Прощенный: КОН

      Мика               Это к лучшему.        Я изо дня в день повторял эту страшную мантру с того самого момента, как обнаружил разбитое зеркало в ванной Кона во время рутинной уборки.        Это к лучшему.        Те же самые слова моя мать произносила после каждой ссоры с моим отцом, из которой всегда выходила проигравшей. Не имело значения, был ли у нее синяк под глазом или она едва могла ходить, потому что этот придурок выбил из нее все дерьмо, она всегда отвечала на наши с Брэйди просьбы бросить этого человека одними и теми же словами.        Это к лучшему.        До сих пор я никогда по-настоящему не понимал этих слов. Она использовала их, чтобы убедить себя, что страдать от рук мужа лучше, чем жить без него. Я понимал ее ход мыслей, но не был с этим согласен. Точно так же, как я не соглашался с ними, повторяя их про себя каждый раз, когда Кон проходил мимо меня в коридоре или на кухне, и только кивал головой в знак согласия.        Вид этого зеркала должен был заставить меня взять детей и бежать куда глаза глядят, потому что я знал, как оно разбилось. Отец достаточное количество раз пробивал стены, чтобы научить меня, на что способен кулак. Черт возьми, я усвоил этот урок, когда мне исполнилось пять.        Но осознание того, что Кон вымещал свой гнев на зеркале, не столько напугало меня, сколько причинило душевную боль.        За него.        Я знал, что был причиной этого гнева из-за всех тех противоречивых сообщений, которые посылал ему с того момента, как он вошел в комнату и помешал Рикки выполнить свою угрозу убить меня. Я набросился на Кона, обвинил его в мерзких вещах и никогда не позволял ему забыть, что он - причина всех моих проблем.        И это само по себе было полной чушью. Было легко сделать Кона козлом отпущения за все, что пошло не так в моей жизни, когда он был всего лишь лицом на телевидении. Но теперь, когда я узнал его настоящего, испытал на себе его доброту, стал свидетелем его вины и сожалений, мне пришлось осознать некоторые истины о себе, а также о событиях, которые произошли после травмы Брэйди.        Так что да, это не к лучшему.        То, что Кон обращался со мной как с нежеланным гостем, было пиздец, как больно. Я скучал по нему, хотя он был совсем рядом. Он по-прежнему съедал все, что я для него готовил, благодарил за уборку, и был добр к детям, хотя и держался от них на расстоянии. Больше не было нежных прикосновений, чтобы успокоить меня, не было полных тепла взглядов, не было душераздирающих признаний.        Он хотел меня.        Прошло три недели после его признания, а я все еще не мог поверить в то, что он сказал. В его бухгалтерской книге я должен был быть красной строкой. Но человек, просто возвращающий долг, не говорит ничего подобного, не так ли? Он не говорит о том, чтобы просыпаться в твоих объятиях или заниматься с тобой любовью, чтобы видеть, как ты распадаешься на части.        И он думал, что я сильный? Как, черт возьми, это вообще возможно?        После того, как он закрыл передо мной дверь той ночью, сказав все эти прекрасные слова, я хотел распахнуть ее и принять все, что он предлагал, но был слишком напуган. Слишком напуган тем, что он был прав… что я не смогу расстаться с Брэйди на время, достаточное для того, чтобы по-настоящему побыть с Коном.        Определенно, это не, блядь, к лучшему.        Я вздохнул и заставил себя сосредоточиться на текущей задаче.        Сложить белье.        Если во всем этом и был какой-то положительный момент, так это то, что мне было чем занять руки. Каждый день я часами тщательно убирал каждый сантиметр в доме Кона, пока Рори и Кристофер играли на улице. Поскольку Кон проводил много времени тренируясь, Кристоферу, наконец, стало комфортнее проводить время вдали от меня. Он часто сидел на качелях на веранде и читал, в то время как Рори проводила часы в своем воображаемом мире принцев-героев и непонятых драконов. Осознание того, что дети, наконец-то, вступают в новую, почти нормальную жизнь, должно было привести меня в восторг, но вместо этого я обнаружил, что эгоистично завидую, потому что мне все еще не хватало той единственной детали, которая придавала бы моей жизни ощущение целостности.        - Отпусти это, - пробормотал я себе под нос, закончив стирку и выходя из маленькой комнаты рядом с кухней, где находились стиральная машина и сушилка. Я уже направлялся к лестнице, когда услышал тяжелые шаги на заднем крыльце. Поскольку я знал, кому принадлежат эти шаги, то поспешил в том направлении.        Для Кона было необычно возвращаться так рано, а Кристофер все еще сидел на качелях у крыльца. Беспокоясь о том, как Кристофер отреагирует на присутствие Кона, я намеревался вмешаться, прежде чем мальчик успеет запаниковать, но остановился, услышав, как Кристофер сказал:       - Эм, можно с тобой поговорить?        После долгого молчания Кон ответил:       - Конечно. - Я услышал удивление в его голосе. Я не винил его. Я тоже был удивлен. Кристофер ни разу не заводил разговор с Коном.        Я знал, что не должен подслушивать их разговор, но обнаружил, что не могу заставить себя пошевелиться. Я видел и Кона, и Кристофера, но сомневался, что они могли видеть меня с моего места в доме. Кристофер нервничал, его пальцы сжимались и разжимались на электронной книжке. Напротив него стоял Кон. Я мог бы сказать, что он старался выглядеть как можно более невозмутимым, но это было нелегко. Мужчина излучал уверенность и силу.        - Я, эм, знаю, ты злишься на меня, но это моя вина, а не дяди Мики, - мягко сказал Кристофер.        Он не отрывал взгляда от земли. Я понятия не имел, о чем он говорит. Кон тоже не понял, потому что сказал:       - Я не сержусь ни на кого из вас, Кристофер. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь…        - Нож, - неуверенно вставил Кристофер. - Я думал, ты делаешь ему больно, а я... я никогда раньше не помогал ему. Я всегда был слишком напуган.        Сердце разрывалось из-за Кристофера, и все, чего я хотел, это выбежать на крыльцо и заверить его, что все будет хорошо. Прежде чем я успел пошевелиться, Кон шагнул вперед, а затем присел на корточки перед моим племянником.        - Кристофер, посмотри на меня.        Кристоферу потребовалось много времени, чтобы выполнить этот мягкий приказ, но я был чертовски горд за него, когда он встретился взглядом с Коном.        - Думаю, то, что ты сделал, было невероятно храбрым. Мика - член семьи, и мои собственные братья научили меня одной вещи: всегда заботиться о семье.        Я видел, как Кристофер вытер слезы, прежде чем сказать:       - Ты ушел... после. Ты ушел, а дядя Мика последовал за тобой и не вернулся. И теперь он все время грустный, а ты... - Кристофер покачал головой.        Сердце бешено заколотилось в груди. Как, черт возьми, Кристофер все это заметил? Я всегда так хорошо умел скрывать свои эмоции, когда он был ребенком.        Но он больше не был ребенком.        Я увидел, как Кон на мгновение опустил голову, и, хотя не мог слышать, представил, как он вздыхает, собираясь с мыслями.        - Мой уход после той истории с ножом не имеет к тебе никакого отношения. Я просто… Я никогда не был большим поклонником ножей, - пробормотал он. Он снова покачал головой и поднял глаза. - Когда я был ребенком, кое-что случилось. В дело был вовлечен нож.        У меня перехватило горло, когда я понял, что он говорит о Брэйди. Я никогда не рассказывал Кристоферу об этом, потому что не хотел, чтобы он знал, что его отец вел себя нечестно и что это привело к его падению.        Но Кон удивил меня, когда добавил:       - Я был примерно в твоем возрасте, когда это случилось, и с тех пор, когда вижу нож, страх возвращается, и я реагирую. Вот почему я ушел из дома в тот день. Мне просто нужно было остыть.        Я был так потрясен признанием Кона, что чуть не уронил корзину с бельем. Дыхание перехватило, когда до меня дошла вся ужасная правда.        Кон бросился на Брэйди не из чистой мести, после того как Брэйди вытащил нож и порезал его… он просто реагировал на детскую травму.        Меня затошнило. Настолько, что я проигнорировал продолжение разговора между Коном и Кристофером и поспешил из кухни, уронив при этом корзину с бельем на кухонный стол. Я едва успел добраться до маленькой ванной на втором этаже, как меня начало рвать в унитаз. Слезы потекли по щекам, когда мой, теперь уже пустой желудок, свело спазмом, но я знал, что не все слезы были результатом моего физического состояния.        Выжатый как лимон, я опустил голову на здоровую руку после того, как спустил воду в унитазе. Я осознал, что больше не один, только когда ласковые пальцы коснулись виска. Я покачал головой, потому что меньше всего на свете хотел сейчас видеть Кона.        - Вот, - просто сказал Кон. Я чувствовал, что он на одном уровне со мной, поэтому заставил себя посмотреть на него. Он протягивал мне маленький пластиковый стаканчик с водой. Черт, я даже не слышал, как бежала вода.        Наверное, потому, что я был слишком занят, выблевывая внутренности. Это означало, что Кон был свидетелем, по крайней мере, части унизительного зрелища. Я набрал воды и прополоскал рот, а затем сплюнул в унитаз. Кон забрал у меня стакан.        - Дети? - спросил я.        Он покачал головой.       - Они тебя не слышали. Рори уговорила Кристофера помочь ей построить замок.        В его голосе не было веселья. Скорее, в нем звучала боль.        - Ты слышал? - все, что спросил он.       Я кивнул. Я открыл рот, чтобы извиниться, но затем закрыл его снова, потому что какой в этом был смысл? Я подслушивал нарочно. У меня не было оправдания своему поведению. И в данный момент это волновало меня меньше всего.        - Мика...        Я не дал ему закончить. Он не обязан давать мне какие-либо объяснения или говорить правду.        Но я должен был.        Пришло время взглянуть в глаза правде, которую я так долго пытался отрицать.        - Это моя вина, - прошептал я. - Я убил Брэйди.