с обычной усталой шаркающей походкой, а с какой-то новой, чуть более широкой поступью. На лице у него играла сдержанная, но откровенно победная ухмылка. Он не стал ничего говорить, просто подошёл к столу, за которым сидела Темари, и с характерным щелчком вытащил из внутреннего кармана куртки пачку денег. Он положил её на стол перед сестрой, прямо поверх газеты с кроссвордами. Купюры — хрустящие, преимущественно сотни и двадцатки — легли плотной стопкой. Не смятая мелочь, не потрёпанные десятки, а солидная, весомая пачка. — Вот. — сказал он просто, откидываясь на спинку стула и закуривая. — За сегодня. Чистые. Четыреста пятьдесят. Сотка ушла организации. Тишина повисла густая, почти осязаемая. Темари перестала помешивать еду на плите. Её взгляд перебежал с лица брата на деньги, потом обратно. В её глазах не было радости. Первой реакцией была настороженность, острая и холодная. — Четыреста... с чего вдруг? — её голос прозвучал жестко. — Ты что, там ещё и стену снёс? — Ничего не сносил. — Канкуро выдохнул дым в сторону, его ухмылка стала шире. Он любил этот момент. — Всё по списку: кровать, кран, розетка. Клиент — парень, студент. Нормальный тип. Сам зарабатывает, между прочим. Оценил качество, заплатил по тарифам своего района. Всё честно. — По тарифам района... — с недоверием повторила Темари. Она протянула руку, взяла пачку, пересчитала быстрыми, привычными движениями. Каждая купюра отзывалась в пальцах лёгким, уверенным шелестом. Настоящие. Сумма была ошеломляющей. Это было больше, чем её зарплата в кофейне за две недели. — И он просто... так отдал? Без разговоров? — не унималась она, ища подвох. — Без разговоров. Сказал «спасибо», дал деньги. Цивилизованно, блять. — Канкуро подчеркнул последнее слово, глядя на неё. В его глазах читался вызов: «Видишь? Я могу и так. Я не только по подвалам и помойкам шляюсь». Темари отложила деньги. Внутри всё противоречило само себе. С одной стороны — облегчение. Эти деньги решали кучу проблем. Можно дышать месяц, а не выживать неделю. Можно купить Гааре новые таблетки, если те закончатся. Можно даже отложить немного, создать крошечную подушку безопасности. С другой стороны — жгучее, иррациональное раздражение. Эти деньги пришли из другого мира. Из того самого мира, где парни в 18 лет сами оплачивают квартиры за 50 тысяч в год, где поломки — это досадная морока, а не угроза выживанию, где платят пятьсот пятьдесят долларов за починку крана. Эти деньги были мерой пропасти между их жизнями. И Канкуро, сам того не ведая, принёс эту пропасть в дом, в виде аккуратной пачки хрустящих купюр. — Молодец. — наконец выдавила она, отводя взгляд к плите. Похвала прозвучала сухо, но это было высшее признание. — Только... не привыкай. Такие клиенты — раз в году. — Знаю. — Канкуро потушил окурок, но гордость в его позе не угасла. — Но приятно, черт возьми. Чувствуешь, будто не мусорщик, а... специалист. Гаара, наблюдавший за всем этим, тихо спросил: — А парень... он какой? Спокойный? Канкуро задумался на секунду. — Да. Спокойный. Умный. Говорит мало, но по делу. Как... ну, как ты, только богатый и без наших тараканов. — он фыркнул. Темари резко хлопнула ложкой о край кастрюли. — Ладно, хватит трепаться. Садитесь есть. Деньги пойдут в банку. На свет, на газ, на... на всякое. Она сунула пачку в жестяную банку из-под печенья. Звон металлической крышки прозвучал как точка в этом разговоре. Но за ужином, в тишине, нарушаемой лишь звуком вилок, каждый думал своё. Канкуро — о том, как ловко он справился, и о неожиданно человечном богаче из Хайд-Парка. Гаара — о том, что такая оплата является статистической аномалией, и что на неё нельзя рассчитывать в долгосрочных вычислениях их бюджета. А Темари думала о смятой салфетке в сумочке и о том, что сегодня её брат не просто починил кран. Он прикоснулся к краю того мира, от которого она в панике сбежала в кофейне. И этот мир, оказалось, может быть не только пугающим, но и... щедрым. Что было ещё опаснее.