Amor o Nada

Он всегда узнавал ее шаги - тяжелую поступь флотских сапог с магнитной подошвой, с которыми она почти не расставалась. По походке лорд-капитана можно было понять ее настроение, состояние и степень озлобленности на окружающих. Это было то знание, которое приходит после совместной службы на одном корабле, под одним флагом всем известной династии. Абеляр чувствовал, когда она идет уверенно и легко, а когда - тяжело. Сегодня - шла ровно, чуть медленнее обычного, иногда останавливаясь. Она, скорее всего, что-то обдумывала по пути. Значит, подумалось ему, будет долгий разговор. Капитан почти всегда старалась держаться собранно и сдержанно при экипаже. Даже если ее захлестывали эмоции, такие как гнев или ярость, она вкладывала их в позу, или в свой взгляд. Словно стойкий оловянный гвардеец из старых терранских сказок. Даже после Комморры Мариэлла Моретти фон Валанциус всего лишь усмехнулась, что все произошедшее - не страшнее потери корабля в Варпе. Пока прятала от Абеляра искалеченную руку на перевязи, наблюдая, как выжившие грузятся на прилетевший за ними транспорт. На борт она тогда взошла последней, в сопровождении сенешаля. – Сенешаль, - ее спокойный, чуть хрипловатый голос оборвал воспоминания Абеляра. – Лорд-капитан, - Абеляр слегка поклонился, плавно, почти что церемониально. Почтение в каждом движении. Сегодня она была налегке - в белой рубашке, с рукавами, закатанными до локтей, брюках, тяжелых сапогах. На поясе - неизменная силовая шпага. Длинные темные волосы рассыпались по плечам, извиваясь причудливыми волнами. На красивом лице почти не осталось напоминаний о произошедшем в городе друкхари. Лишь только маленький, едва заметный шрам над правой бровью. Который не замечал, кажется никто, кроме господина Версериана. Который в свою очередь мысленно поблагодарил Трон и всех святых, за то, что все случилось именно так, а не иначе. Молодая магос-биологис с Кореаны Примус, которая явилась на Stellarium Secutor почти сразу после того, как они получили сигнал о том, что Ее светлость найдена, была истинным мастером своего дела. Проводимые ей процедуры восстановили не только пострадавших, но и всех, кто был на борту. Даже Абеляр, увидев результат ее работы, решился кое-что подправить в своем организме. “Госпожа не принимает мой выбор”, - шелестела магос, объясняя ему, что капитану ближайшую неделю требуется полный покой для восстановления двигательных функций правой конечности, - “позаботьтесь об этом пожалуйста”. Когда она покинула корабль, главный хирургеон, по слухам, заперся в каюте и опустошил свой запас амасека на полгода вперед. … Капитан остановилась почти напротив. Не ближе, чем позволяли приличия, но и не дальше, чем того хотелось бы сенешалю. Между ними немедленно повисла тишина. Она смотрела прямо, он - чуть мимо, делая вид, что изучает что-то на датападе. – Вы хотели поговорить о требованиях эксплораторов, - наконец напомнила Мариэлла, - и о том, зачем им дался кусок камня неподалеку от Валанциус Мунди. Абеляр кивнул, с готовностью протягивая ей планшет с данными. Но ответить он не успел. – Я приняла решение, дорогой Абеляр, - капитан лукаво ему улыбнулась, - что эти переговоры с представителями 6 флота я проведу сама. – Лорд-капитан! Я должен вам напомнить… – Отклоняется. Разговаривать с шестеренками - моя работа и призвание, - усмехнулась она, - я же из экспедиционного офицерского корпуса. А моего отца ненавидит добрая их часть - за то, что он периодически пытается не допустить их к Процессии Проклятых. Так что это дело я беру на себя. Тем более, что вы должны быть в это время внизу, на Даргонусе. В моем дворце, который отдается на этот вечер роду Версериан для проведения праздника в связи с избавлением от обвинений в мятеже. Госпожа Клеменция уже уведомлена и руководит подготовкой. Абеляр замер. Внутри него все перевернулось. – Это Ваш праздник, дорогой Абеляр, - снова сказала она, тряхнув головой, чтобы убрать от лица непослушные пряди волос, - просто представьте, что сегодня Вы - капитан, а я - работаю сенешалем. Слова, сказанные Мариэллой, эхом отразились в его сознании, задели за живое. Абеляр слишком хорошо умел хранить лицо. Внешне он даже почти не выдал себя, только слегка дрогнула рука, сжимающая планшет, протянутый капитану. Но внутри у него все перевернулось. Что-то старое, постоянное, выстроенное годами, словно каменная стена, покачнулось, внезапно лишенное опоры. Он поклялся служить династии. Он и его род. Их место всегда было рядом, чтобы поддержать, обеспечить процветание и славу династии фон Валанциус. Так он жил последние годы. И вот, ее Светлость предлагает ему побыть на ступень выше. Пусть на один день. Пусть в шутку. И для него это прозвучало как нечто.. крамольное. Но оно, варп его побери, неожиданно согрело его душу. Абеляр медленно выдохнул, машинально поправил ворот мундира, привычным движением расправил воображаемую складку на рукаве плаща. Он часто так делал, когда нужно было собраться с мыслями для ответа, спрятать некоторые неуместные мысли и переживания. Он поднял голову и его лицо было все так же серьезным и собранным, как обычно, но в его взгляде Мариэлла увидела, что ее слова все-таки задели какие-то струны в его душе. – Лорд-капитан, произнес сенешаль в ответ, - не думаю, что я способен на то, чтобы занять столь высокое положение. Он слегка склонил голову, как всегда, когда докладывал ей какие-то обычные, рутинные вещи. Почтительно, медленно. Но правда была в том, что ее слова все-таки ранили его и это было невыносимо. Он бы предпочел что угодно, только не это тепло, которое предательски разливалось у него в груди, заставляя сердце стучать чуть чаще обычного. “Дорогой Абеляр”. Он не помнил, чтобы она когда-нибудь так называла его вслух на мостике. Только однажды, очень давно, когда он подставил свое плечо, чтобы поддержать ее в моменты душевных страданий. Но тогда они были только вдвоем в ее кабинете. Он был сенешалем, человеком, который шел за капитаном и по сути, делал за него всю ту работу, которую можно было на него переложить. Но она предпочитала быть с ним.. почти на равных. Он не тот, кому отдают дворец династии для праздника и называют по имени. Вот так, как сейчас. Абеляр с трудом держался, чтобы она не заметила, как потрясли его эти слова. Как много они на самом деле значили. – Если это и вправду мой праздник… - очень тихо ответил господин Версериан, не сводя с Мариэллы взгляда, - то для меня будет честью разделить его с Вами. – Я прибуду, как только завершу переговоры с эксплораторами. Я постараюсь сделать все, чтобы они закончились как можно скорее. А сейчас.. поспешите, дорогой Абеляр, вас давно уже заждались внизу. Она улыбнулась. Так легко и беспечно, как не улыбалась уже очень, очень давно. Кивнула ему на прощание и отправилась в сторону лифта в свои покои. А Абеляр остался стоять у карты, глядя на то место, где только что находилась лорд-капитан. И на него медленно, но неукротимо, словно порыв Варпа, накатывалась волна осознания. … Старый дурак и королева. Ну или пилот рыцаря и губернаторская дочка. Или что там сейчас модно в эпистолярном жанре? Вот только он давно не рыцарь, а она - недавняя королева. Да и закончилась та история неуставными отношениями. При воспоминаниях об уставе Абеляр вздохнул. Он знал, совершенно точно знал, что она его не отпустит. Даже если попросить. “Ты нужен династии, ты нужен на борту, ты нужен протекторату”. Слов, которыми Лорд-капитан в его рассуждениях просила его остаться, было великое множество. Кроме тех, которые являлись ему в тех, неправильных и запретных, снах. Сколько раз ему уже снилось одно и то же - взморье, песчаные дюны, легкий ветерок, парус на горизонте. Дама в кружевном белом платье прячется под зонтиком от яркого солнца. Лицо скрыто соломенной шляпкой и Абеляр видит сначала только ее улыбку. Потом резкий порыв ветра обязательно уносит зонтик, срывает шляпу, неся ее к кромке прибоя… И он видит ее, Мариэллу. Волосы развеваются на ветру, она щурится от солнца, оборачивается и пытается что-то сказать. Те самые слова, которые он хочет от нее услышать - “Ты мне нужен”. Абеляр делает шаг и просыпается. Всегда. С бешено колотящимся сердцем, подушка влажная от пота, пересохшие губы. Как будто он и правда был на том берегу. Но ведь он - старый дурак. Который выбирает долг, устав, форму, династию и пергаменты. Не свою семью. Не себя. Не ее. А она - та самая улыбка из-под легкой соломенной шляпки на взморье, которой достаточно, чтобы Абеляр Версериан капитулировал за один шаг. Но, проклятье, она все еще его капитан и старший офицер. Однажды много лет назад он пережил то, что чуть не стало его личным концом света - он потерял Катарину. Поклялся никогда больше не отдавать никому свое сердце. Но.. Но это больше не работало. С недавних пор. Леди Теодора…нет, не сейчас о ней будет сказано. Ее затмила она. Флотская эксплораторская выскочка. Новая наследница. Капитан. Смеющаяся на взморье в его снах. В платье, которое она бы никогда не надела. Ветреная, улыбающаяся, живая, невозможная. Королева, которой он готов поклясться в верности до гроба. Ради которой снова согласен быть рыцарем, даже если не сможет больше поднять меч. И, Император свидетель, он заметил это не сразу. Поначалу его это раздражало. Ее голос, когда она приказывала не ему, а кому-то другому, но Абеляр все равно по привычке прислушивался. Ее редкий, сдержанный смех. Как она никогда не перебивала, когда слушала доклады палубных офицеров с нейтральным, слегка скучающим выражением лица старшего офицера. Иногда это сводило его с ума - он знал, что в голове у нее есть план, но она всегда ждала, пока другие выскажут свое мнение, чтобы разбить их в своей партии. Он не был юношей, любовь не могла настигнуть его внезапно, как в романах, столь любимых леди Кассией. Он был солдат. Муж. Вдовец. Имперский офицер. Он знал цену жизни и знал цену близости. Он не забывал Катарины, Император свидетель, не забывал. Но Мариэлла… Сначала уважение, потом восхищение. Тихое, безопасное, как он наивно считал. Абеляр не знал, в какой момент ее голос стал казаться ему ближе. В какой момент он начал чувствовать это предательское тепло в груди, когда она обращалась к нему и называла его по имени. Он не мог точно сказать, когда поймал себя на том, что ждет ее взгляда. А теперь этот праздник. Казалось бы обычное дело… Но его дыхание сбилось. Он - первый офицер, сенешаль, сдержанный - сбился с дыхания от одного ее обращения. И понял. Что он, кажется, снова влюбился. Как последний дурак. Старый дурак со шрамами, аугментированным глазом, с руками, которыми он в легкую мог сокрушить любого, кто посягнет на честь династии, но которые тряслись, едва он думал, что придется коснуться ее плеча. Влюбился в ее голос, характер, упрямство. В то, что она не дает себе права на слабость, но позволяет ее другим. В то, как она не отводит взгляд от опасности. В то, что в его присутствии она позволяла себе оставаться человеком. Даже если ей было больно и сложно. И он боялся. Проклятье. Он боялся, как зеленый кадет. Потому что если он влюбился - значит он снова стал уязвимым. А позволить себе потерять в третий раз он уже не мог. И поэтому он понимал - если это наказание, то он понесет его до конца. Если это ошибка - пусть она будет его последней. Но он не отступит. Он, Абеляр Версериан, сенешаль, пойдет за своим капитаном до конца. Он всегда будет ее тенью, опорой, поддержкой, всем тем, чем должен быть сенешаль. Он не позволит себе думать о том, что может быть дальше. О том, что она, быть может, тоже видит в нем человека, мужчину. Потому что идти в этом направлении и даже думать об этом - кощунственно и непозволительно, словно шаг в бездну. Но если бы она его выбрала, он бы отдал все, что у него было, без остатка. Точно так же, как если бы и не выбрала. Без остатка, без условий. Он будет хранить эти чувства внутри. Так, как умеет. Мариэлла прекрасно помнила, когда это началось - в тот самый момент, когда Абеляр спас ее во время мятежа Кунрада. Защитил, помог залечить рану и провел дальше. Именно он сделал ее вольным торговцем. Именно он всегда с тех пор был рядом. Всегда в курсе происходящего. Всегда с нужной информацией. До ужаса скучный со своими лекциями по истории династии. Дотошный до раздражения. Верный, преданный, сильный. Она ценила его надежность, уважала его служение династии. Она сама была такой, она сама была первым офицером. Она сама шла за своим капитаном до самого конца. Но ее капитан сгинул в Варпе много лет назад, а сама она, словно сбитый летчик на полях боевых сражений сектора Каликсиды. Флотские суеверны до безобразия. Кто возьмет на борт офицера, чей капитан добровольно сгинул в Варпе? Ей понадобилось двадцать лет, чтобы добится возвращения. Самой. Без помощи отца и семьи. Она была слишком гордой, чтобы принимать эту помощь, потому что за свою судьбу была ответственна до конца. И теперь рядом с ней - верный сенешаль. Он замечает все. Гораздо больше, чем позволяет себе говорить. Она часто ловила на себе его взгляд - тяжелый, внимательный, как у человека, привыкшего принимать решения в те мгновения, когда на кону чужие жизни. Порой такой пронизывающий, иногда осуждающий, но чаще - поддерживающий, ободряющий. Нельзя вывести офицера из флота, ведь флот останется в нем навсегда. А потом она начала ждать этих взглядов. Ждать, когда он войдет, чтобы сделать доклад. Ждать его совета. Ждать, что он прикроет ее спину. Ждать его голос по вокс-связи. Шагов в коридоре. Фраз, в которых скрывалась искренняя забота, даже если он сам этого не признавал. Она не сразу поняла, насколько это все стало для нее важным. Она не была юной. Мариэллу учили не позволять себе привязанностей, но именно это - незримое сдержанное присутствие Абеляра в ее жизни стало той путеводной нитью, по которой она шла в последние месяцы. Ей было интересно, что он чувствует. Там, внутри, под слоями брони и формы. И ей было совершенно плевать на неуставные отношения, потому что своего предыдущего капитана она любила. До того, что почти скатилась за ним туда, откуда нет возврата. Джеронимо Заффиро оставил шрам в ее сердце навсегда. Но, Император свидетель, время лечит. И теперь его образ мерк, старательно заглушаемый новыми чувствами. Ей нужен был Абеляр. Нужен, до дрожи в коленях. Но она боялась, что если она даст волю своим эмоциям - то он уйдет и она останется одна, потому что для него неприемлемо что-то, что называется неуставными отношениями. Но если бы он позволил, она бы пошла за ним хоть в Варп, хоть на войну. Император свидетель, ей было совершенно все равно, что об этом подумают остальные. Он - ее, абсолютно ее человек. А ведь между ними было так много невысказанного. В этих мелочах, случайных, а иногда даже намеренных событиях было так много, что если бы кто-то из них, капитан или сенешаль, обратили на это более пристальное внимание, возможно, что события, которым суждено было случится несколько позже, случились бы куда раньше… но у Императора определенно есть чувство юмора, поэтому все произошло так, как произошло. А событий было много. Капитан, подслушавшая лишнее и засадившая Иокасту Заурбек на гауптвахту и два часа препирающаяся с Абеляром, что привело к поиску нового мастера дисциплины. Абеляр, устроивший капитану выговор и лекцию по безопасности, когда обнаружил ее на Футфоле инкогнито в компании молодого, подтянутого флотского офицера. Капитан, изрядно перебравшая амасека и полезшая драться с каким-то пиратом, который отпустил нелестное замечание по поводу роста и достоинства уважаемого сенешаля.Сенешаль, превративший пирата в фарш и сопровождающий раненую в драке капитана подшофе прямиком к шаттлу, пока она пыталась доказать ему, что она лучше, чем портрет Теодоры в главном зале ее кабинета. Оба флотские, пусть и из разных поколений. Порой понимающие друг друга с полуслова, а порой отчаянно спорящие из-за логистики и вооружений до хрипоты. Абеляр, перерывший архивы в поисках информации о Джеронимо Заффиро - человеке, которого она когда-то любила, под предлогом безопасности династии. Мариэлла, смотревшая старые пикт-картинки из архивов Даргонуса о Версерианах. Ни он, ни она так и не могли признаться себе в том, зачем они это делали, одинаково упрямые в своем желании спрятать эмоции за стальными пластинами флотской брони, к которой они привыкли, словно это была вторая кожа. И ни он, ни она не подозревали, что все это невысказанное имеет свойство накапливаться и взрываться, словно бутылка с забродившим амасеком, в самый неожиданный момент, которого, конечно, никто из них не ждал и, что самое возмутительное, даже не планировал…