Пока никто не видит

      Борис аккуратно сбросил Дмитрия на диван в гостиной и стал спешно снимать с него дублёнку и ботинки. Движения были поспешными, но осторожными — будто одно неловкое касание могло сделать хуже. Уложив Дмитрия, он наклонился к его лицу: сначала потрогал лоб рукой, у генерала был сильный жар, это было очевидно. Но Борис решил удостовериться, прижавшись губами ко лбу Дмитрия. Со второго этажа спустилась встревоженная Люба. Борис посмотрел на неё с мольбой в глазах и прошептал:       — Нужна помощь.       Борис присел на колено возле дивана. Заключив руку Дмитрия в замок, он прижал её к своим губам и склонил голову. Рядом уже суетилась Люба. Она принесла смоченную ткань и положила её на лоб Дмитрия, после чего спешно удалилась на кухню.       Борис так же продолжал сидеть недвижимо. Он не дышал и не шевелился. Борис замер словно статуя, но его губы шептали молитву в ладони, сжимавшие руку Дмитрия. Люба крикнула с кухни:       — Его нужно раздеть!       Борис поднял голову и прошептал:       — Да, сейчас.       Он наконец сбросил с себя шапку, спешно снял ружьё с плеча и скинул шубу. Склонился над Дмитрием, просунул пальцы под пояс мужчины, чтобы снять кобуру. Но горячая ладонь накрыла руки Бориса и слегка сжала. Борис встретился с туманным, но даже сейчас серьёзным взглядом Дмитрия. Они замерли в таком положении на несколько секунд, затем Дмитрий прикрыл глаза и опустил руку. Борис высвободил генерала от кобуры. Замешкавшись на секунду, куда её положить, он бросил кобуру к своей шубе, а пистолет засунул в карман. Видимо, на случай, если явится кто-то из отряда...       Хозяин поместья вернулся к генералу и начал спешно, но аккуратно стягивать с Дмитрия свитер. В гостиную вернулась Люба. На её плече свисала простыня, а в руках она держала большую кастрюлю и полотенце.       — Боря, нужна водка.       Борис выбежал из гостиной, а Люба подошла к Дмитрию, перевернула полотенце на его лбу и удобнее поправила диванную подушку под его головой. В гостиную вбежал Борис и протянул ей бутылку. Сам же вернулся к генералу; просунул ладони под его майку, на пол секунды задержался, а затем уверенно потянул её вверх. Люба влила часть водки в кастрюлю и начала смачивать полотенце. Сняв майку с Дмитрия, Борис потянулся к его ремню. Предрассветную тишину дома нарушало лишь бряцанье пряжки. Управившись с ней, Борис наконец стянул брюки и накрыл ноги генерала простынёй, после чего перевёл взгляд на Любу и сел на корточки возле дивана. Протянув смоченное в водке полотенце, Люба велела растирать генерала.       Первое движение Бориса было неуверенным, он аккуратно положил полотенце на торс генерала и перевёл взгляд на его лицо. Борис осторожно начал водить полотенцем по прессу генерала, поднимаясь выше к его груди и снова опускаясь к торсу плавными движениями.       Люба принесла стакан воды и какой-то бутылёк.       — Нужно дать ему это. Жар продержится ещё немного, но вместе с ним вся хворь выйдет.       — Да, сейчас, Люба.       Борис натянул простыню выше, прикрывая грудь генерала. Сам же придвинулся к его лицу и приложил ладонь к щеке. Люба налила в ложку тягучую жидкость бордового цвета и протянула Борису. Он аккуратно перехватил ложку, приподнял голову Дмитрия:       — Давай, пожалуйста. Это нужно.       Дмитрий послушно ему доверился, проглотив жидкость, не открывая глаз. Люба протянула Борису стакан с водой. Он вернул ей ложку и перехватил стакан. Поддерживая голову Дмитрия одной рукой, он поднёс стакан с водой к губам генерала. Но тут же оставил эту идею и снова передал стакан Любе.       Борис поставил подушку чуть выше, уперев её в подлокотник, и подтянул Дмитрия на неё. Затем взял стакан с ложкой из рук Любы и начал поить генерала с ложечки. Споив пол стакана. Борис огладил ладонью голову Дмитрия и потянулся губами к его лбу. Проверить жар, конечно…