Прощенный: КОН

      Кон               Зевс.        Боже, я ненавидел это ебаное имя. Оно было первым в списке вещей, которые я бы переделал в своей жизни, если бы мог. Но я был глупым мальчишкой, радовавшимся победе в своем первом бою, и когда организатор боя объявил меня победителем и спросил, как меня зовут, я колебался, пока парень не предложил выбрать сценический псевдоним, который соответствовал бы моему происхождению.        Греческий мальчишка - греческое имя, и когда парень предложил «Зевс», я согласился, потому что выступал на ринге не для того, чтобы строить карьеру. Я всего лишь хотел спасти своего брата.        В конечном счете, весь мой имидж был построен на этом имени. В отличие от большинства бойцов ММА, я был известен только под одним именем. Это было сделано специально с самого начала, потому что я не хотел, чтобы моя семья знала, чем я занимаюсь, зарабатывая деньги. Как только Лекс поправился, я был счастлив стать просто Коном, но потом случилась трагедия, и мы с братьями внезапно оказались в самом центре мира, где с настоящим именем можно получить смертный приговор.        Так что для большинства окружающих я был Зевсом. К счастью, мои братья никогда не называли меня так, а несколько человек, что работали на меня, например, мой агент и менеджер, называли меня Кон, но только когда рядом никого не было.        Зевс - парень, что усадил Брэйди Фокса в инвалидное кресло, но он последний человек, которого я хотел бы, чтобы Мика увидел. И я чертовски уверен, что никогда больше не хотел слышать, как он называет меня этим ужасным именем.        И когда я осторожно взял его на руки, после того как он чуть не свалился с верхней ступеньки, я прошептал:       - Я держу тебя, милый. И это Кон.        Я взглянул на него и увидел, что его глаза закрыты, поэтому решил, что он не слышал последней фразы, что, вероятно, было хорошо. Я уже узнал кое-что важное о Мике Фоксе. Он, скорее, откусит себе нос, просто назло. Так что просить его называть меня по имени, было равносильно приглашению сделать что угодно, только не это.        Когда я поспешил к своей машине, Мика издал тихий стон, свидетельствующий о том, что, по крайней мере, он все еще жив. Я постарался не слишком сильно его толкать. Несмотря на свой высокий рост, он почти ничего не весил - верный признак того, что в последнее время он питался не регулярно. И, судя по состоянию дома, еда не была на первом месте в списке приоритетов.        Что означало, что деньги, которые я отправлял семье Фокс, скорее всего, шли только в одно место.        В вены людей.        Но не Мики. Я знал это, потому что видел его руки, когда перевязывал сломанную. Да, возможно, у него могли быть следы от уколов в других местах, но я в этом сомневался. Ничто в нем не говорило о том, что он наркоман. И ту часть, которую я услышал от Рикки о том, что Барри больше не хочет иметь дело с Микой.… ну, у меня просто не было времени переварить. Если я буду слишком много думать об этом сейчас, я никогда не доставлю Мику в безопасное место.        Черт, да я бы посадил его в свою машину, а потом вернулся в эту смехотворно маленькую спальню и закончил то, что начал с Рикки.        Я зашел так далеко.        Зазвонившего в кармане телефона было достаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о том, сколькими способами я могу оборвать жизнь Рикки. Однако я не осмелился ответить, потому что руки были заняты драгоценным грузом.        Я снова посмотрел на Мику и почувствовал некоторое облегчение от того, каким умиротворенным он выглядел.        Это означало, что в данный момент он не чувствует никакой боли.        Я хотел, чтобы так продолжалось как можно дольше, поэтому не торопился, обошел машину и открыл дверцу со стороны пассажира. Мне пришло в голову, что я мог бы посадить его на заднее сиденье, но не хотелось, чтобы он находился так далеко от меня. Я хотел иметь возможность следить за его дыханием, чего мне было бы нелегко добиться, если бы он сидел на заднем сиденье.        Лжец.        Я послал свой внутренний голос ко всем чертям, а затем потратил несколько долгих секунд на то, чтобы усадить Мику на сиденье и пристегнуть его ремнем безопасности, отрегулировав его как можно лучше, чтобы раненой руке не было еще больнее, чем сейчас.        Как только я усадил Мики, телефон снова зазвонил. Я выхватил его из кармана и быстро взглянул на определитель номера, прежде чем ответить.        - Ты нашел их? - Спросил я брата, поспешно обходя машину спереди.        - Да, - сказал Кинг. Я с облегчением вздохнул, но мне было все равно, слышал ли это Кинг. Особенно когда он добавил: - Но у нас проблема.        - Какая? - Спросил я, забираясь в машину и заводя мотор.       Я включил обогреватель, чтобы Мика не слишком замерз. На нем были только джинсы и тонкая футболка, и, хотя он, конечно, не замерз бы в таком наряде, я больше беспокоился о том, что у него может развиться шок от травмы.        Следующие слова Кинга прозвучали из динамиков автомобиля, когда телефон подключился к системе мультимедиа.       - Я с детьми, но они спрятались за оборудованием на детской площадке. Я не могу до них дозваться, и они не выйдут в ближайшее время. Мальчишка у тебя?        Я взглянул на Мику и понял, что в этот момент он действительно выглядел очень молодо.        Молодой и сломанный.        - Да, но он в отключке, - сказал я, борясь с желанием убрать выбившуюся прядь волос с лица Мики. С его окровавленного, избитого лица.        Мне пришлось перевести взгляд на лобовое стекло, чтобы не потерять самообладания, когда я сказал:       - Этот ублюдок здорово его отделал. Я должен отвезти его в больницу.        На другом конце провода повисло молчание, прежде чем Кинг сказал:       - Парень в полном шоке, Кон. Я мельком увидел его лицо и…        - Да, - сказал я, когда взгляд упал на одну из моих рук. Она была вся в крови, а кожа на костяшках пальцев содрана. - Делай, что можешь, - начал я, когда Мика внезапно застонал и немного пошевелился на своем сиденье. - Кинг, подожди, - сказал я.       Я перегнулся через консоль и провел пальцами по щеке Мики, не обращая внимания на кровь, все еще сочившуюся из многочисленных порезов, рассекавших его бледную кожу.       - Мика, милый, ты меня слышишь? - спросил я. Я проклинал себя за нежность, потому что мне реально нужно было прекратить так делать. Я понятия не имел, почему она так легко слетала с моих губ, когда я разговаривал с молодым человеком.        Мика застонал и, к моему удивлению, он, казалось, подался навстречу моим прикосновениям.        - Мика, мне нужно, чтобы ты поговорил с Кристофером и Рори, хорошо? - сказал я.       Я потянулся за телефоном и отключил его от динамиков машины, чтобы поднести его прямо ко рту Мики. Он попытался назвать имена детей, но его было едва слышно, поэтому я знал, что даже с включенной громкой связью на телефоне Кинга дети вряд ли услышат голос своего дяди. Я в отчаянии уставился на телефон, обдумывая возможные варианты. Я мог бы подъехать к этому месту на машине, но не было никакой гарантии, что мое присутствие что-то изменит, даже если кто-то из детей узнает меня. Во всяком случае, я мог принести больше вреда, чем пользы, потому что Мика, без сомнения, предупредил детей, чтобы они держались от меня подальше.        Я еще раз попросил Кинга подождать, а затем сунул телефон в подстаканник. Я положил ладонь на щеку Мики и сказал:       - Мика, знаю, ты сейчас очень устал, но мне нужна твоя помощь. Кристоферу и Рори нужна твоя помощь.        Неудивительно, что, как только я назвал имена детей, Мика зашевелился.        Но он не открывал глаз.        Я не был уверен, что получу больше, чем это, поэтому продолжил.       - Мика, мне нужно, чтобы ты рассказал мне кое-что, что известно только тебе и твоим племянникам. У вас, ребята, есть кодовое слово или что-то, что известно только вам?        Мика не ответил. Я легонько встряхнул его и повторил вопрос. На этот раз его лицо нахмурилось, хотя глаза оставались закрытыми. Он явно не был заинтересован в том, чтобы делиться со мной своими секретами.        Я перегнулся через консоль и умоляюще прошептал ему на ухо.       - Пожалуйста, милый, ты можешь мне доверять. Знаю, ты не веришь, что...        - Аска, - выдохнул Мика, прежде чем я успел закончить свою мольбу. Его глаза все еще были закрыты, но уже не расслаблены.        - Аска? - Спросил я в замешательстве.        Я водил пальцами по его скуле, пытаясь понять, что он пытается мне сказать. Я все еще склонялся над телом молодого человека, когда его глаза распахнулись. В них светились боль и замешательство, но было и что-то еще, когда они встретились с моими.        Что-то, что я отчаянно хотел бы понять.        - Аляска, - сумел выдавить Мика. - Аляска.        С этими словами его глаза снова закрылись. Я лихорадочно проверил его пульс, просто чтобы убедиться, и обнаружил, что он учащенный и неглубокий. Шок, вероятно, был не за горами, поэтому я откинулся на спинку сиденья и включил передачу, прежде чем схватить телефон.        - Ты слышал, Кинг? - спросил я.        - Да. Я позвоню тебе, когда они будут у меня.        Он повесил трубку, прежде чем я успел сказать что-нибудь еще. Когда я влился в поток машин, я вдруг почувствовал благодарность за всю ту работу на стройке, которую мы с Кингом выполняли в Нью-Джерси, когда были детьми. Это означало, что мне не нужно тратить время на поиск больницы в приложении «Карты» на моем телефоне, так как я знал, что Хобокен находится ближе всего. Несмотря на поздний час, на улицах все еще было оживленно, и в итоге я с невероятной скоростью пробирался через пробки, поскольку мое беспокойство за Мику росло. В то время как его внешние повреждения были достаточно ужасающими, я боялся каких-нибудь невидимых внутренних, которые могли даже сейчас лишить его жизни.        - Подожди, милый, - пробормотал я, хотя и знал, что он меня не слышит.        К тому времени, как я подъехал к скорой помощи, тело было напряженно и горело. Там царила суматоха, несколько человек пытались вытащить кого-то из машины скорой помощи, поэтому я не стал звать на помощь. Вместо этого я выскочил из машины со своей стороны и обежал ее спереди. Мне удалось сохранить осторожность, поднимая Мику с пассажирского сиденья и прижимая его к груди. Он не издал ни звука, что дало страху подняться на новый уровень.       Я поспешил ко входу в отделение неотложной помощи. Двери открылись, когда я приблизился к ним, и, как только оказался внутри, я крикнул:       - Нужна помощь!        Я был готов устроить сцену, чтобы привлечь к Мике внимание, в котором он нуждался, но медсестра за стойкой немедленно бросилась вперед. Она схватила каталку и встретила меня на полпути.       - Что случилось, сэр? - спросила она, помогая мне уложить Мику на каталку.        - На него напали, - ответил я.        К счастью, этого обтекаемого объяснения оказалось достаточно, потому что она ухватилась за край каталки и покатила ее. Пока я помогал ей направить каталку в сторону открытой палаты, медсестра подозвала нескольких других сотрудников. К тому времени, как мы вошли в палату, там царила суматоха: медперсонал начал работать с Микой. Одна медсестра снимала с него одежду, в то время как другая ставила капельницу. Медсестра, встретившая меня с каталкой, взяла меня за локоть и сказала:       - Извините, вам придется подождать снаружи.        Как бы мне ни хотелось возразить, вид Мики, подключенного к аппаратам, пока врачи и медсестры переговаривались друг с другом, заставил меня почувствовать оцепенение и беспомощность. Я позволил медсестре вывести меня из палаты. Всего краткий миг я мог наблюдать за работой персонала над Микой через стеклянные стены, но даже в этом мне было отказано, когда медсестра задернула занавески в палате, оставив меня беспомощно гадать, что там происходит.        Телефон выбрал именно этот момент, чтобы зазвонить. Когда я увидел, что на другом конце провода Кинг, я ответил:       - Они у тебя?        - Да, - без колебаний ответил Кинг. - Даже с кодовым словом потребовалось некоторое время, но я их заполучил. Они у меня в машине.        - С ними все в порядке?        - Парень в ужасном состоянии. У него жуткий синяк под глазом, и он не сказал ни слова. Малышка, девочка, она все время спрашивает о своем дяде. - Кинг помолчал, прежде чем спросить: - Как поживает мальчишка?        - Они сейчас работают над ним, - сказал я. Я отошел от комнаты и поискал более тихое место, чтобы поговорить с братом. - Рикки здорово над ним поработал.       - Надеюсь, ты отплатил тем же, - холодно сказал Кинг.        Я не сомневался, что, если мой ответ его не устроит, он отправится прямиком к этому куску дерьма домой и сам позаботится о Рикки.        - Скажем так, он еще дышит, - сказал я.        - Хорошо.        Ледяной тон брата навел меня на мысль, что Рикки, возможно, все-таки не сорвался с крючка.        А Кинг еще даже не видел Мику.        Мой брат был защитником, особенно когда дело касалось детей. Если он был готов выбить все дерьмо из Рикки, основываясь на внешности и поведении Кристофера, он бы просто обезумел, увидев Мику. И даже не имело значения, что он не знал Мику. Кинг защищал тех, кто не мог защитить себя сам. Это то, кем он был. Так он устроен. Всегда был таким и всегда будет.        - Может, мне привезти к тебе детей?        Я колебался, обдумывая. Как бы сильно детям ни хотелось увидеть Мику, для них, вероятно, будет более травмирующим увидеть, как их дядю избили до полусмерти и подключают к аппаратам. Но, зная, что, вероятно, произошло с Кристофером в том доме до того, как Мика вмешался, мальчику вполне могла понадобиться медицинская помощь.        - Кинг, - начал я, чувствуя, как внутри все переворачивается. Даже озвучивание возможности того, что могло случиться с Кристофером, вызывало у меня тошноту. - Возможно, Кристофер подвергся насилию.        Брат не ответил, но мне не нужно было видеть его, чтобы понять, какая ярость волнами накатывала на него.        - Думаю, Мика, возможно, остановил это, но я не знаю, насколько далеко...        - Скажи, что я должен сделать, - прервал Кинг. Его голос был спокойным и хладнокровным, но я знал его лучше, чем кто-либо другой, поэтому мог расслышать в нем нотки раздражения. Каждой клеточкой своего существа он хотел отомстить за Кристофера и Мику, но он был сосредоточен на детях.        - Отведи детей ко мне и скажи им, что Мика повредил руку и ему нужно показаться врачу, но они скоро его увидят. Постарайся преуменьшить, - сказал я. - Если увидишь признаки того, что Кристофер пострадал, приведи их обоих сюда. Я не хочу травмировать его больше, чем это необходимо.        Кинг помолчал несколько секунд, прежде чем пробормотать:       - Будет сделано, - и повесил трубку без дальнейших комментариев.        Я сунул телефон в карман куртки и направился обратно в палату Мики. Обычно я был спокойным парнем, но, хоть убей, никак не мог успокоиться, пока ждал возле этой палаты. Я обнаружил, что расхаживаю туда-сюда по небольшому помещению. Каждый раз, когда открывалась дверь, я практически бросался навстречу каждому человеку, выходящему из палаты, но чаще всего это была просто медсестра или техник, которые вежливо говорили, что доктор скоро со мной поговорит. Единственное, что я смог понять из тех нескольких раз, когда дверь открывалась, так это то, что в комнате не было хаоса. Я понял это так, что Мике ничего не угрожало.        Прошел, наверное, добрый час, прежде чем из палаты вышла врач и спросила меня:       - Это вы привезли Мику сюда?        Я был удивлен, что она знает его имя, потому что, насколько помнил, не говорил его медсестре. Я мог только предположить, что у него нашли какое-то удостоверение личности.        - Да, - сказал я.        - Я доктор Штерн, - сказала она.        - Как он? Могу я его увидеть? - Спросил я, потому что меня не интересовали формальности представления.       Мне нужно было увидеть Мику. Мне нужно было потрогать его кожу, чтобы убедиться, что она все еще теплая. Мне нужно было увидеть, как его грудь поднимается и опускается при дыхании. Мне нужно было увидеть на кардиомониторе подтверждение того, что его сердце все еще бьется. Мне нужно было знать, что я не упустил шанс компенсировать все, что отнял у молодого человека.        - Вы член семьи? - спросила доктор. - Зевс, - добавила она со знанием дела.       Я мысленно выругался, потому что, если она знала, кто я такой, то поняла, что я не член семьи Мики.        - Мой муж - ваш фанат, - добавила она, когда ее взгляд упал на мои разбитые костяшки пальцев. Я даже не подумал смыть кровь с рук.        - Я не причинил ему вреда, - сказал я, потому что мысль о том, что она хотя бы на мгновение поверила в то, что я отправил Мику на больничную койку, вызвал у меня желание пробить кулаком стену.        Взгляд доктора вернулся ко мне. Выражение ее лица было непроницаемым. Но когда она сказала:       - Как вы знаете, я могу сообщить информацию только членам семьи, - я услышал в ее голосе что-то, что ослабило напряжение внутри. Что-то, что говорило о том, что она мне верит. Что-то, что заставило меня подумать, что она каким-то образом поддерживает меня.        Доктор Штерн продолжила:       - Итак, Зевс...        - Кон, - перебил я.        Женщина кивнула и спросила:       - Итак, Кон, вы являетесь частью семьи этого молодого человека?        Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать.       - Я его жених.        Доктор Штерн внимательно посмотрела на меня, и я понял, что она явно не поверила в эту ложь, но и не стала обвинять меня в ней. Вместо этого она сказала:       - Мы все еще проводим анализы Мики, но я уверена, что ни одна из его травм не представляет угрозы для жизни. Перелом на руке чистый, поэтому нам нужно его вправить, и он будет в гипсе еще несколько недель. На боку у него значительный кровоподтек, поэтому мы понаблюдаем за ним, чтобы убедиться, что нет внутренних повреждений почки или печени. Мы дали ему обезболивающее, чтобы он чувствовал себя более комфортно.        - Он очнулся? - спросил я.        Доктор Штерн кивнула.       - Когда он проснулся, то был очень взволнован и звал людей по имени Кристофер и Рори. Казалось, он очень беспокоился об их безопасности.        - Они в безопасности, - сказал я, хотя и не был уверен, зачем говорю это доктору. Но что-то в ней заставляло меня чувствовать, что она на нашей стороне.        Женщина кивнула и продолжила перечислять травмы Мики. За этим было трудно следить, но меня волновал только конечный результат. Она ожидала, что он полностью поправится. Когда она закончила, я повторил вопрос, который вертелся у меня в голове с того момента, как она вышла.       - Когда я смогу его увидеть?        Доктор Штерн помолчала немного, а затем сказала:       - Дайте нам примерно час.        Я тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия.        - Кон, Мика не скажет нам, кто его ранил. Не думаю, что вы можете предоставить такую информацию? Стандартная процедура - вызвать полицию в подобной ситуации.        Я колебался, потому что меньше всего на свете мне хотелось, чтобы в это вмешались копы. Мне было все равно, попаду я в тюрьму или нет. Меня больше беспокоило, что если копы поговорят с Рики, он узнает, где Мика. Не говоря уже о детях. Я понятия не имел, какова ситуация, если дело дойдет до опеки над ними. Если у Мики не было права опеки, их легко могли отправить обратно в тот дерьмовый дом, а я не собирался этого допускать.        - Доктор... Штерн, станет легче, если вы узнаете, что угрозы Мике больше не существует? Никто никогда не поднимет на него руку, если мне будет что сказать по этому поводу... А мне есть, что сказать по этому поводу, - твердо заявил я.       Доктор Штерн некоторое время смотрела на меня, а затем склонила голову набок. Я понял, что это означает, что она удовлетворена моим объяснением. Она исчезла обратно в палате.        Почувствовав облегчение, я вышел из отделения скорой помощи подышать свежим воздухом. Я все еще был на взводе, но от осознания того, что Мика выкарабкается, стало намного легче дышать. Я все еще слышал хруст его костей и мучительные крики, которые последовали за этим.        Если бы только я мог добраться до той комнаты раньше…        Я покачал головой, потому что на самом деле проблема была не в этом, не так ли? Проблема была в том, что все эти годы я прятал голову в песок, когда дело касалось Брэйди Фокса и его семьи. Если бы я просто взял себя в руки и следил за тем, что происходит с человеком, чью жизнь я в значительной степени забрал, возможно, смог бы что-то сделать, чтобы помешать таким ублюдкам, как Рикки и Барри, войти в жизнь Мики.        Может, если бы ты не довел себя до такого состояния, Барри все еще был бы готов заплатить за твою задницу побольше денег!        Блядь.        Я сжал руки в кулаки и стал озираться в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы выместить свою ярость, но когда кто-то произнес мое сценическое имя, заставил себя повернуться в направлении голоса. Молодой человек, одетый в куртку парковщика, подбежал ко мне с широкой улыбкой на лице.        - Боже мой, это действительно вы, - сказал парень. - Я ваш самый большой фанат, - воскликнул он, а затем потянулся, чтобы схватить меня за руку и пожать ее.       Я почувствовал острую боль в костяшках пальцев, когда он сжал мою ладонь. Парень, казалось, даже не заметил засохшей крови на моей коже.        - Спасибо, - удалось выдавить мне из себя. Обычно я с легкостью включал обаяние, но сегодня я этого не чувствовал.        Молодой человек, должно быть, почувствовал это, потому что сказал:       - Надеюсь, с вашим другом все в порядке. Я видел, как вы подъехали. - Он порылся в кармане и вытащил ключи от моей машины. - Я припарковал вашу машину. Я с радостью оставлю их у себя, чтобы подогнать машину, когда вы будете готовы уехать.        - Я был признателен, - сказал я. - Как тебя зовут?        - Дейл, - с готовностью откликнулся парень. - Дейл Мессинг.        Я полез в карман и достал визитку своего менеджера.       - Позвони по этому номеру утром. Джулия достанет тебе билеты на мой следующий бой.        Глаза Дейла расширились.       - Боже мой, вы издеваетесь надо мной?        - Знаешь, как доберешься до Вегаса? - спросил я.        - Эм, нет, но...        - Теперь знаешь, - сказал я, доставая телефон из кармана. - Джулия позаботится о деталях, - добавил я, отправляя своему агенту сообщение, в котором просил ее позаботиться о парне. Я оставил взволнованного фаната и вернулся на свое место у палаты Мики, чтобы переждать час.        Прошел час, прежде чем я смог лично убедиться, что с ним все в порядке.        Один час, пока я не смог прикоснуться к его коже, чтобы убедиться, что она светится жизнью.        Один час, чтобы понять, как наладить отношения с Микой после целой жизни того, что все делал неправильно.        Один час… с таким же успехом он мог быть вечностью.