Прощенный: КОН

      Кон               Как только вошел в дом, я понял, что что-то не так.        Действительно не так.        Во-первых, нигде не горел свет. Во-вторых, как только я вошел на кухню, услышал сопение. Сначала я подумал, что это Мика, но как только включил свет, то понял, что ошибся, потому что Кристофер поднял голову, сидя на полу возле кладовой. По его лицу катились слезы. Рори лежала, прижавшись к его боку, но, в отличие от своего брата, казалось, спала. Но, взглянув на ее щеки, я понял, что она тоже ранее плакала.        - Кристофер...        - Дядя Мика? - с надеждой спросил он, прежде чем перевести взгляд с меня на дверь, через которую я только что вошел.        Я замер, желудок сжался. Почему он спрашивал о Мике? Его здесь не было?        - Где он, Кристофер? - спросил я. Я не осмеливался подойти к ребенку, так как знал, что он боится меня.        Кристофер только покачал головой, когда его снова охватили рыдания.       - Он бросил нас? - спросил мальчик, обнимая сестру одной рукой и вытирая слезы другой.        - Нет, конечно, не...        - Он был зол на меня, - продолжил Кристофер. - Я подумал, что ты делаешь ему больно, и знал, что не смогу остановить тебя в одиночку, поэтому схватил нож… Я думал тебе навредить... - Он покачал головой и опустил глаза.        Черт, Мика так и не вернулся после нашей встречи в лесу? Я выглянул в окно. Только начинало темнеть. Еще несколько минут, и Мике будет слишком темно, чтобы легко найти дорогу обратно к дому. Я быстро подошел к двери и включил наружный свет на тот случай, если Мика был достаточно близко к дому, чтобы увидеть его. Затем я поспешил к Кристоферу и опустился перед ним на пол.        - Твой дядя не бросал тебя и никогда не бросит, ты слышишь меня, Кристофер? - Твердо сказал я. -Он, наверное, заблудился на прогулке, но я найду его и верну домой, хорошо? Мне нужно, чтобы ты остался здесь и присмотрел за своей сестрой. Я запру за собой дверь. Никому ее не открывай.        Кристофер просто кивнул. Хотя мне и хотелось еще раз заверить его, что с дядей все будет в порядке, я слишком беспокоился о Мике, чтобы задерживаться. Реальность заключалась в том, что по ночам в лесу все еще было холодно, и в нем было легко заблудиться. Я даже думать не хотел о том, что Мика мог столкнуться с одним из ночных хищников, называющих лес, окружавший нас, своим домом.        Я поднялся на ноги и направился в переднюю часть дома, чтобы взять дробовик из оружейного сейфа в шкафу в прихожей, а затем вернулся на кухню, чтобы выудить фонарик из одного из ящиков, прежде чем выйти через заднюю дверь, заперев ее за собой. Страх пронзил нервные окончания, когда я помчался к месту, где в последний раз видел Мику.        К нашему дереву.        Блядь, я не могу думать об этом в таком ключе. Не могу думать об этом, и точка. Все это было ошибкой.        Ужасной, чудовищной ошибкой.        Проблема была в том, что я не мог заставить себя пожалеть об этом. По правде говоря, я бы ничего не сделал по-другому, потому что Мика был нужен мне больше, чем следующий вздох.        Все еще нужен.        - Блядь, - пробормотал я себе под нос, прежде чем углубился в лес и направился к поляне, где росло дерево. Сердце упало, когда я понял, что Мики там нет.        - Мика! - Позвал я, осматривая поляну в поисках него. Солнце уже опустилось далеко за горизонт, так что я едва мог разглядеть что-либо, кроме того, что находилось прямо передо мной. - Мика! - отчаянно закричал я, оглядывая каждую из тропинок, ведущих прочь от поляны. Всего их было три, но он не выбрал ту, что вела к дому, иначе я бы его обогнал.        Оставалось две.        Две тропы, которые вели в совершенно противоположных направлениях и только уводили Мику все глубже и глубже в лес.        Блядь, какую из них он бы выбрал? Ошибиться было так легко, что шансы у меня были буквально пятьдесят на пятьдесят. Пока я раздумывал, с какой тропы начать, почувствовал, как вечерний воздух ласкает кожу. Лес вокруг меня ожил от щебета и криков различных насекомых и живности, которые называли лес своим домом.        Повинуясь интуиции, я свернул налево, на тропинку, ближе всего к тропинке, ведущей обратно к дому. Как бы мне ни хотелось помчаться вниз в надежде догнать Мику, неустойчивая почва под ногами не позволяла этого. С фонариком в руке я снова стал звать Мику, останавливаясь лишь для того, чтобы послушать ответ. Прошло целых двадцать мучительных минут, прежде чем я, наконец, услышал его.        Сначала я почти не расслышал приглушенного «Здесь!», но когда позвал снова, ответ был громче. Несколько мгновений спустя, когда фонарик высветил фигуру, огибающую тропу, я выдохнул. Если бы мне не хотелось скорее добраться до Мики, я бы тут же упал на колени и возблагодарил небеса за то, что они присматривают за молодым человеком, быстро становившимся частью меня.        - Спасибо, блядь! - прорычал я, добравшись до Мики. Я, не колеблясь, притянул его к себе, точно так же, как он, не колеблясь, бросился мне на шею.        - Прости меня! - воскликнул он, и из его горла вырвалось тяжелое рыдание.        - Тебе больно? - Удалось спросить мне после нескольких долгих мгновений молчания, в течение которых мы просто прижимались друг к другу.        Я почувствовал, как он покачал головой у меня на груди.        Я заставил себя немного отодвинуться, чтобы приподнять его лицо. Света от фонарика было достаточно, чтобы я увидел его влажные глаза.        - Прости, - повторил он. - Не заметил, как стемнело, и потом, я не знал, какая тропа ведет к дому. Я такой глупый. Я должен был…        - Все в порядке, - вмешался я. - Давай вернемся... дети беспокоятся о тебе.        - С ними все в порядке? - Спросил Мика.        - Так и будет, - ответил я, заставляя себя отпустить его. Тропа, по которой мы шли, была слишком узкой, чтобы идти бок о бок, поэтому, когда я повернулся, Мика был вынужден последовать за мной.        - Кон, насчет того, что произошло...        - Ничего не произошло, Мика, - сказал я, хотя мозг кричал, отрицая это.        - Кон.        - Ничего не произошло, - твердо повторил я. Я не позволил себе оглянуться на него через плечо, потому что боялся того, что мог там увидеть. Выражение, которое я увижу в глазах Мики.        Облегчение.        Облегчение от того, что я позволяю ему спрятать все, что произошло под тем деревом, под коврик.        Облегчение для него. Пытка для меня.        Потому что теперь, попробовав Мику на вкус, мне захотелось большего.        Намного большего.        Остаток пути до дома мы проделали в молчании, но без особых происшествий не обошлось. Мика несколько раз терял равновесие на неровной дороге, и я невольно тянулся за спину, чтобы подхватить его, когда он спотыкался. Тот факт, что я был в курсе каждого его движения, был достаточно неприятен, но когда я совершил ошибку, взяв его за руку, чтобы помочь перебраться через небольшое бревно, понял, что мне уже не помочь. Как только я взял его за руку, то не смог заставить себя отпустить ее, и сколько бы я ни пытался убедить себя, что это было сделано только ради безопасности Мики, это было правдой. Особенно учитывая, что последний отрезок пути до дома был максимально свободен от препятствий, и все же я все еще не мог отпустить его руку.        Когда мы подошли к задней двери, я осторожно постучал в стекло.       - Кристофер, это мы, - позвал я. У меня был ключ, но я не хотел пугать детей еще больше. Когда в дверях появилось обезумевшее лицо Кристофера, я заставил себя отпустить руку Мики. По лицу мальчика текли слезы, когда он пытался открыть дверь. Он практически влетел в объятия своего дяди.        - Прости, - пробормотал Мика племяннику, обнимая его. - Прости.        Я все еще придерживал дверь, когда появилась заспанная Рори, но вместо того, чтобы подойти к Мике, она обхватила меня своими маленькими ручонками за ногу. Она что-то сказала, но слова были произнесены так тихо, что я не расслышал, поэтому опустился на колени и обнял ее.        - Твой дядя Мика в безопасности, милая, - сказал я.        - Его снова схватили монстры?        - Монстры? - спросил я.        Она печально кивнула, затем обняла меня.       - Монстры заставляют его плакать, пока он спит, - прошептала она. - Они там? - спросила она, намеренно отворачиваясь, чтобы не смотреть в темноту, окружающую дом.        - Нет, милая, их там нет, - пробормотал я, переводя взгляд на Мику.       Он наблюдал за нами, и я понял, что он слушал мой разговор с Рори.        - Почему бы нам не зайти внутрь? - Предложил я. Я придержал дверь для Мики и Кристофера, а затем внес Рори внутрь.        - Ладно, теперь, когда мое глупое приключение закончилось, как насчет того, чтобы поесть? -Предложил Мика беззаботным голосом с фальшивой улыбкой на губах.        Никто из детей не отреагировал, и я, просто взглянув на Кристофера, понял, что заставляю его нервничать, поэтому сказал:       - Вообще-то мне нужно кое-что сделать, так что, ребята, ешьте без меня.       Я усадил Рори на один из кухонных стульев и сбежал. Я слышал приглушенные голоса, доносившиеся из кухни, но не мог разобрать, о чем они говорили. Я мог только представить, как усердно Мика старался убедить детей, что все в порядке.        Это то, что он, вероятно, должен был делать уже очень давно, даже когда все было далеко не в порядке.        Я направился в свой кабинет, но после часа просмотра одного и того же электронного письма сдался и направился к лестнице. На кухне было темно и тихо, поэтому я предположил, что все рано легли спать.        Я понял, что был и прав и не прав одновременно, когда поднялся по лестнице и направился в хозяйскую спальню.        Дети, скорее всего, уже спали, но Мика сидел на полу прямо перед моей дверью. Он поджал колени к груди и прижался к ним лбом. На полу рядом с ним стояла тарелка, завернутая в фольгу.        Я не был уверен, спит он или нет, но получил ответ, когда под моим весом скрипнула половица и Мика поднял голову. Он вскочил на ноги, прихватив при этом тарелку.        - Привет, - прохрипел он. Его голос звучал измученно и хрипло, что заставило меня задуматься, не плакал ли он.        Я напомнил себе, что мне наплевать на подобные вещи, поэтому я просто сказал «Привет» и прошел мимо него, чтобы открыть дверь.        - Я принес тебе кое-что поесть, - сказал Мика, протягивая тарелку. - Это сэндвич. Дети устали, поэтому вместо спагетти мы сделали только сэндвичи, и я подумал, что ты, возможно, захочешь, раз уж ничего не ел. Или, по крайней мере, не думаю, что ты ел. Может, и ел. В любом случае, это просто индейка с сыром на пшеничном хлебе. Я не был уверен, это нормально, или ты на специальной диете, потому что тебе нужно набрать вес или что-то в этом роде, для боя. Если что-то не так, я могу приготовить что-нибудь еще...        Мика отошел от меня, как будто собирался спуститься по лестнице, поэтому я схватил его за локоть, чтобы остановить. При соприкосновении мою руку пронзило электрическим током, и я тут же отпустил его.       - Все в порядке, - сказал я, беря тарелку. - Я поддерживаю вес круглый год, поэтому мне просто нужно сосредоточиться на продуктах, которые дадут мне больше энергии для тренировок.        Боже, мы действительно говорили о еде после всего, что произошло сегодня?        - О, ладно. Я, эм… рад, что ты рассказал, потому что я не был уверен, что готовить тебе каждый вечер, а это часть нашей сделки.        Верно.        Наша сделка.        Наша ебаная сделка.        - Спокойной ночи, Мика, - сказал я, протискиваясь мимо него в комнату. Но когда я стал закрывать дверь, Мика прижался к дверному косяку всем телом. Его голова была опущена, и он смотрел в пол.        - Знаю, что должен сожалеть об этом, но не сожалею. Я просто не сожалею, - тихо сказал он.        Я инстинктивно понял, что он говорит о том, что произошло между нами под тем деревом. Прежде чем я успел ответить, Мика продолжил:       - Я не могу перестать думать о том, каким человеком это делает меня.        Я поймал себя на том, что приподнимаю пальцем его подбородок, чтобы он посмотрел на меня.       - Я думаю, это делает тебя человеком, - сказал я, а затем признался: - Я тоже не жалею об этом. Но это было...        - Ошибкой, - закончил за меня Мика. - Да.        Я решил, что на этом разговор окончен, и хотел скрыться в своей комнате, но он не двинулся с места.       - Мика?        Он снова опустил глаза в пол, но, к моему удивлению, поднял их сам.       - Я и не знал, что может быть так.        Я не знал, что на это ответить. Ну, да, знал, но, по-моему, он был не в том положении, чтобы это слышать. Если бы я сказал ему, как он чертовски красив, кончая, как его отзывчивость и открытость заставили меня почувствовать то, чего никогда не испытывал ни с кем другим, он бы поджал хвост и убежал, это точно.        Именно это мне и было нужно от него.        Так почему же тогда я не отправил его восвояси?        - Я тоже, - услышал я свой ответ. И это было правдой. Никогда бы в жизни не думал, что сексуальный контакт может настолько изменить мою жизнь. Я, наконец-то, понял, что имели в виду мои братья, Вон и Лука, когда они нашли мужчин, ставших для них «теми самыми». Я быстро и с ужасом осознал, что, в конце концов, нашел то же самое, но это было обречено с самого начала.        Мика кивнул, хотя выглядел печальнее, чем когда-либо. Я с трудом сдержался, чтобы не потянуться к нему.        - Что ж, спокойной ночи, - пробормотал он, отворачиваясь от меня.        - Спокойной ночи, - ответил я, отчаянно пытаясь не обращать внимания на свое разочарование.        Я уже закрывал дверь, когда услышал, как Мика сказал:       - Кон?        От одного только звука моего имени, сорвавшегося с его губ, мне захотелось распахнуть дверь и затащить его в свою комнату.        Где ему и место.        - Да? - Удалось произнести мне, когда я снова открыл дверь. Мика заламывал руки, но вместо того, чтобы смотреть в пол, он смотрел на мою грудь.        - А ты… как думаешь, может, мы... может, мы могли бы быть...        Он помолчал несколько долгих секунд, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом.       - Друзьями? Может, мы могли бы стать друзьями или что-то в этом роде? Может, мы могли бы забыть обо всем этом с… с Брэйди, ненадолго?        Сердце болезненно заколотилось в груди, когда я шагнул вперед. Мика издал тихий стон, когда я сократил расстояние между нами, пока мое тело практически не коснулось его. Я потянулся, чтобы обхватить его за шею, а затем накрыл его рот своим. Мика застонал, когда наши языки встретились, а затем его руки обвились вокруг моей шеи. Мне было так хорошо рядом с ним, что я почти забыл, зачем вообще его поцеловал. Все, что я мог, это оторваться от его губ. Мы оба тяжело дышали. Мне удалось немного отстраниться, но я все еще держал руку на его шее. Я использовал это, чтобы заставить его посмотреть на меня.        - Если бы ты задал мне этот вопрос сегодня утром, я бы сказал «да», - прошептал я. - Но вот, - я запечатлел еще один нежный поцелуй на его губах, - вот почему мой ответ «нет». - Я прижался лбом ко лбу Мики. - Я не хочу быть просто твоим другом, Мика. Я хочу всего этого. Я хочу заниматься с тобой любовью каждую ночь, прежде чем ты заснешь в моих объятиях, и я хочу, чтобы первое, что увижу, просыпаясь каждое утро, было твое лицо. Я хочу иметь возможность прикасаться к тебе, когда захочу. Я хочу заставлять тебя улыбаться и смеяться. Я хочу обнимать тебя, когда ты плачешь. Я хочу видеть, как мои прикосновения заставляют тебя разрываться на части, и я хочу, чтобы ты обнимал меня, когда я делаю то же самое.        Мика слегка охнул от моего признания, но я не дал ему времени ответить и продолжил:       - Но в том, что случилось нет никакой связи с Брэйди. Даже если бы я на секунду подумал, что ты действительно сможешь забыть об этом на какое-то время, я бы не смог. Я бы знал, что каждый раз, когда ты смотришь на меня, каждый раз, когда ты заговариваешь со мной, ты вспоминаешь ту ночь и тот ад, который тебе пришлось из-за этого пережить. Из-за меня. Так что нет, Мика, мы не можем быть друзьями. Я просто не такой, блядь, сильный, как ты.        С этими словами я наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, а затем вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Тело дрожало от смеси желания и ярости, когда я направился в ванную. Я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, открыл кран и подождал, пока вода станет настолько холодной, насколько это было возможно, но затем совершил ошибку, оторвав взгляд от раковины. Глаза встретились с глазами в отражении, но это были не мои глаза. Они принадлежали человеку, которым я когда-то был. Тому, кто причинял людям боль.        Своими кулаками.        Своей трусостью.        Я опустил глаза и схватился пальцами за край туалетного столика, но это было бесполезно. Я был и всегда буду тем мужчиной в зеркале, и я устал притворяться, что совсем не такой.        Так что я с некоторым облегчением закрыл глаза и сделал то, что должен был сделать.        Я взмахнул кулаком.